Окраина: беседы

Окраина: беседы

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность. Книга завершается финалом, связывающим воедино темы и сюжетные линии, исследуемые на протяжении всей истории. В целом, книга представляет собой увлекательное и наводящее на размышления чтение, которое исследует человеческий опыт уникальным и осмысленным образом.

Жанр: Современная проза
Серии: -
Всего страниц: 1
ISBN: -
Год издания: Не установлен
Формат: Полный

Окраина: беседы читать онлайн бесплатно

Шрифт
Интервал

Создавать в малой укромности милого дома. За дверью: захолустье, накрытое явью, как западней, и ничего не поделаешь — срединный мир переполнен тихим безличьем до набрякшего спазма и полуденной саркомы. Тесный рубеж, топографический рубец, лелеющий громоздкую ширь или жестко упакованный urbis. Повторяется изо дня в день: что там? кто расскажет? Стихотворение лежит на этом промежуточном лезвии, отражающем небесный свет и большой пустырь, где руины дальних обстоятельств встречают окрест буйный и полнокровный конец. Мы идем вдоль канала, мой друг вспоминает фильм — Аккерман: женщина моет посуду, выходит на улицу, поворот головы, осеннее предместье, холод. Пейзаж сильнее интриги, и наблюдение за колыханием трав продиктовано отнюдь не тяжкой необходимостью в лирическом отступлении. Вот безотчетный дух, который настаивает, чтобы ты вырвал его из алчной неизвестности, и бесполезны теоретические усилия; тут правомерна лишь твоя — буквально — физическая причастность к стремительной силе, и она пропадет, если не дать ей имя.

Не городская молвь, не густая природа, но этот пограничный порыв, всякий раз отклоняющийся от них, сводит образ в одну вестибулярную гроздь, в напряженное предчувствие, лишенное торопливости. (Когда стихотворение спешит оформиться, оно умирает, теряя возможность в дальнейшем воскреснуть: концентрация косной структуры, завершающейся почему-то рифмой). Принять или не принять — дилемма будто растягивает меня с обеих сторон и расчленяет надвое.

Но выбрать: не колеблемый ветром куст, не пустоту, что смахивает на полую однозначность и уныние, а тугой трепет ветвей, приносящийся поверх материи. Стихотворение, как ночь, зримо лишь темнотой. Оно восхищает нас в той мере, в какой удаляется. Недоступное в нем предельно корректно и требует, чтобы ты послал внутри себя гонца, интуицию. Текст, минуя ряд беглых взглядов и накатанность, становится глубиной, тормозящей движение и затасканный ландшафт. Поэтический код делится до основания, но сохраняется крохотный лаз для мягкой растерянности. Дробность, осколки, затертые в креплении глухого микрокосма и необъятности. Увы: ни одной строки, оставляющей надрез в скучающих глазах. Мы продолжаем идти, озираясь. Тень воздуха плывет по стене: речь изрекает неизреченное. Мы смотрим на безлюдную улицу, залитую солнцем, и читаем в ней успение дня. Старый квартал, транс и традиция городских окраин. Неведомое опускается до никчемной посюсторонности убогих примет, и новый маршрут проложен только в узкой полосе — не в сутолоке слогов, не в патерналистском твержении дремотных форм. Невесть откуда берется покой и блеск. Благо: где несказанно трудно набирать качество, где приходится отстаивать каждый отвоеванный толчок. Рука протянута к стакану, и ты чувствуешь, что здесь побывал свет. Какая редкость! Зачастую язык засылает себя в тупик. Однократный просмотр окраинной колеи — и того довольно: в нас проникла скудная доля, но в самом деле поглощенной мелочи оказалось слишком много, и она перелилась через край.

Освежающий промельк в местном чистилище вдруг выделяет, как знойный сок, солнечную длительность, рядом с которой будничный прах и суета сокращаются в заурядный и сякнущий комок. Обо всем забывают, спасаясь в забвении. Традиция в том, чтоб напомнить — так в речном потоке одна волна передает другой древнюю текучесть. И не дай Бог скрыть топорную суть в холодном стиле, маркирующем действительность, или в мрачном романтическом лицемерии. Здесь что-то иное. Стихотворение, обгоняя вещь, старается уличить ее в тамошности, словно иначе нельзя угодить в благодатный мир. В нем подобная цель пружинится в сладостной изготовке, разрешаясь в финале смутным созерцанием. Вода и пыль загородных линий. Ты признаешься: убежать, исчезнуть в Средиземноморье. Фильм Орсини, пейзаж, сводящий с ума. Между тем вокруг носятся миазмы человеческой инерции и серой застылости, едва ли нуждающиеся в поэтическом комментарии. Но стоит ступить на еле заметную грань, где бесполезное подпирает нас твердой почвой, как начинает брезжить милое сердцу пространство.

Писать медленный текст, накаленный всюду монотонностью и резким освещением. В мире неумолимого совершенства и просперити легче упасть, и по этой причине интенсивней строится внутренняя работа, нарастающая в голую объективность. Художник в таких случаях использует каждую мерцающую лакуну и яркую щель, чтобы сберечь общий лад. (Находится порою тот, кто осеняет уже освоенный порядок своеволием каких-то новых именований, и письмо его оседает в иную картографию. Позднее бешеные гонки и бунт хиреют в блекнущей тривиальности, пересекая долину — от раннего агапе до сухой индустрии слов). Однако в промежуточной обстановке предмет и персонаж балансируют в становлении, в отсрочке, в гибкой незрелости, выскользнувшей вертко из патологии норм в окрестный пепел.

