Записки кирасира - [9]
Лето мы, как обычно, всей семьей проводили в подмосковном именьи Меньшове[32], где я практиковался в полуинструментальной съемке местности при помощи приобретенной мензулы, руководствуясь учебником топографии барона Бринкена.
Учитывая предстоящую службу, летом я ежедневно понемногу ездил верхом на лошади, купленной у казака из «собственного Его Величества конвоя»[33]. Это был некрупный, но очень ладный гнедой конек, которому я из мальчишества и фасону ради собственноручно отрезал хвост и остриг гриву, придав лошади дурацкий англизированный вид и к тому же назвав ее «Пиф-паф». На этом мустанге я ужасно лихачествовал и проделывал довольно глупые выкрутасы и всякие фокусы, серьезно воображая, что постигаю высшую кавалерийскую премудрость. Все местные и даже отдаленные канавы и загородки я перепрыгивал на бедном Пиф-пафе. Прыгал почем зря, но с таким увлечением и сердцем, что довел несчастную скотину до изнурения и чуть не до полной разбитости передних конечностей.
Так готовился я к службе в коннице. В семье меня, конечно, начали считать уже замечательным кавалеристом. Старый кучер Егор был того же мнения, однако очень печалился за лошадь. С этим сумасбродным стариком, прослужившим в нашей семье около 40 лет, я по-прежнему очень дружил, постоянно бывая на конюшне. Там он без конца рассказывал мне про «старого князя» — моего дедушку, к которому питал совсем особое уважение за дедушкину любовь к лошадям. И каких только лошадей не перекупил Егор для старого князя. И как старый князь доверял Егорке. Рассказывал он и про то, как у него в коляске сосватались мои дядюшки и тетушки, а он, Егор, сидел на козлах и все слушал и только усом крутил, но никому никогда словом не обмолвился, потому «слово — рубль, а молчок иной раз и десяти стоит». Это поговорку он очень любил, несмотря на то, что сам болтлив был до чрезвычайности. Любил он также рассказывать о том, как будучи молодым, еще до поступления к дедушке, и служа у каких-то богатых господ, участвовал в умыкании невесты для своего барина, загнав при этом до смерти прекрасную тройку лошадей, так как за ними гнались братья невесты, богатые, но злые люди.
Кучер Егор был одним из немногих, которого я посвятил в тайны своего сердца, рассказав ему, кто моя зазнобушка.
— Ну, и много ли приданого за ней возьмете? — прежде всего полюбопытствовал он.
— Не знаю, — чистосердечно отвечал я. — Я женюсь не ради приданого, а просто княжна мне нравится.
— Эх, кня-язь… — восклицал Егор, сокрушенно качая головой, — так рассуждать нельзя. По мне была бы невеста богатая — а там хошь горбатая!
В общем, лето 1911 года прошло для меня тихо, без событий. Это было последнее лето, что я жил при своей матери, и я никуда не выезжал из Меньшова, за исключением двух поездок в Калужскую губернию к невесте, которую любил все так же пылко.
Впереди предстояла новая, совсем самостоятельная жизнь, полная заманчивых, но туманных перспектив.
Глава II
В начале октября мы с двоюродным братом М. Осоргиным одновременно прибыли служить в Гатчину, где для нас была уже приготовлена квартира.
В первый же день мы отправились в полк и явились к нашему непосредственному начальнику, поручику Палицыну, занимавшему должность начальника полковой учебной команды, куда сразу попадали все вольноопределяющиеся. Палицын первым долгом потребовал, чтобы мы тотчас же заказали себе на собственные средства полное обмундирование в полковой шивальне, и чтобы это обмундирование решительно ничем не отличалось от казенного солдатского. Сукно, пуговицы, даже подкладки — все должно быть такое же, как у простых рядовых. В полк мы могли являться только одетыми по казенному. Лишь «для города» и вне службы разрешалось одеваться приличнее, опять-таки строго соблюдая установленную для полка форму. Впрочем, надо сознаться, что и казенное гвардейское обмундирование было очень и очень добротно, красиво и прилично. Нам полагались черные вицмундиры с золотыми пуговицами и к ним медные каски «с гренадой». Полагались и белые парадные мундиры, красиво обшитые на обшлагах, воротах и груди яркими желто-голубыми полосами. Такие мундиры назывались колетами. Они были без пуговиц и застегивались на крючках, так как в конном строю поверх них надевались медные латы (так называемые «кирасы»). К этим мундирам полагались позолоченные каски, увенчанные на макушке большими золотыми двуглавыми орлами с распростертыми крыльями. Сюда же полагались краги, то есть особые белые перчатки с огромными твердыми отворотами, чуть не до локтя, как у средневековых рыцарей. Полагались нам и желтые тужурки и простые защитные гимнастерки. Все ремни амуниций белоснежные, как и во всей гвардии.
