Бек и щедроты шведов

Бек и щедроты шведов

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность. Книга завершается финалом, связывающим воедино темы и сюжетные линии, исследуемые на протяжении всей истории. В целом, книга представляет собой увлекательное и наводящее на размышления чтение, которое исследует человеческий опыт уникальным и осмысленным образом.

Жанр: Современная проза
Серии: -
Всего страниц: 10
ISBN: -
Год издания: Не установлен
Формат: Полный

Бек и щедроты шведов читать онлайн бесплатно

Шрифт
Интервал


Сообщение о том, что Нобелевскую премию по литературе за 1999 год получил Генри Бек, было встречено бурей негодования. «Нью-Йорк таймс» в редакционной статье возмущалась:

"Всем известная склонность Шведской академии избирать адресатами своих динамитных даров колоритные ничтожества и настырных антиобщественных деятелей на сей раз превзошла пределы причуды и приняла размеры прямого нахальства. Если уж снова пришла наконец очередь давать премию американцу, нельзя не усмотреть нарочитого оскорбления в том, что обойдены такие сильные претенденты на медаль, как Мейлер, Рот и Озик, не говоря о Пинчоне и ДеЛилло, а выбор пал на этого исписавшегося «изысканного» стилиста с его скудным творчеством, не поднявшегося даже до величественного молчания Дж. Д. Сэлинджера".

«Пост» цитировала Исайю Торнбуша, якобы заявившего: «При всем моем уважении к дорогому коллеге и старому другу Генри, это превращает Нобелевскую премию в пустую забаву. Я даже, знаете ли, изумился».

«БЕК? ЭТО ХТОЙ-ТО?» — гласил крупный заголовок на первой полосе «Дейли ньюс». «Пипл» разыскала у себя в архиве и поместила на обложке самую нелестную фотографию Бека, на которой он и его тогдашняя жена Беа изображены в рабочих комбинезонах на лямочках, якобы занятые приведением в порядок увитой виноградом беседки в саду своего псевдотюдоровского псевдорайского гнездышка в Оссининге. А «Нью-Йоркер» отозвался на это событие вяло-язвительным обзором Джона Саймона под заглавием «В поддержку Генри Бека — с натяжкой».

* * *

Тем временем телефон в его чердачном жилище на Кросби-стрит неумолчно звонил, подчас отвлекая новоявленного лауреата, достигшего середины восьмого десятка лет, от смены подгузничка восьмимесячной дочери Голде (постеврейство Робин Тигартен, когда дошло до выбора имени для ребенка, оказалось не таким уж глубоким), так что пряный запах охряного младенческого кала и пронзительные телефонные трели стали двумя сторонами одного переполошного переживания. У крепенькой малютки Голды резались зубки и был ровный, неуступчивый материнский взгляд, еще не лисий, а по-младенчески задумчивый, немигающий, серо-голубой. Она уже перестала принимать как должное, когда узловатые старческие пальцы отца протирали холодными детскими тампонами складочки у нее в паху и между ягодицами, а потом чересчур сильно нажимали на липучки по бокам лоснящегося мягкого животика. Она его дразнила и устраивала демонстрацию силы, изворачиваясь на пеленальном полотенце, завиваясь штопором, как деталь барочного орнамента. Голде больше нравились проворные, прохладные прикосновения пальцев матери или ласковых карих рук няньки Леонтины, уроженки острова Антигуа, вслед за Робин перебравшейся на Кросби-стрит с Краун-хайтс.

В телефонной трубке чаще всего раздавался голос Мери Джо Цвенглер, заведующей отделом рекламы в издательстве «Веллум-пресс».

— Но я не хочу участвовать в передаче Опры, — твердил он ей. — Терпеть не могу этих злобных феминисток из «кукурузных» штатов, которые составляют ее аудиторию.

Мери Джо вздыхала:

— Надо, Генри. Если ты не снизойдешь, две трети простых американцев воспримут это как личное оскорбление.

— Ну да. Те самые две трети, которые не умеют читать. Где они были, когда двадцатитысячный тираж «Броска на Юг» остался не распродан?

Мери Джо возражала с картинным долготерпением:

— Генри, ты теперь Нобелевский лауреат. У тебя нет больше права строить из себя затворника и мизантропа, мающегося творческой немотой.

— «Бек? Это хтой-то»? — процитировал он.

— Никто уже не задает такого вопроса. Ты — новость номер один, Генри. Так что, уж пожалуйста. Дохода от подскочивших продаж хватит вашей дочке до окончания колледжа, если только ты тоже немного поднажмешь со своей стороны. Мы даже подумываем о допечатке «Святые входят чередой».

— А почему вы раньше не допечатывали?

— Не придирайся, Генри. Книжные склады все время страшно поднимают цены. А теперь в новом здании у нас есть большой чердак.

Бек прикинул, что ее годовое жалованье рядом с его процентами от продаж возвышается до неба, точно секвойя рядом с карликовым вишневым деревцем.

