Глава 1
Час мертвый, он же тихий
Голос в телефонной трубке рокотал уже две минуты. Рокотал неразборчиво — вечно у них в инфекционном отделении проблемы со связью, — но зато убедительно и очень громко. Так что доктор вынужден был держать трубку на отлете и морщился как от зубной боли.
— Вы… Алексеич… понять меня, как… благодарны и вообще… сын, а я… пьян… это праздник… ни за какие деньги… спасли… вас… позволите, да?
Прозвучавший вопрос заставил Ивана Алексеевича отреагировать:
— Простите, уважаемый, но я не понял, чего же вы, собственно, хотите?..
— Принять… понимаю… много работы… мертвый час… десять, нет… минут, ради сына… так признательны… вы меня понимаете…
Из последних слов доктор заключил, что состоится визит благодарности, ответил «да» и резко положил трубку. Еще один сумасшедший родитель, и вечно они путают тихий час с мертвым…
Обычно эти не очень приятные сцены с обязательным вручением бутылки подарочного коньяка происходят при выписке, а тут — надо же — спустя год!
Доктор прекрасно помнил этого Носика — постоянно взволнованного пузатого мужичонку, приезжавшего с расфуфыренной особой, мамой больного Костика. Она еще боялась прикасаться к больничным вещам — вообще ко всему, и даже к собственному сыну, и даже в перчатках.
Больные лептоспирозом всегда тяжелые. Как правило, их привозят поздно — желтушных, с пораженными почками, горящих, как лампочка. Но тот случай был из ряда вон. Костю привезли в состоянии уремической комы.
Пришлось повозиться. Коллеги дружно отпросились на майские праздники, и Иван Алексеевич отдувался за всех трое суток подряд. Спал урывками. Невыспавшийся доктор, вообще-то, настоящая катастрофа для больных. А что поделаешь, когда врачей-дежурантов не хватает?
Мальчишке просто повезло — у него были все шансы оказаться на кладбище, и никакие антибиотики его бы не спасли. Но на четвертый день температура неожиданно упала, а еще через пару дней Иван Алексеевич сказал родителям Кости, что их сын будет жить…
* * *
Доктор выглянул из ординаторской и тут же недовольно поморщился. Мусор… Стоп! Нет, не мусор — записка. Опять кто-то из выздоравливающей команды балуется. Он поднял с полу тетрадный лист в клеточку, развернул и начал читать:
Прошу прощения за вчерашнее. Я была нездорова. Сегодня мне получше. Но я все равно не ем манную кашу. В палате есть холодильник. В холодильнике есть апельсины. Их туда положила мама. В апельсинах есть витамины.
А что есть в вашей манной каше?
Мой ответ: ничего.
Р. S. Прошу не класть в общую кастрюлю с манной кашей мою 1 (одну) чайную ложку сахару, 5 мг соли и 0,5 г масла!
Р. Р. S. Еще прошу отгадать: «Два конца из стекла, а посередине столбик».
— А посередине столбик, — повторил вслух Рукавишников.
Абракадабра какая-то.
Что там было вчера? Сестричка жаловалась на Таню, что та не завтракает. Он попытался поговорить с девочкой, а она вдруг разрыдалась, а потом закричала, что пусть он сам ест свою противную манную кашу с комочками. И пусть подавится!
А теперь вот записка.
* * *
— …И я вам в последний раз говорю, что масло надо получать не под честное слово, а по весу! — отчитывал доктор буфетчицу тетю Софу. — В последний раз, учтите!
— А вы докладную завотделением напишите, тогда буду по весу! — стояла на своем буфетчица. — Это ж сколько надо времени, чтобы все отделения масло-сахар по весу получали! Остынет все! И опять мне будете нервы мотать… Э-эх-х, врачи! Больных лечите, а в столовую не суйтесь!
Тетя Софа была такой смелой сразу по трем причинам. Работала она в больнице без малого сорок лет и многих докторов перевидала — раз. Зарплата у нее такая, что на ее место никто не позарится, и в случае чего палатной сестре, а то и врачу, придется лично стоять на раздаче — два.
А третье и главное: не напишет Иван Алексеевич докладную — кишка тонка у врачишки! Не тот нынче пошел дипломированный медперсонал, не тот. Раньше-то врач здесь был царь и бог, а теперь в небожителях ходят завхоз и старшая медсестра.
Много чего видит тетя Софа, да не про все говорит. Даже дома, даже своему благоверному. Он у нее в угрозыске работает, водителем. Не приведи господи, ляпнет лишнее, да в ненужном месте…
Доктор для очистки совести заглянул в бачок с помоями и хотел сделать еще какое-то замечание, но его позвала медсестра.
Ага! Гости… Он быстро прошел в бокс для приема посетителей.
Глава 2
Здравствуйте, Иван Алексеевич!
Да, тот самый мужчина с сыном. И то же пузцо. Только, кажется, оно стало побольше. Мамашу, похоже, дома оставили. Ну и слава Богу!
— Здравствуй, Костя! — сказал доктор своему бывшему пациенту, поздоровавшись за руку с его отцом.
— Здлавствуй!
Косте было лет девять. «Наверное, парню не сладко приходится в школе с таким выговором…» — подумал доктор. Вслух же он никогда ничего такого не говорил, поэтому спросил по-взрослому, присаживаясь рядом:
— Как себя чувствуете, юноша?
— Холосо! Спасибо, дологой Иван Алексеевить, сто вы спасли меня от смелти! Я не знал, сто такое зить здоловым, а тепель знаю. Я наутился делать стойку на луках и сейчас показу…
И мальчишка действительно отошел поближе к стенке и сделал стойку на руках. Постояв с полминуты, он смешно дрыгнул лакированными ботиночками и довольно ловко опустился на обе ноги.