Молодцеватые ефрейторы сразу же принялись наставлять нас, кому и как отдавать честь. Мундиры сготовили нам быстро, и дня через четыре, облекшись в белые парадные колеты и напялив на голову тяжелые медные каски с орлами, мы наняли полкового извозчика Аверьяна, знавшего адреса всех офицеров[34] и покатили «являться» всем господам офицерам по принятому обычаю к каждому в отдельности.
Это была целая процедура, которая потребовала от нас нескольких предварительных репетиций. Репетировал нас бравый вахмистр учебной команды по фамилии Маляр.
![Всемирный следопыт, 1929 № 08](/storage/book-covers/77/77d4f15a2660f80e246e94ee6af7f6459f235b25.jpg)
СОДЕРЖАНИЕ:Обложка худ. В. Голицына. ¤ Злая земля. Историко-приключенческий роман М. Зуева-Ордынца. ¤ Осада маяка. Рассказ В. Ветова. ¤ В снегах Лапландии. Очерки В. Белоусова, участника экспедиции «Следопыта» на оленях (окончание). ¤ Остров гориллоидов. Научно-фантастический роман В. Турова (окончание). ¤ Как это было: Пятнадцать лет назад. Эпизоды из империалистической войны: «Победа»Ролана Доржелес; «Двадцать пять», «Концерт»Ж. Дюамеля. ¤ Галлерея колониальных народов мира: Негры Западной Африки. Очерки к таблицам на 4-й странице обложки.
![Всемирный следопыт, 1928 № 03](/storage/book-covers/8f/8f14b22e23064fe5eedccdb3b4e4130ef206c6e9.jpg)
СОДЕРЖАНИЕ:За голубым трепангом. Дальневосточная быль. Рассказ Венедикта Март. — Искатели мумий. Рассказ Карла Мейера. — Маракотова бездна. Научно-фантастический роман А. Конан-Дойля (окончание). — Змеиные истории (к рисунку на обложке): Заклинатель змей. Индусские змееловы. Рассказы Шелланда Брэдли. — Ловушка с тройной репетицией. Юмористический охотничий рассказ В. Ветова. — Ночь в Московском Зоопарке. Очерк Н. Н. Плавильщикова. — Диковинки техники. — Из великой книги природы. — Наш ответ Чемберлену. — Галлерея Народов СССР: Чукчи.
![Полвека с Вьетнамом. Записки дипломата (1961–2011)](/storage/book-covers/d7/d7ef4e2a298cf56ab8d8d858dd6553fdb695dffd.jpg)
В основу книги положены личные впечатления автора о командировках во Вьетнам в период 1961–2011 гг. Вошедшие в сборник очерки основаны на малоизвестном широкому читателю фактическом материале, это своеобразный дневник, живое свидетельство непосредственного участника и очевидца многих важных событий в истории отношений наших двух стран. «Эта книга, – пишет автор, – скромная дань любви и уважения героическому, трудолюбивому и талантливому народу Вьетнама, с которым судьба связала меня на протяжении более полувека».В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
![Истории молодого математика](/storage/book-covers/94/943e137cd3223067a40d0a0eeaef19b665b4b32a.jpg)
В этой книге знаменитый математик Владимир Мазья рассказывает о первых тридцати годах своей жизни. Он – член Шведской, Шотландской, Грузинской Академий Наук и лауреат нескольких международных премий. Ему принадлежат более 500 научных статей и 40 монографий. Владимир Мазья также автор трех книг сказок для детей и взрослых.
![Декабристы](/storage/book-covers/1f/1fd0ab14fa38112e225b7b4ce055df3704788f13.jpg)
Книга известного публициста, литературоведа, критика посвящена жизнеописанию А. И. Одоевского, А. А. Бестужева, К. Ф. Рылеева. История нашего литературного развития сохранит на своих страницах их имена. Люди, о которых автор хотел напомнить читателю, имели в жизни своей две святыни: гуманный идеал, проясненный политической мыслью, за которую они пострадали, и художественную почву, которая радовала их в дни свободы и утешала в дни несчастия. В очерках, посвященных их памяти, одинаковое внимание уделяется и их политическим размышлениям, и их поэтическим грезам.
![Уроки минувшего](/storage/book-covers/6e/6e9e0f620081c4d41c268c1f261a3475a43b65fb.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Созвездие Преподобного Серафима. Соратники и сомолитвенники святого Серафима Вырицкого](/storage/book-covers/fe/fe9556215ce6c572e76f2a8bf93671fb587a4ccb.jpg)
По благословению епископа Гатчинского и Лужского МИТРОФАНА Эта книга о соратниках и сомолитвенниках преподобного Серафима Вырицкого по духовной брани, ряд из которых также прославлен в лике святых. Их непостижимые подвиги являются яркими примерами для современных православных христиан, ищущих спасения среди искушений лежащего во зле мира сего.
![Короткие смешные рассказы о жизни 4](/storage/book-covers/0e/0e2c2e6878b5d909171eac2501f0095d2b97aa43.jpg)
Долгожданный четвертый выпуск книжной серии «Юмор лечит»! Смешные жизненные рассказы о людях, их увлечениях и причудах. Хорошее настроение – залог здоровья и счастливой жизни!