— Я, кажется, не просил вас строить себе небоскреб, раз небоскребом обзавелись «Макгро и Хилл».

— Генри, ну пожалуйста, цыпочка, будь ангелом и не затрудняй мне жизнь, — попросила Мери Джо. Бек представил себе, как скрипит на ней кожаная одежда и брякают металлические заклепки, оттого что она переложила ногу на ногу и переменила позу в своем изготовленном по мерке вращающемся кресле. — Ты был очень мил у Чарли Роуза.

— Это Чарли был очень мил, — возразил Бек. — А мне он и слова вставить не давал.

В памяти всплыло продолговатое лицо интервьюера в розово-лососиновых тонах; Роуз надвинулся угрожающе близко, как на эйведоновском портрете, и спрашивал: «Признайтесь честно, Генри, вам не совестно, что вам дали эту премию, а стольким другим писателям — нет?» При этом глаза у ведущего культурной программы зверски выпучились и он уподобился диснеевскому Дику Ван Дейку.

Эти целеустремленные работники средств массовой информации работали на таком энергетическом уровне, что у Бека мозги натягивались, словно кусок жевательной резинки, когда на него наступишь и пытаешься шагнуть дальше. Еще прямолинейнее спрашивала его о том же Терри Гросс своим обманчиво юным запинающимся голоском: «Как, по-вашему, это можно объяснить? Ну, то есть даже страшно подумать, правда? Генри Джеймс не получил, и Теодор Драйзер, и Роберт Фрост, и Набоков…»


Еще от автора Джон Апдайк
Иствикские ведьмы

«Иствикские ведьмы». Произведение, которое легло в основу оскароносного фильма с Джеком Николсоном в главной роли, великолепного мюзикла, десятков нашумевших театральных постановок. История умного циничного дьявола — «плейбоя» — и трех его «жертв» трех женщин из маленького, сонного американскою городка. Только одно «но» — в опасной игре с «женщинами из маленького городка» выиграть еще не удавалось ни одному мужчине, будь он хоть сам Люцифер…


Кролик, беги

«Кролик, беги» — первый роман тетралогии о Гарри Энгстроме по прозвищу Кролик, своеобразного opus magnus Апдайка, над которым он с перерывами работал тридцать лет.История «бунта среднего американца».Гарри отнюдь не интеллектуал, не нонконформист, не ниспровергатель основ.Просто сама реальность его повседневной жизни такова, что в нем подспудно, незаметно зреют семена недовольства, которым однажды предстоит превратиться в «гроздья гнева».Протест, несомненно, обречен. Однако даже обреченность на неудачу для Кролика предпочтительнее бездействия…


Супружеские пары

Чахлый захолустный городок, чахлые захолустные людишки, сходящие с ума от безделья и мнящие себя Бог знает кем… Этот роман — игра: он и начинается с игры, и продолжается как игра, вот только тот, кто решит, что освоил ее правила, жестоко просчитается.


Давай поженимся

Джон Апдайк – писатель, в мировой литературе XX века поистине уникальный, по той простой причине, что творчество его НИКОГДА не укладывалось НИ В КАКИЕ стилистические рамки. Легенда и миф становятся в произведениях Апдайка реальностью; реализм, граничащий с натурализмом, обращается в причудливую сказку; постмодернизм этого автора прост и естественен для восприятия, а легкость его пера – парадоксально многогранна...Это – любовь. Это – ненависть. Это – любовь-ненависть.Это – самое, пожалуй, жесткое произведение Джона Апдайка, сравнимое по степени безжалостной психологической обнаженности лишь с ранним его “Кролик, беги”.


Современная американская новелла. 70—80-е годы

Современная американская новелла. 70—80-е годы: Сборник. Пер. с англ. / Составл. и предисл. А. Зверева. — М.: Радуга, 1989. — 560 с.Наряду с писателями, широко известными в нашей стране (Дж. Апдайк, Дж. Гарднер, У. Стайрон, У. Сароян и другие), в сборнике представлены молодые прозаики, заявившие о себе в последние десятилетия (Г. О’Брайен, Дж. Маккласки, Д. Сантьяго, Э. Битти, Э. Уокер и другие). Особое внимание уделено творчеству писателей, представляющих литературу национальных меньшинств страны. Затрагивая наиболее примечательные явления американской жизни 1970—80-х годов, для которой характерен острый кризис буржуазных ценностей и идеалов, новеллы сборника примечательны стремлением их авторов к точности социального анализа.


Кролик разбогател

Гарри больше не в силах бунтовать и бороться с судьбой. Он давно уже плывет по течению, наслаждаясь всеми прелестями жизни немолодого и очень состоятельного мужчины.Любовь сменил случайный секс. Семейная жизнь превратилась в лицемерие. Ненависть к мещанским радостям уступила место жажде накопительства.Гарри стал завзятым циником, утратив то, что некогда выделяло его из толпы.Но что скрывается под его показной, нарочитой «обыкновенностью»? Об этом не подозревает даже он сам...


