Энергия страха, или Голова желтого кота

Энергия страха, или Голова желтого кота

Почти наверняка сегодня в Туркмении этот роман читался бы так, как в 1961-м в СССР — «Один день Ивана Денисовича». Вряд ли бы кто отложил его даже на ночь.

Только вот не предоставлено жителям Туркмении такой возможности — хотя роман и написан на туркменском языке. Да, в стране нынче другой президент, да, самый одиозный памятник Туркменбаши демонтирован, но по-прежнему Сапармурат Ниязов почитается национальным героем, о его злодеяниях по-прежнему предпочитают не говорить.

А автор романа Тиркиш Джумагельдиев — один из самых заметных туркменских писателей — по-прежнему остается непечатаемым и невыездным.

Роман «Энергия страха, или Голова желтого кота» писался не по «живым следам», а непосредственно под пятой тирана, в ту пору, когда сама мысль о том, что не станет его и его режима, могла быть приравнена к государственному преступлению. К чему же могла быть приравнена правда о том, что происходит? Страшно подумать. Если это не подвиг писателя, что же тогда — подвиг?

Жанр: Современная проза
Серии: -
Всего страниц: 60
ISBN: -
Год издания: 2011
Формат: Полный

Энергия страха, или Голова желтого кота читать онлайн бесплатно

Шрифт
Интервал

1. Сон

Когда Абдулла очнулся, он услышал крик дочери.

— Мама! Мама! Иди сюда!

Краем сознания отметил, что Айдым кричит по-туркменски. Обычно дома, с ними, она разговаривала на русском. Испуга в ее голосе не было, скорее удивление и радость.

— Мама! Папа проснулся!

Абдулла повернул голову, хотел спросить, что случилось, но дочь уже пулей вылетела из комнаты.

Настенные часы показывали без десяти пять. Уж наверняка ночи, а не дня. В таком случае, почему Айдым не спит, а сидит возле него?

Абдулла огляделся. Он лежал в большой комнате, на диване, накрытый пледом. Да, вчера вечером он здесь смотрел телевизор, московский телеканал НТВ. Вспомнил, что закончился выпуск новостей, красавица Миткова попрощалась…

И — все. Обрыв. Ни звука, ни изображения, даже черноты — полное отсутствие чего бы то ни было. Впрочем, всплыли какие-то картинки, похоже, из сна. Ну и слава аллаху, а то как-то совсем уж не по себе.

Абдулла поднялся, распрямил плечи, развел руками в стороны. Вроде бы нигде ничего не болит.

В комнату стремительно вошла Сельби, на ходу просовывая руки в халат. За ней дочь.

— Как же ты напугал нас! — запричитала Сельби, впрочем, не без укоризны.

— Чем напугал? Что с вами?

Абдулла сел на диван. Айдым пристроилась рядом, прижавшись к нему и одновременно заглядывая в лицо. В глазах ее не было испуга, а, наоборот, мелькали смешинки. Ну, значит, ничего страшного.

— Мы сами понять не можем, — сказала Сельби. — Ты смотрел новости, я была на кухне, Айдым еще где-то. Вхожу, смотрю — ты уже спишь! Удивилась: с чего бы это? Вроде трезвый, запаха от тебя не было, когда домой пришел. Значит, просто сморило. Думаю, ладно. Только час проходит, другой, а ты не шевельнешься даже. Я забеспокоилась, стала прислушиваться. Дышишь вроде бы, как обычно, цвет лица тоже вроде бы нормальный. Но спишь и спишь!

— Надо было шлепнуть по щеке, тут же вскочил бы! — попробовал посмеяться Абдулла. — Ты же знаешь, что не терплю, когда за лицо трогают!

— Папа, мама твое лицо чуть в барабан не превратила! — вмешалась в разговор Айдым.


То ли ей действительно было смешно, то ли пыталась поддержать отца, перевести ситуацию в несерьезное русло.

— Хватит вам! — не приняла их шуток Сельби. — Полотенце холодной водой намочила, стала лоб протирать, на грудь тебе положила, водой в лицо брызгала… Даже ресница не дрогнула. Тут я испугалась! Нормальный сон не может быть таким!

— Видать, заразился от огузских беков, ведь я исполнял роль Гюн-хана. Говорят, огузские ханы спали как мертвецы и сон они называли малой смертью. Ну вот, я в роль и вошел… Хотя бы во сне стал как настоящий хан.

Айдым засмеялась.

— Так до часа ночи продолжалось, — словно не заметила их шуток Сельби. — Делать нечего, побежала к Мыллы…

Мыллы, врач-инфекционист, живет в соседнем подъезде.

— Так он же специалист по всякой заразе, а не по снам!

— Папа, ты же сам же говоришь, что заразился от огузов. Если заразился — значит, инфекция!

— Хватит хихикать! Вы что, не понимаете?!

От злости в глазах Сельби появились слезы.

— Не ругайся, — примирительно сказал Абдулла. — Все я понимаю. Так мы страх пытаемся прогнать. Верно дочка?

Айдым кивнула, но видно было — на всякий случай. Она, похоже, действительно не считала, что случилось что-то серьезное.

— Рассказывай, — обратился к жене Абдулла, слегка нахмурившись. Чем дальше, тем меньше оставалось поводов для шуток.

