Человек и среда в современной научно-фантастической литературе

Человек и среда в современной научно-фантастической литературе

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность. Книга завершается финалом, связывающим воедино темы и сюжетные линии, исследуемые на протяжении всей истории. В целом, книга представляет собой увлекательное и наводящее на размышления чтение, которое исследует человеческий опыт уникальным и осмысленным образом.

Жанр: Литературоведение
Серии: -
Всего страниц: 10
ISBN: -
Год издания: Не установлен
Формат: Полный

Человек и среда в современной научно-фантастической литературе читать онлайн бесплатно

Шрифт
Интервал

ДИСКУССИОННЫЙ КЛУБ ФАНТАСТОВ

ТАТЬЯНА ЧЕРНЫШЕВА

Человек и среда в современной научно-фантастической литературе

В начале XIX века в русской критике было много споров о "таинственном и загадочном" явлении - романтизме. П. Вяземский сравнивал его с домовым настолько он казался неуловимым.

Поэт писал: "Многие верят ему, убеждение есть, что он существует, но где его приметы, как обозначить его, как наткнуть на него палец?" Нечто подобное происходит сейчас с научно-фантастической литературой, на нее тоже очень трудно "наткнуть палец". Ни первая (научно-), ни вторая (фантастическая) часть этого определения не объясняют ее таинственной специфики. Во всяком случае, "научной" она является совсем не потому, что наука становится предметом ее изображения и исследования, с наукой у научной фантастики другие, более сложные отношения.

На наш взгляд, не много дает и попытка ухватиться за второе звено цепочки и понять научную фантастику в первую очередь как литературу фантастическую. При ближайшем рассмотрении выясняется, что все ее "специфические приемы" известны "обычной" литературе, а ее "особые законы", как правило, имеют более широкую сферу действия.

Исследователи творчества Герберта Уэллса считают одной из главных заслуг его создание "совершенно новой формы научнофантастического произведения", в которой сочетаются "крайняя фантастика" "с самыми реалистическими, самыми обыденными подробностями" [К. Андреев. Предисловие. В кн.: Герберт Уэллс. Избранные научно-фантастические произведения в 3 томах, т. I. M., 1958, стр. 18.].

Судя по всему, и сам Уэллс придавал этому сочетанию немалое значение. В одном из предисловий к своим романам он писал: "Коль скоро читатель обманут и поверил в твою фантазию, остается одна забота: сделать остальное реальным и человечным. Подробности надо брать из повседневной действительности и для того, чтобы сохранить самую строгую верность фантастической посылке, ибо всякая лишняя выдумка, выходящая за ее пределы, придает целому оттенок глупого сочинительства" [Г. Уэллс, Собрание сочинений в 15 томах, т. 14. М., 1964, стр. 351. ].

Однако этот принцип создания художественной иллюзии путем "заземления" невероятного, "приручения фантастики" вовсе не был открыт Уэллсом. Писатель применил к научной фантастике общий закон искусства, с которым не может не считаться всякий художник, если он выходит за пределы обыденного.

Разве не этому же закону следовал М. Салтыков-Щедрин, когда, поставив во главе города Глупова градоначальника с фаршированной головой, отправлял его спать в холодный погреб, а в целях безопасности во время сна ставил вокруг него мышеловки? Разве не этому же закону невольно подчинялся Н. В. Гоголь, когда заставлял ведьму подняться верхом на метле "вместе с клубами дыма через трубу одной хаты", а черта делал похожим на "губернского стряпчего в мундире"? Кроме того, Гоголь, рассуждая о принципах создания образа идеального героя (а идеальный герой - явление в некотором роде фантастическое, так как он "в чистом виде" в реальной действительности не встречается), прямо высказал суждение, очень близкое мысли Уэллса: "Чем выше достоинство взятого лица, тем ощутительней, тем осязательней нужно выставить его перед читателем. Для этого нужны все те бесчисленные мелочи и подробности, которые говорят, что взятое лицо действительно жило на свете; иначе оно станет идеальным, будет бледно и, сколько ни навяжи ему добродетелей, будет все ничтожно" [Н. В. Гоголь, Авторская исповедь. В кн.: Н. В. Гоголь, Собрание сочинений в в томах. М., ГИХЛ, 1953, т. VI, стр. 221.].

То же можно сказать и о приеме "остранения" и о гиперболизации. Видимо, секрет специфики научной фантастики следует искать не в сумме приемов, как бы своеобразны они ни были, а в особом предмете художественного исследования.

По этому вопросу в критике и литературоведении нет пока единого мнения, но бесспорно одно - к чему бы научная фантастика ни проявляла интерес, познание мира в ней, как во всех видах искусства, должно быть ориентировано на человека.

