Земное время - [16]

Шрифт
Интервал

Эту тишь?
И немыслимо мне
Выйти вместе с тобою наружу,
И встречаться нам
Только во сне?
Ты измучена долгой ходьбою.
И шепчу я,
Проснувшись почти:
— Мы не смеем
Погибнуть с тобою,
Обопрись об меня.
Не грусти.

5. «Ни слова об отъезде…»

Ни слова об отъезде,
Об осени, о том,
Что не придется вместе
Нам тут блуждать потом.
Еще мы дышим рядом.
И медленно паря,
Блестит над бедным садом
Ленивая заря.
Меж листьями густыми
Навстречу нам, смотри,
Шарами восковыми
Желтеют фонари.
Я знаю, мне не двадцать,
Но жизни нет конца.
Глазам не оторваться
От милого лица.
О праздник мой минутный!
Душа, благослови
Сиянье бесприютной
Нечаянной любви.

6. «Бывает, настойчивый голос во мне…»

Бывает, настойчивый голос во мне,
Как строгая совесть, со мной говорит в тишине:
— Опомнись, одумайся! Мир от морей до морей
Дрожит, опоясан гремучим огнем батарей.
И летчики падают, не выпуская руля,
Дымят города, от разрывов клубятся поля.
И целятся люди. Глаза их зорки и сухи.
На что им, подумай, твои пригодятся стихи?
По топким болотам ты сам пробирался ползком,
Ты с весом винтовки, как с собственным телом, знаком.
К земле прижимаясь, лицо вытирал ты травой,
Гудела моторами смерть над твоей головой.
И в роще сосновой остались, ведь ты не забыл,
Друзья твои спать в тесноте неглубоких могил.
Так вырви же нежность из жадного сердца. Кому
Рассказы о веснах нужны? Не тебе ль одному? —
И я отвечаю: — О, я принимаю твой суд,
Но времени груз разве плечи мои не несут?
От каждого дня на душе остаются рубцы,
И в мыслях моих обитают друзья-мертвецы.
Я не виноват, что, обдав языками огня,
Смерть не уничтожила и отпустила меня.
Но нам не всегда задыхаться в кровавом чаду,
Когда-нибудь люди вернутся к простому труду.
И каждый обнимет невесту, ребенка, жену,
И звезды увидит, и вслушается в тишину.
И кто-нибудь скажет, открыв мою книгу весной:
— Как странно, ведь это же все происходит со мной. —
И строки, в которых любовь моя заключена,
Подруге прочтет. И в ответ улыбнется она.

7. «Отобрано все, что воздвиг я упорным трудом…»

Отобрано все, что воздвиг я упорным трудом.
Где книги заветные?
Нет ни одежды, ни крова.
И только любовь как невидимый высится дом.
В него я вхожу,
Воскресая и радуясь снова.
Просторные комнаты в нем
Высоки и пусты.
И солнечный воздух.
И стол мой готов для работы.
И перед окном шевелятся сирени кусты.
Распахнут рояль.
И раскрыты любимые ноты.
Ты, верно, учила их.
Ты, улыбаясь, войдешь.
С тобою мы прожили
Лет неделимых немало.
О нет. О, зачем я твержу
Невозможную ложь?
Я выдумал все.
Дней таких никогда не бывало.

8. «Весь день я занят мелочами…»

Весь день я занят мелочами.
Мне из сетей не вырвать рук.
И только иногда ночами
В груди родится тайный звук —
Каких-то струн неясный отзвук,
Иль это легкий голос твой,
Или то плачет самый воздух
Вдали над скорбною Невой.
И упрекающие тени
Нашептывают мне, скользя:
— Ты наш. Не думай об измене.
Тебе счастливым быть нельзя.

9. «Ты захотела быть одной…»

Ты захотела быть одной.
И ты ушла одна.
Ты скрылась вон за той стеной,
И ты мне не видна.
И будто в воздухе дрожит
Одежды светлой след.
Но время трепетно бежит,
И вот и следа нет.
О бедная моя, ну что ж,
Так ясен мне твой путь.
Ты в сад войдешь…Ты так уйдешь
Совсем когда-нибудь.
И в том саду одна совсем,
На той скамье тогда
Задумаешься ты над тем,
Что кончилась беда,
Прошла болезнь, и счастья кладь
Не давит слабых плеч,
И некого искать и звать,
И нечего беречь.
О бедная моя, вольны
Мы в прихотях своих,
Мы сами зажигаем сны,
Мы сами гасим их.
Пусть будет взгляд твой трезв и строг,
Я все б на свете снес,
Лишь только б Бог тебя сберег
От поздних скудных слез.

10. «Как сквозь кустарник цепкий и терновый…»

Как сквозь кустарник цепкий и терновый,
Сквозь колющий и резкий дождь я шел.
Вот — с осенью я повстречался новой.
Был небосвода колокол тяжел.
И облаков окаменели глыбы.
Вращал их ветер, на пласты дробя.
Дрожали в сквере пасмурные липы.
И в целом мире не было тебя.
О, зубы сжать. И обойтись без жалоб.
За творчество схватиться впопыхах,
Чтобы оно мне душу поддержало б,
Чтоб милостивей стала жизнь в стихах,
Чтоб стала скорбь ясна и величава…
Но как ее сейчас мне задушить,
Когда на смерть я не имею права?..
И нет тебя…А надо долго жить.

11. «Знаю — отрадуемся, отстрадаем…»

Знаю — отрадуемся, отстрадаем
И убедимся, взглянув за окно:
Все, что сияло немеркнущим маем,
Снегом смертельным запорошено.
И никакой встревожен обидой,
И неспособный обидеть других,
Не повторю я давно позабытый,
Некогда мною придуманный стих.
И над равниной морозною стоя,
Зимний созвездий увидя венец,
Только — покоя, покоя, покоя
Я попрошу у судьбы наконец.
Может быть, это и будет когда-то…
Нет, я еще не измаян борьбой.
Небо обширно, и сердце богато
Счастьем, тревогой, тоскою, тобой.

12. «Как сегодня странно потеплело…»

Выхожу один я на дорогу…

Лермонтов

Как сегодня странно потеплело.
И мягки сугробы, и влажны.
Если б только сердце не болело,
Что отрадней зимней тишины?
Разве жизнь сейчас ко мне сурова?
Разве я с собою не в ладу?
Не лишенный ни огня, ни крова,
Я в свой дом приветливый иду.
И луна скользит за облаками,
К неизвестной радости маня.
И могу я светлыми стихами
Рассказать, как любишь ты меня.
И душа трудиться не устала.
Да и от друзей я не далек…
Отчего ж средь тихого квартала

Еще от автора Сергей Дмитриевич Спасский
Маяковский и его спутники

Автор книги – Сергей Дмитриевич Спасский – советский поэт, прозаик, драматург, переводчик, литературный критик. Примыкал к футуристам, дружил с В. В. Маяковским. Память об этой дружбе писатель пронес через всю жизнь, написал о нём книгу воспоминаний «Маяковский и его спутники». О талантливой прозе Спасского восторженно отозвался Андрей Белый: «Остро, сильно, четко, оригинально!»https://ruslit.traumlibrary.net.