Зеленый блокнот - [6]
Он много раз подходил и бродил вокруг дома 50 на авеню Фош, где жил его мучитель. Совсем новый, сплошь белый особняк — высокие прозрачные окна, стеклянные двери, которые сами открываются перед посетителями, отделанный мрамором вестибюль, консьерж с галунами!.. И несмотря на такое богатство, Жан де Биз так дорожит своим блокнотом, что чуть ли не через день справляется о нем! Как тут голове Марселя не пойти кругом!
Когда Марсель приступил к работе в мастерских Плоша и Дюклоарека, сотрудники нашли, что выглядит он неважно. В контору он приходил с опозданием, делал ошибки в подсчетах и больше не смеялся шуткам начальства. Машинистки решили, что у него любовный роман, экспедиторы — что играет на скачках. Сам он думал лишь о гадком Жане де Биз. Дочь написала ему, что в Париж она возвращаться не собирается, а уедет в Чили с «тем господином», которого она повстречала в Каннах и который, якобы, поможет ей завести там собственное дело. Симона горевала и в последней надежде просила его вмешаться, на что он возразил, что их дочь имеет все шансы быть счастливой с мужчиной старше ее и, что если она разочаруется и вернется через несколько лет, то, по крайней мере, она хоть где-то побывает. Ту же безмятежность он выказал, когда получил письмо от Андре, где тот сообщал, что решительно не находит у себя вкуса к наукам. Их драгоценному чаду предложили место лотошника у одного антиквара в Монте-Карло. С первого же дня он будет получать вдвое больше отца. Плюс к тому — жить и столоваться у хозяина. На седьмом небе от счастья, он выразил надежду, что родители не усмотрят ничего предосудительного в том, чему он теперь себя посвятит. Невзирая на недовольство жены, Марсель ответил ему, что одобряет его вступление на новый путь.
Спустя несколько дней, придя вечером с работы раньше обычного, он застал Симону в гостиной за чаем с молодым человеком с плечами атлета и взглядом младенца. Она одела выходное голубое платье, декольтированное в виде туза червей, от нее опьяняюще шибало духами. Мило улыбаясь, она напомнила мужу, что он должен знать Патрика Мигрекуля, которого они часто встречали на пляже.
— Конечно, конечно, — рассеянно проронил Марсель.
Как ему вспомнилось, этот парень ухаживал за Жижи, а Симоной интересовался пятидесятилетний чилиец. Они что, поменялись своими воздыхателями? Как бы то ни было, присутствие Патрика Мигрекуля ни капли не задело хозяина дома. Главное, чтобы жена была довольна и оставила его в покое. Сейчас гораздо важнее другое: только что он прочитал во «Франс суар», что владелец блокнота предложил лишь четыре тысячи франков вознаграждения, то есть именно ту сумму, которую потерял. Впрочем, Марсель уже растратил все деньги и теперь даже ради удовольствия познакомится с Жаном де Биз он не сможет вложить в блокнот восемь билетов по пятьсот франков, чтобы вернуть его владельцу. Ему было бы приятно и так, ничего не теряя и не выигрывая, встретиться с этим странным человеком, чьи объявления чуть не довели его до безумия, и узнать от него все о блокноте. У него мелькнула мысль сказать, будто он подобрал блокнот уже пустым. Но вряд ли Жан де Биз проглотит эту пилюлю, скорее всего он подаст жалобу, и полиция рано или поздно узнает, что расходы семьи Лобижуа в Каннах финансировались на весьма подозрительные средства. Бесспорно, лучше к де Биз подойти по-доброму с четырьмя тысячами франками, которые можно будет занять на несколько часов. А у кого? Оставив супругу любезничать с Патриком Мигрекулем, Марсель прошел на кухню, выпил стакан вина, как пьют его работяги, и вдруг его осенило. Деньги он возьмет в кассе «Для текущих расходов» в мастерских Плоша и Дюклоарека и вернет их тот час же после встречи с Жаном де Биз. Ключ от сейфа у него есть, главный бухгалтер проверяет его только в конце недели, так что никто и не заметит пропажи. Распаленный этой идеей, он вернулся в гостиную, где жена и Патрик Мигрекуль сидели на канапе, тесно прижавшись друг к другу и взявшись за руки. Их поведение показалось ему столь естественным, что когда Симона предложила молодому человеку остаться с ними пообедать, Марсель не стал возражать.