— И Мыллы ничего не смог сделать. И так, и сяк. Руки массировал, в ноздри пускал сигаретный дым. Говорил, что ты должен отреагировать, как человек некурящий. А ты лежишь, не шевельнешься. Слава аллаху, дышишь хорошо. А то б не знаю, что со мной было… Потом Мыллы начал меня расспрашивать о всяких ужасах. Спрашивал: не пытался ли ты покончить жизнь самоубийством? Были у тебя в роду эпилептики? И еще какие-то разные болезни перечислял, я их названия на бумажке написала…

Сельби вытащила из кармана халата лист бумаги и стала читать почему-то по складам. Как будто старалась придать дополнительное значение словам:

— Нар-ко-леп-сия… Эн-це-фа-лит… Он сказал, что от них человек может впасть в летаргический сон. Еще он спрашивал, в молодости не было ли у тебя повреждения черепной коробки, ушиба мозга. «Может, в детстве с ишака или с арбы упал?» Я сказала, что не знаю, ты ничего такого не рассказывал. Тогда он стал спрашивать, что ты ел…

Абдулла засмеялся.

— Надо было клизму ставить, сразу бы проснулся!

— Сказал, что не похоже на отравление. Целый час просидел. Считал пульс, измерял давление, слушал сердце. Говорит: «Никакой патологии». И удивлялся, что не может разбудить. Наконец сказал: «Подождем до утра, а потом будем вызывать скорую помощь».

— Слава богу, проснулся.

— А если еще раз повторится? Ведь раньше такого не было? Или было? До меня еще?

— Клянусь, не было. Чтоб мне никогда не уснуть! — засмеялся Абдулла.

— И шуточки у тебя дурацкие, — сказала Сельби. — Чаю тебе приготовить?

— Знаешь, я от твоего рассказа тоже переволновался, — признался Абдуллла. — Наверно, надо полежать немного, упокоиться.

— Ну и правильно, полежи. А я посижу рядом.

— Не надо, а? — попросил Абдулла. — А то я действительно почувствую себя больным.


Еще от автора Тиркиш Джумагельдыев
Настырный

В книгу известного туркменского писателя Тиркиша Джумагельдыева вошли повести, получившие широкую популярность среди читателей. Это «Спор», «Настырный», «Калым», «Свет горел до утра». Тема произведений — жизнь и поиски наших современников.


Рекомендуем почитать
Спасенье огненное

«Спасенье огненное» – последняя книга Валентины Ивановны Овчинниковой, более известной читающим людям под псевдонимом Евдокия Турова. В настоящее издание включен цикл рассказов «Слезы лиственницы», выходивший в свет ранее и заслуженно отмеченный литературной премией имени П. П. Бажова.


Озорной Есенин

Сергей Есенин, великий поэт земли русской, примерял в жизни и творчестве разные маски – от деревенского Леля до хулигана. В этой книге он предстает перед нами белокурым красавцем, кутилой, любимцем женщин, московским озорным гулякой и в то же время человеком обнаженного сердца.В книге представлены стихотворения, частушки, страданья.


Родственные души

Главный герой потеряв жену опускается на самое дно, но в один момент он все-таки находит родственную душу, которая помогает ему выкарабкаться, пусть и находится эта «душа» в электронных цепях робота.© Kons.


Что хочет ваша кошка: Научитесь понимать вашу кошку

Новая книга ведущего британского эксперта по кошкам Клер Бессант — настоящий кошачий бестселлер. Она является ответом на ожидания огромной аудитории любителей, которые хотят не только иметь в своем доме кошку, но и понимать ее. Современному человеку недостаточно знать только о породах, уходе и кормлении, он хочет знать, что чувствует кошка, как она ведет себя в те или иные моменты жизни, почему поступает так, а не иначе. Сегодня для многих кошка — не домашний зверек с набором инстинктов, а настоящая личность, одаривающая нас своей дружбой.


Страна Эмиграция

18 лет эмиграции. Израиль и Южная Африка — этапы большого пути.


Повелительница лабиринтов

Можно обнимать, а можно уклониться от объятий. Можно разбросать камни, а можно, бережно собрать их, а потом раздать, что бы хватило каждому. Главное, не упустить момент, когда следует начинать это делать. А то, может случиться, что твои камни, вдруг, окажутся никому не нужны...


Поездка в Пемполь

Дороте Летессье — молодая французская писательница, ее первый роман «Поездка в Пемполь» посвящен жизни заводской работницы в современной Франции. Роман автобиографичен.


Золотая трава

Пьер Жакез Элиас — современный французский писатель. Его роман «Золотая трава» рассказывает о тружениках моря, об их мужестве перед лицом разыгравшейся стихии.Основной сюжетный стержень перевит сказочными мифологическими мотивами, множеством поучительных историй.Рыбацкий парусник, который называется «Золотая трава», застигнутый штормом в открытом море и задержанный наступившим затяжным штилем, долго не возвращается домой. На берегу почти все считают рыбаков погибшими, но их близкие не теряют надежды, и верят, что они живы…


Салам тебе, Далгат!

В современном Дагестане яркая, накаленная общественно-политическая жизнь — и при этом нет выраженного литературного процесса. Актуальные события и вопросы получают осмысление в рамках репортерской журналистики и публицистики. В республике, пожалуй, самое большое количество разнонаправленных и независимых газет в России. Но погруженность в каждодневную современность мешает создать ее многозначный, объемный художественный образ.Гулла Хирачев, автор этой повести, сам придуман мною — на расстоянии от родины, под чужим именем мне было легче отстраниться от сиюминутного жизненного опыта и попытаться выразить в диалоге, сценке, детали противоречивую реальность сегодняшнего Дагестана.


Временное пристанище

Герой известного романа Вольфганга Хильбига «Временное пристанище», подобно героям Кафки, постоянно чувствует присутствие неведомой силы в своей жизни. Эта сила зорко следит за ним и направляет его действия. Запертый в некоем промежуточном пространстве, промежуточном состоянии, герой мечется между двумя городами, двумя возлюбленными, пока окончательно не перестает понимать, кто или что движет им…