Опасный возраст
В шестнадцать лет мы не задумываемся о будущем. Мы не знаем, чем будем заниматься и какими людьми станем. Нас не беспокоит то, к каким последствиям могут привести наши поступки. Пока эти последствия не настигают нас. В шестнадцать лет мой мир слетел со своих координат, и отныне шуточки кончились. Меня зовут Сергей, и я расскажу вам про самый важный год в моей жизни.
| Жанр: | Современная проза |
| Серии: | - |
| Всего страниц: | 77 |
| ISBN: | 978-5-17-107833-1 |
| Год издания: | 2018 |
| Формат: | Фрагмент |
Опасный возраст читать онлайн бесплатно
Иллюстрации в тексте Наталии Енжеевской-О.
© Соня Фрейм, 2014
© ООО «Издательство „АСТ“», 2018
Я посвящаю эту книгу маме.
Именно она больше всех пострадала от моего опасного возраста.
Пусть этот роман будет маленькой просьбой о прощении.
Саша. Театр теней
Cause on top of the world is where I’m from,
The back of the class is where I was.
Keeping quiet, playing dumb.
Can’t you see these skies are breaking?
Cause the back of the class is where I’m from.
Потому что я пришел с вершины мира,
А был за последней партой в классе.
Сидел тихо, изображал дурачка.
Ты не видишь, как разверзаются небеса?
Потому что с последней парты — вот откуда я пришел.
Placebo «One of a kind» / «Один в своем роде»
1
Я не думаю, что Саша хотел привлечь внимание своим самоубийством. Но с такими вещами иначе не бывает. Сложно сохранить в тайне собственную смерть, если вам шестнадцать лет, потому что смерть подростка всегда трагична и ужасна. А если вы сводите счеты с жизнью после тридцати, большинство людей только разведет руками и скажет, что вы — псих.
Так что, когда Саша повесился, об этом узнали все в один миг, и сложно сказать, чего было больше: испуга или какого-то нездорового ажиотажа. Это случилось в начале декабря, в ночь перед его днем рождения. В квартире больше никого не было: говорят, его предки свалили куда-то по делам.
Надо в таких случаях прятать все веревки, ножи и спички.
В шестнадцать лет может произойти что угодно.
Сашу обнаружили днем. «Повезло» соседке. Она увидела, что дверь квартиры приоткрыта, и решила узнать, в чем дело. Я все еще иногда гадаю, специально ли Саша оставил ее незапертой.
Так вот, она зашла, а потом включилось предчувствие. Эта разновидность предвидения зависает в особенной тишине комнаты, в которой дрожат отголоски чьей-то разрушенной жизни, и очень хочется уйти… Но приходится идти вглубь квартиры, по коридору, оклеенному голубыми обоями.
Чтобы дойти до конца и увидеть Сашу.
Следующим был Ян, наш одноклассник, живший с Сашей в одном доме. Он как раз спускался по лестнице, когда услышал крик, и тоже ринулся в этот злосчастный дверной проем — в сердце трагедии, манящей к себе каждого.
Мне кажется, что Саша не из тех людей, которые любят устраивать шоу из чего бы то ни было. Он всегда был скромным и избегал любых публичных проявлений своего существования. Вряд ли его самоубийство было продиктовано той же скромностью, но думаю, он не хотел широкого освещения.
Самоубийство — это что-то очень личное.
Однако в таких ситуациях есть множество сходящихся неизбежностей, и одна из них — крики соседок.
Другая — появление любопытствующих вроде Яна.
Третья неизбежность — в непередаваемом ужасе родителей, которым эта новость перекроет кислород.
В тот день я убедился в расхожей истине, что самоубийство ко всему прочему — еще и очень эгоистичный шаг. Самоубийцы заставляют других быть причастными. Они тащат за собой в эту черную дыру, и ты падаешь следом, хотя все еще жив.
Большинство людей избегает мыслей о смерти, потому что им хочется жить — и я их понимаю.
Третьим, кто увидел его тело в петле, был я. Я пришел поздравить его с днем рождения. Возможно, мы бы пошли в кино или прогулялись вдоль речки. Вместо этого мне пришлось смотреть на его труп, и в тот момент я почувствовал, что что-то во мне летит в зияющую пропасть.
Ту часть себя я так и не смог восстановить. Она куда-то ушла вместе с Сашей.
— Ну, что скажешь? — Ян разглядывал меня исподлобья, прислонившись к стене подъезда.
Вокруг ходили люди и переговаривались, с недоверием и ужасом посматривая в сторону приоткрытой двери квартиры.
Я перевел на него взгляд, чувствуя, что слов нет. Внутри что-то колыхалось, как тревожное море, хотя внешне я оставался спокоен. Ян тоже не особо волновался, на его губах даже скакала какая-то ухмылка. Он пытался казаться саркастичным и невозмутимым, но выглядело это жалко.
— Представляю, каково тебе, — покачал он головой. — Как-никак вы дружили.
2
На самом деле это сложно объяснить, но я бы не осмелился назвать мое общение с Сашей дружбой. Было бы точнее сказать: мы хорошо друг к другу относились.
Для каждого класса типично, что изгои начинают вынужденно общаться или даже имитировать какую-то солидарность. Те, кто слабее, делают это потому, что не хотят оставаться одни, ведь тогда их статус станет совсем невыносимым. В отстое всегда легче, когда вас хотя бы двое.
Я люблю называть вещи своими именами. Мы с Сашей были аутсайдерами. Таких как я обычно сажают за самую дальнюю парту и стараются не трогать, а таких как Саша щиплют и колют из злого веселья. Его беспомощность была провоцирующей. Он не возражал, да и противопоставить ему было нечего.
Мы начали общаться прошлым летом. До этого жили в разных мирах. Но так получилось, что родители сослали нас в один лагерь, полагая, что необщительные дети нуждаются в насильственной социализации. Там мы и встретились.
Лагерь находился на берегу лазурного озера, и вода в нем была как жидкий лед. Помню, что вдали виднелись бледные контуры гор, а небо переливалось всеми оттенками синевы. Большую часть времени я бродил по округе в наушниках, избегая командных игр и намеренно игнорируя походы. Мне нравилось, когда меня окружала природа и я чувствовал на своих голых руках ветер. В такие моменты мне казалось, что я живу другой жизнью.