Путник, озирающийся. Наступает вечер, и времена меняются, как поет Боб Дилан. Дорога тянется в определенный сумрак. Бог мест. Где он? Мы возвращаемся в летнюю комнату, где теплый ветер колышет белые шторы. Земная тема отсеется неизбежно от стихотворения, и сквозняк выдует из него лирическую темь, но тем не менее ток упругих недомолвок ударит в грудь. Сегодня. Как и прежде.


Еще от автора Шамшад Маджитович Абдуллаев
Антология странного рассказа

Эта книга — своеобразный срез (от Чикаго до Ферганы) новаторской, почти невидимой литературы, которую порой называют «странной».


Рекомендуем почитать
Тот, кто скрывается во мне

Самый надежный партнер — это бывший одноклассник. Так думал начинающий бизнесмен Сергей Савельев, когда покупал у своего бывшего одноклассника Витьки Чемоданова диссертацию. Зачем бизнесмену диссертация? Да затем, чтобы в глазах своего будущего тестя, почтенного профессора, выглядеть более презентабельно. Но самым привлекательным в этой сделке было то, что Чемоданов отдал свой научный труд всего за три бутылки пива! Не торговался Витька потому, что давно завязал с наукой и спился: для него выпивка стала главной ценностью.


Блестящие разводы

Красота и богатство не спасают юных героинь романа «Блестящие разводы» от драматических жизненных коллизий. Выстоять и не утратить вкуса к жизни, любви им помогает всегда неожиданная блистательная Нора.Книга будет интересна всем любителям жанра женского романа.


Борьба за огонь

Каменный век.Племя уламров бежало от врагов в незнакомые края. В неравной битве погибло много воинов, детей и женщин, покинута родная территория. Выживание племени под угрозой, и самое страшное – потух огонь, который горел днем и ночью, спасая людей от зверей, врагов и непогоды.


Таинственная сила

Ж. А. Рони-старший — писатель, знакомый отечественному читателю в основном по увлекательной дилогии о жизни доисторических людей «Борьба за огонь» и «Пещерный лев». Однако для любителей фантастики этот автор — прежде всего один из зачинателей научной фантастики, равный Жюлю Верну и Герберту Уэллсу, в произведениях которого, едва ли не впервые за всю историю фантастики, возникли и тема межпланетных путешествий, и тема постигающих Землю глобальных катаклизмов — и многое другое, ставшее в наши дни уже классикой жанра.Перед вами — лучшее из творческого наследия Рони-старшего — писателя, без книг которого научная фантастика никогда не стала бы такой, какой знаем ее мы!Комета пролетает вблизи Земли, какие-то таинственные «семена» попадают в тела людей и связывают их невидимыми, но нерасторжимыми нитями; в результате общество распадается на мелкие изолированные группы, на Земле наступает новый ледниковый период, означающий конец цивилизации и неудержимое сползание человечества к варварству.


Франц, или Почему антилопы бегают стадами

Кристоф Симон (р. 1972) – известный швейцарский джазмен и писатель.«Франц, или Почему антилопы бегают стадами» (Franz oder Warum Antilopen nebeneinander laufen, 2001) – первый роман Симона – сразу же снискал у читателей успех, разошелся тиражом более 10000 экземпляров и был номинирован на премию Ингеборг Бахман. Критики называют Кристофа Симона швейцарским Сэлинджером.«Франц, или Почему антилопы бегают стадами» – это роман о взрослении, о поисках своего места в жизни. Главный герой, Франц Обрист, как будто прячется за свое детство, в свою гимназию-«кубик».


Белое и красное

Главный герой романа, ссыльный поляк Ян Чарнацкий, под влиянием русских революционеров понимает, что победа социалистической революции в России принесет свободу и независимость Польше. Осознав общность интересов трудящихся, он активно участвует в вооруженной борьбе за установление Советской власти в Якутии.


Иди сюда, парень!

Гражданские междуусобицы не отошли в историю, как чума или черная оспа. Вирус войны оказался сильнее времени, а сами войны за последние тридцать лет не сделались ни праведней, ни благородней. Нет ничего проще, чем развязать войну. Она просто приходит под окна, говорит: «Иди сюда, парень!», – и парень отправляется воевать. Рассказы Т. Тадтаева – своего рода новый эпос о войне – именно об этом. Автор родился в 1966 году в Цхинвале. Участник грузино-осетинских войн 1991–1992 годов и других военных конфликтов в Закавказье.


То, что нас объединяет

Наши жизни выписаны рукой других людей. Некоторым посвящены целые главы. А чье-то присутствие можно вместить всего в пару строк – случайный попутчик, почтальон, продавец из булочной, – но и они порой способны повилять на нашу судьбу. Хелен и Сара встретились на мосту, когда одна из них была полна желания жить, другая же – мечтала забыться. Их разделяли десяток лет, разное воспитание и характеры, но они все же стали подругами, невидимыми друзьями по переписке, бережно хранящими сокровенные тайны друг друга. Но что для Хелен и Сары на самом деле значит искренность? И до какой степени можно довериться чужому человеку, не боясь, что однажды тебя настигнет горькое разочарование?


Времена и нравы. Проза писателей провинции Гуандун

В сборник вошли пятнадцать повестей и рассказов, принадлежащих перу писателей из южно-китайской провинции Гуандун – локомотива китайской экономики. В остросюжетных текстах показано столкновение привычного образа мыслей и традиционного уклада жизни китайцев с вызовами реформ, соблазнами новой городской жизни, угрозами глобализации. Взлеты и падения, надежды и разочарования, борьба за выживание и воплощение китайской мечты – таковы реалии современной китайской действительности и новейшей литературы Китая.


Путь в никуда

О рождении и развитии исламофашизма.