Диалог первый, Гора, Диалоги с Теэтетом

Диалог первый, Гора, Диалоги с Теэтетом

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность. Книга завершается финалом, связывающим воедино темы и сюжетные линии, исследуемые на протяжении всей истории. В целом, книга представляет собой увлекательное и наводящее на размышления чтение, которое исследует человеческий опыт уникальным и осмысленным образом.

Жанр: Философия
Серии: -
Всего страниц: 2
ISBN: -
Год издания: Не установлен
Формат: Полный

Диалог первый, Гора, Диалоги с Теэтетом читать онлайн бесплатно

Шрифт
Интервал

Алексей Чадаев

_Диалоги_ _с_ _Теэтетом._

_Диалог_ _первый._ _Гора._

Москва, 2000. Теэтет, Алексей.

Теэтет: Я устал, Алексей. Это невероятно, но у нас в городе не было и ничтожной доли той сложности, которую я проницаю у вас. Мы могли рассуждать с Сократом о самых трудных областях, о знании, но это мне казалось целым и цельным. Перерывая же горы вашей премудрости в словах и знаках, языках, областях гнозиса, я вижу только эту гору слов и знаков и ничего в ней. Я не могу понять, как вы ещё живёте, и как можно, имея с одной стороны столько знаний, не иметь ни одного целого знания. Как можно судить о знании, имея в уме лишь клочки и обрывки, выдернутые по произволу из этой горы, подобной свалке некогда полезного мусора? Я уже в затруднении о том, стоит ли благодарить богов за возможность узнать ваше знание, больше чем за шестьсот олимпиад вами взращенное, или впору посыпать голову пеплом.

Алексей: Hе иначе, ты попросту обессилел, переоценив свою возможность проникнуть в эти новые для тебя глубины. Должен признаться, я и так в восхищении. Я высоко оценивал знакомую мне по книгам и книгам о книгах вашу мудрость, но не мог и предположить, что у вашего познания есть сила для того, чтобы в короткое время изучить новые языки, осознать и оценить столько новых понятий, да и вообще что-либо понять у нас.

Теэтет: Да нет же, Алексей! Я вижу, что могу и дальше обымать эту гору столько времени, сколько дадут мне боги, даже осознавая то, что и у самих богов не хватит времени на то, чтобы её объять, ибо она бесконечна. Hо стоит ли обымать гору, если знаешь, что это гора мусора, в коей могут, впрочем, попадаться и жемчужины, также уже ставшие мусором. Ведь в вашем мире вовсе нет ничего недоступного пониманию, кроме лишь целого, и в этом-то главное затруднение. Ваше знание о целом не стоит выше других знаний, оно лишь одно из отделений знания, таких же, как другие, а отделение не может познавать целое, поэтому такое знание бессмысленно. Ваше знание о целом - наподобие игры: как дети делают из тряпок и шерсти фигурки животных, так и вы в своем сердце делаете простые фигурки, подобия познаваемых вещей, и думаете, что сделать так, чтобы эти фигурки были более похожи на то, что они изображают - и есть взойти на высоты познания.

Алексей: А вы познавали иначе?

Теэтет: Знаешь, я отчего-то думаю, что иначе. Что мы исходили из какого-то простого центра, задавая вопросы и проясняя неясные детали знания об отдельных вещах, и этот простой центр вовсе не был только рядом первичных допущений, который можно как раз считать похожим у вас и у нас. Этот простой центр и был нашим знанием о целом, которое было прежде всякого знания. Он жил в нас и мы, кажется, жили в нём, но это был не город, то есть не то, что вы называете культурой, а нечто другое. Все мудрецы пытались назвать что-то этим центром, первоначалом - каждый то, что ему больше нравилось - в этом мы и вы похожи. Фалес - воду, учителя веры - бога, а ваш Маркс - материю, Hо вы, кажется, теперь разуверились вовсе в самой возможности отыскания такого центра, последовав окончательно Протагоровой мудрости, что человек сам по себе и есть мера всех вещей, и сколько на земле людей, или их сообществ, столько и есть этих центров. Отсюда и есть ваше знание, которое я так неучтиво наименовал горой мусора. Вы выдираете из неё какие-то отдельные куски, склеиваете их и смотрите, что получится. А потом вновь раздираете и склеиваете по-иному, и получается впрямь нечто иное. Так и делают все ваши мудрецы, которые исследуют целое. А другие не делают и этого: они из той же горы выдирают один кусочек, и под микроскопом исследуют его вдоль и поперёк, всю жизнь до самой смерти, а потом передают ученикам, для ещё дальнейшего углубления. Ученики же всякий раз стремятся разорвать и без того малые кусочки, поделив их на области, и исследовать каждый свою.

Алексей: Убийственно точно! И попросту убийственно - тоже.

Теэтет: Увы, но, склеивая куски, вы даже не затрудняете себя эстетической оценкой того, что получается при склеивании. Вы творите безобразные, неряшливые смеси, химер, а не кентавров, словно чувства вкуса ни у кого из вас никогда не было.

Алексей: То, что ты рассказываешь, друг мой, есть не просто аллегорическое сравнение. Именно химеры - то, чем в моё время занимаются едва ли не все художники, зачастую беря предметы для склеивания из действительного мусора. После они выставляют их на выставках и продают как предметы искусства. Причём ценится именно смелость идеи о том, что можно соединять между собой те или иные предметы, которые раньше считались несоединимыми, смелость оксюморона.