Рекомендуем почитать
Телемак

Действие романа «Телемак» знаменитого французского писателя, выходца из древней дворянской семьи, Франсуа Фенелона (де Салиньяк, маркиз де ля Мот Фенелон) разворачивается в античные времена. Направляемому незаурядным замыслом автора Телемаку, сыну Одиссея, в поисках отца придется побывать во многих странах и пройти через множество испытаний. Интересные и опасные приключения ждут главного героя на пути к заветной цели. Воля богов и силы природы сталкивают его с нимфами, древними героями и царями могущественных государств.


Птица

Действие романа известной южнокорейской писательницы О Чхунь Хи происходит в 60-е годы XX века. Книга написана от лица одиннадцатилетней девочки. Мать умерла, отец зарабатывает деньги, мотаясь по стройкам, брат с сестрой ночуют по родственникам, нигде надолго не задерживаются и чувствуют себя никому не нужными. Девочка пытается создать «дом-мир» посреди холодного, жестокого мира, но действительность так ужасна, что она невольно воспроизводит в отношениях со слабоумным братишкой чудовищную модель отношений, существовавших между их родителями.


Замерзшая девочка

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Скиталец

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Звезда Козодоя

Миядзава Кэндзи (1896–1933) — не только самый любимый у себя на родине, но и самый, пожалуй, загадочный японский писатель нового времени. Агроном, школьный учитель — он. похоже, не считал себя профессиональным литератором. При жизни Миядзава издал всего две маленькие книжки, да и то за свой счет. Глубоко верующий буддист, он, в соответствии с почитаемой им «Сутрой Лотоса», определил целью своей жизни помощь всем живым существам. «Бодхисаттва Кэндзи», «святой Кэндзи» — так звали его на родине — всю свою жизнь работал в полях и учил детей.


Инжектором втиснутые сны

«ИНЖЕКТОРОМ ВТИСНУТЫЕ СНЫ» — культовая классика, основанная на истории легендарного продюсера Фила Спектора.Популярный ди-джей Скотт Кокрейн влюбляется, как мальчишка, в женщину, внешне необычайно похожую на его первую девушку, пропавшую без вести двадцать лет назад.Бывшая звезда женской рок-группы Stingrays, а ныне жена культового рок-композитора 60-х Денниса Контрелла, прозванного Вагнером поп-музыки, последние двадцать лет живет в особняке со своим мужем в Лос-Анджелесе, отгородившись от всего мира.


Игрок

«Игрок» – роман из жизни «фабрики грез», написанный видным голливудским сценаристом и режиссером Майклом Толкином, знающим «киношные» нравы не понаслышке.Главный герой «Игрока», продюсер крупной голливудской студии, начинает получать угрозы от анонимного сценариста, чью заявку он отложил в долгий ящик. Проблема в том, что он не может вспомнить, о какой из множества заявок идет речь, а попытки выяснить это оборачиваются кровавой трагикомедией…«Игрок» был экранизирован прославленным Робертом Олтменом, роли исполняли звезды кино Тим Роббинс и Вупи Голдберг; фильм завоевал «Золотую ветвь» в Каннах и премию «Золотой глобус».


Пролитая вода

С пролитой водой сравнивается в Библии человеческая жизнь. Проливается каждый ее день, и невозможно собрать эти капли времени. Но можно увидеть в привычной повседневности отражение необыденного, скрытого и главного смысла. Это и происходит с героем романа. Его жизнь насыщена событиями – работа в школе, приезд из деревни в Москву, любовь, Север… И в каждом из этих событий соединяются две жизни: глубинная и поверхностная, внутренняя и внешняя. И герой – точка их преломления.


Красная Казанова

В неком губернском городке, в одном и том же месте, в трамвае, у пассажиров пропадает вся одежда. Ответственный за общественный транспорт Прохор Филиппович Куропатка — в панике. Уже начались партийные чистки, а тут: «…чистейшая контрреволюция!». Главный по общественному транспорту (товарищ ГПОТ) начинает расследование… Повесть полна подлинного исторического материала и будет интересна не только любителям Зощенко, Булгакова, Гумилевского и пр. Но и всем неравнодушным к этому яркому периоду нашей истории. Как и вся проза Сергея Волкова «Красная Казанова» написана прекрасным языком и не содержит ненормативной лексики, однако в силу пикантности некоторых эпизодов не рекомендована лицам не достигшим восемнадцатилетнего возраста.


Ночная радуга

«Легкая, я научу тебя любить ветер, а сама исчезну как дым. Ты дашь мне деньги, а я их потрачу, а ты дашь еще. А я все буду курить и болтать ногой – кач, кач… Слушай, вот однажды был ветер, и он разносил семена желаний…».