Но как раз здесь далеко не все обстоит благополучно: научная фантастика все время обвиняется в неумении изображать человека, в бедности "человеческим содержанием". И тут вряд ли можно объяснить все только недостаточной одаренностью писателей, работающих в этой трудной области. Ведь даже Г. Уэллс, при всей его талантливости, как правильно пишет Ю. Кагарлицкий, не осуществился до конца как художник. И этому есть, очевидно, объективные причины.

И действительно, "человеческое содержание" научно-фантастических книг как будто беднее, чем в психологической прозе: нет того углубленного психологизма, какой встречаем мы в реалистическом романе или повести, да и социальные конфликты, как правило, лишены нюансов, часто рационалистически обобщены, а потому и упрощены.

Но не менее показательно другое: подозрительно часто сталкиваемся мы в научной фантастике с разъединенностью, относительной самостоятельностью "человеческого содержания" произведения, то есть социально-этической его проблематики, и научно-фантастической или технической идеи, гипотезы.


Еще от автора Татьяна Аркадьевна Чернышева
Природа фантастики

В монографии проводится классификация фантастических произведений, выделяются три группы фантастических образов и два типа повествований в современной фантастике; исследуется происхождение и развитие их. Особое внимание уделено научной фантастике и характеру связи ее образной системы с тем еще не вполне изученным процессом, который автор называет «современным натурфилософским мифотворчеством».Книга адресована литературоведам и критикам, преподавателям вузов и всем любителям фантастики.Научный редактор — доцент Л. Л. СелявскаяРецензенты: проф.


Научная фантастика и современное мифотворчество

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Рекомендуем почитать
Место под облаком

В книгу вошли лучшие рассказы, опубликованные ранее в литературно-художественных изданиях России и Башкортостана, а также новые произведения Сергея Матюшина.Тематика прозы этого сборника достаточно разнообразна. В центре внимания автора и художественно-психологические зарисовки, и портреты современных обывателей, и размышления о том, как суровые реалии сегодняшней жизни воздействуют на наши души. Напряженность сюжетов, живость изложения, стиль повествования и богатый русский язык Сергея Матюшина не смогут оставить читателей равнодушными.


Положение лесбиянок, геев, бисексуалов, трансгендеров в Российской Федерации

ПОЛОЖЕНИЕ ЛЕСБИЯНОК, ГЕЕВ, БИСЕКСУАЛОВ, ТРАНСГЕНДЕРОВ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИМосква ● 2009Мониторинговое исследование проводилось при финансовой поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров.Печать осуществлена при финансовом содействии Американского агентства по международному сотрудничеству.АвторыИгорь Кочетков (Петров), Российская ЛГБТ-сетьКсения Кириченко, к. ю. н., Российская ЛГБТ-сетьОтв. редактор Н. Костенко© Оформление. Московская Хельсинкская группа, 2009.


Альбероне-герой

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Диалог теней

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


По следам знакомых героев

В книге собраны сценарии, сочиненные одним из авторов радиопередачи «В Стране Литературных Героев». Каждое путешествие в эту удивительную страну, в сущности, представляет собой маленькое литературное расследование. Вот почему в роли гидов оказываются здесь герои Артура Конан Дойла — Шерлок Холмс и доктор Уотсон. Издание адресовано самым широким кругам читателей.


Советский научно-фантастический роман

Обзор советской фантастики до 1959 года.


Агата Кристи - "Королева детектива"

Статья из журнала «Русский язык и литература для школьников». -2013. - № 4. — С. 56–63.



Сто русских литераторов. Том третий

Появлению статьи 1845 г. предшествовала краткая заметка В.Г. Белинского в отделе библиографии кн. 8 «Отечественных записок» о выходе т. III издания. В ней между прочим говорилось: «Какая книга! Толстая, увесистая, с портретами, с картинками, пятнадцать стихотворений, восемь статей в прозе, огромная драма в стихах! О такой книге – или надо говорить все, или не надо ничего говорить». Далее давалась следующая ироническая характеристика тома: «Эта книга так наивно, так добродушно, сама того не зная, выражает собою русскую литературу, впрочем не совсем современную, а особливо русскую книжную торговлю».


Неканонический классик: Дмитрий Александрович Пригов

Эта книга — первый опыт междисциплинарного исследования творчества поэта, прозаика, художника, актера и теоретика искусства Дмитрия Александровича Пригова. Ее интрига обозначена в названии: по значимости своего воздействия на современную литературу и визуальные искусства Пригов был, несомненно, классиком — однако его творчество не поддается благостной культурной «канонизации» и требует для своей интерпретации новых подходов, которые и стремятся выработать авторы вошедших в книгу статей: филологи, философы, историки медиа, теоретики визуальной культуры, писатели… В сборник вошли работы авторов из пяти стран.