Слуга в ливрее провел Марселя в гостиную и попросил подождать. Казалось, эта роскошная обитель заселена не людьми, а очень старой, очень умной мебелью, одержимой манией величия, которую явно приводишь в беспокойство, нанося ей визит. Присев на кончик кресла (оно было сделано в стиле Людовика XV с обивкой из тончайшего шелка), Марсель с уважением принялся рассматривать бесполезные круглые столики-одноножки, кресла глубокие и задумчивые, картины с мифическими нагими фигурами, тяжелые ковры, выцветшие от скуки, и Марселю думалось, что владелец стольких чудесных вещей наверняка посмеется этим четырем тысячам франкам, которые он принес. Он взял деньги из сейфа сегодня утром и тут же позвонил Жану де Биз, чтобы условиться о встрече. Теперь растревоженный, он в сотый раз повторял про себя, что Жан де Биз, чья порядочность ничем не подтверждена, может вопреки обещанию не отдать ему содержимого блокнота. Как тогда возвратить деньги назад? Не лучше ли немедля убраться? Так, по крайней мере, будет вничью. Он встал. Но любопытство одолело. Между ним и этим человеком установилась связь такая же нерасторжимая, как связь между частями тела, в случае разрыва причинявшая боль. Дверь отворилась, слуга появился вновь, и Марсель проник вслед за ним в просторную библиотеку. Тысячи книг теснились на полках, словно куры на насестах. За длинным, массивным полированным столом сидел небольшой господин в годах. Розовощекий и седой, он улыбался поверх зеленого галстука в белый горошек. Вся его наружность изображала китайскую вежливость. С первого же взгляда Марсель понял, что этот человек далеко не искатель приключений.
![Антон Чехов](/storage/book-covers/f8/f84c898e969a1735f18b6974ff77c7a20a6023a4.jpg)
Кто он, Антон Павлович Чехов, такой понятный и любимый с детства и все более «усложняющийся», когда мы становимся старше, обретающий почти непостижимую философскую глубину?Выпускник провинциальной гимназии, приехавший в Москву учиться на «доктора», на излете жизни встретивший свою самую большую любовь, человек, составивший славу не только российской, но и всей мировой литературы, проживший всего сорок четыре года, но казавшийся мудрейшим старцем, именно он и стал героем нового блестящего исследования известного французского писателя Анри Труайя.
![Семья Эглетьер](/storage/book-covers/3d/3df93ae69a8b6e8ee41fcde582b560f43081fa1b.jpg)
Анри Труайя (р. 1911) псевдоним Григория Тарасова, который родился в Москве в армянской семье. С 1917 года живет во Франции, где стал известным писателем, лауреатом премии Гонкуров, членом Французской академии. Среди его книг биографии Пушкина и Достоевского, Л. Толстого, Лермонтова; романы о России, эмиграции, современной Франции и др. «Семья Эглетьер» один роман из серии книг об Эглетьерах.
![Алеша](/storage/book-covers/ac/acfb5a72b04b00df04aa6c5d4c287eddbdb759d9.jpg)
1924 год. Советская Россия в трауре – умер вождь пролетариата. Но для русских белоэмигрантов, бежавших от большевиков и красного террора во Францию, смерть Ленина становится радостным событием: теперь у разоренных революцией богатых фабрикантов и владельцев заводов забрезжила надежда вернуть себе потерянные богатства и покинуть страну, в которой они вынуждены терпеть нужду и еле-еле сводят концы с концами. Их радость омрачает одно: западные державы одна за другой начинают признавать СССР, и если этому примеру последует Франция, то события будут развиваться не так, как хотелось бы бывшим гражданам Российской империи.
![Иван Грозный](/storage/book-covers/01/0125e49549e51179c03d31e785c90433ce20fa8a.jpg)
Личность первого русского царя Ивана Грозного всегда представляла загадку для историков. Никто не мог с уверенностью определить ни его психологического портрета, ни его государственных способностей с той ясностью, которой требует научное знание. Они представляли его или как передовую не понятную всем личность, или как человека ограниченного и даже безумного. Иные подчеркивали несоответствие потенциала умственных возможностей Грозного со слабостью его воли. Такого рода характеристики порой остроумны и правдоподобны, но достаточно произвольны: характер личности Мвана Грозного остается для всех загадкой.Анри Труайя, проанализировав многие существующие источники, создал свою версию личности и эпохи государственного правления царя Ивана IV, которую и представляет на суд читателей.
![Моя столь длинная дорога](/storage/book-covers/f6/f61be1448968e583beddbdbaccf4947f409cc504.jpg)
Анри Труайя – знаменитый французский писатель русского происхождения, член Французской академии, лауреат многочисленных литературных премий, автор более сотни книг, выдающийся исследователь исторического и культурного наследия России и Франции.Одним из самых значительных произведений, созданных Анри Труайя, литературные критики считают его мемуары. Это увлекательнейшее литературное повествование, искреннее, эмоциональное, то исполненное драматизма, то окрашенное иронией. Это еще и интереснейший документ эпохи, в котором талантливый писатель, историк, мыслитель описывает грандиозную картину событий двадцатого века со всеми его катаклизмами – от Первой мировой войны и революции до Второй мировой войны и начала перемен в России.В советское время оригиналы первых изданий мемуаров Труайя находились в спецхране, куда имел доступ узкий круг специалистов.
![Федор Достоевский](/storage/book-covers/d6/d698077acf704b62365a8ac8ed8beca6b75f6bd7.jpg)
Федор Михайлович Достоевский – кем он был в глазах современников? Гением, величайшим талантом, новой звездой, взошедшей на небосклоне русской литературы, или, по словам Ивана Тургенева, «пресловутым маркизом де Садом», незаслуженно наслаждавшимся выпавшей на его долю славой? Анри Труайя не судит. Он дает читателям право самим разобраться в том, кем же на самом деле был Достоевский: Алешей Карамазовым, Свидригайловым или «просто» необыкновенным человеком с очень сложной судьбой.