Теэтет: Верю, наверное это так и есть. Только не вижу никакой смелости в том, чтобы сооружать эти ваши, так сказать, сандалии всмятку. Много ли смелости в том, что больше всего походит на детскую игру? Hо ведь вот ещё что: вы же, склеивая, не создаёте завершённых хоть сколько-нибудь форм! Ваши композиции из обрывков есть лишь просто большие обрывки сами по себе, и вы разучились делать их жизнеспособными. Химера могла ходить и даже крепко портить жизнь кое-кому, а ваши конструкции из кусков и обрывков суть такие же куски и обрывки, как если бы у той же химеры не было вовсе никакой головы и сердца! И не только в живописи или искусствах, но и в знании, да и в самих людях делается то же самое: ваши люди - это какие-то обрывки, или на худой конец инструменты, способные делать только что-нибудь одно то, что они умеют и чему их научили. Ваш сапожник умеет только тачать сапоги, есть, пить и спать, не зная ни философии, ни гимнастики, ни геометрии, ни чего-либо ещё.


Еще от автора Алексей Чадаев
О чём говорится в сказках?

Анализ знакомых с детства сказок. Блестящий, с парадоксальными выводами.


Рекомендуем почитать
Техника и вооружение 2012 05

Научно-популярный журнал (согласно титульным данным). Историческое и военно-техническое обозрение.


Мир Авиации 2002 02

Авиационно-исторический журнал, техническое обозрение.


Фиора и король Франции

После ссоры с супругом несравненная Фьора живет в замке Плесси-ле-Тур, подаренном ей королем Людовиком XI, не ведая о том, что стала важной картой, разыгранной в сложной политической игре Ватикана и Франции. Похищенная по приказу самого папы римского, красавица оказывается в руках своих злейших врагов, но друзья помогают ей бежать. Она полна решимости найти мужа, хотя порой ей кажется, что она гоняется за неуловимой тенью.


Тпру!

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Фрагменты и мелодии. Прогулки с истиной и без

Кажущаяся ненужность приведенных ниже комментариев – не обманывает. Взятые из неопубликованного романа "Мозес", они, конечно, ничего не комментируют и не проясняют. И, тем не менее, эти комментарии имеют, кажется, одно неоспоримое достоинство. Не занимаясь филологическим, историческим и прочими анализами, они указывают на пространство, лежащее за пространством приведенных здесь текстов, – позволяют расслышать мелодию, которая дает себя знать уже после того, как закрылся занавес и зрители разошлись по домам.


Коаны

В даосской системе мысли существовали «коаны» – высказывания, осмыслить и понять которые, было задачей ученика, и, чем а-логичней был смысл изречения, тем лучше на нём упражнялся ум ученика. Подобно этому, размышляйте и над каждым речением лежащей перед вами книги, правильна или абсурдна идея высказанная – это дело третье, но те мысли, которые родятся в ВАШЕЙ голове после её осмысления это ГЛАВНОЕ!


Высочайшая бедность. Монашеские правила и форма жизни

Что такое правило, если оно как будто без остатка сливается с жизнью? И чем является человеческая жизнь, если в каждом ее жесте, в каждом слове, в каждом молчании она не может быть отличенной от правила? Именно на эти вопросы новая книга Агамбена стремится дать ответ с помощью увлеченного перепрочтения того захватывающего и бездонного феномена, который представляет собой западное монашество от Пахомия до Святого Франциска. Хотя книга детально реконструирует жизнь монахов с ее навязчивым вниманием к отсчитыванию времени и к правилу, к аскетическим техникам и литургии, тезис Агамбена тем не менее состоит в том, что подлинная новизна монашества не в смешении жизни и нормы, но в открытии нового измерения, в котором, возможно, впервые «жизнь» как таковая утверждается в своей автономии, а притязание на «высочайшую бедность» и «пользование» бросает праву вызов, с каковым нашему времени еще придется встретиться лицом к лицу.В формате a4.pdf сохранен издательский макет.


Введение в аналитику

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Философия и событие. Беседы с кратким введением в философию Алена Бадью

Политика, любовь, искусство и наука – четыре источника истин, о которых в своих диалогах рассуждают Ален Бадью и Фабьен Тарби, постепенно приближаясь к философии. Кто сегодня левые, а кто правые, что значат для нас Мао и Сталин? Почему в любви всегда есть мужское и женское? Что является художественным событием? Действительно ли наука грозит «забвением бытия»? Отвечая на эти и многие другие вопросы, Ален Бадью не просто делится своим мнением, а показывает, как работает его философия и куда она ведет.


Точное мышление в безумные времена. Венский кружок и крестовый поход за основаниями науки

Венский кружок сформировался вокруг нескольких философов межвоенной эпохи. Члены кружка занимались вопросами философии, лингвистики, физики, математики, логики, общественных реформ, образования, архитектуры и коммуникации. «Кружок бурлил от громогласных споров и молчаливого недоверия. И разве может быть иначе, когда встречаются философы?» Автор создал яркие портреты основателей кружка и его участников: Морица Шлика, Отто Нейрата, Рудольфа Карнапа, Курта Гёделя, Карла Менгера и других, а также тесно связанных с кружком Людвига Витгенштейна и Карла Поппера.