Забавы Палача - [20]

Это замечание не слишком позабавило Фицдуэйна. Он знал, что патологоанатомы известны своим пристрастием к мрачным шуткам, но распухшее лицо Рудольфа на экране временно лишило его чувства юмора. Бакли заметил его реакцию.

— А если серьезнее, — сказал он, — имеющиеся факты говорят о том, что даже под действием гипноза люди очень редко бывают способны причинить себе вред. Инстинкт выживания силен. Конечно, есть отчеты об экстраординарных случаях в Африке, Индии и так далее, но там жертвы были всей своей жизнью подготовлены к тому, чтобы беспрекословно повиноваться колдуну или другому человеку, который заставлял их покончить с собой.

— Подготовлены?

— Подготовлены, — сказал Бакли. — А этого вряд ли можно ожидать от юноши, выросшего в сердце западного капиталистического мира.

Фицдуэйн улыбнулся.

— Да уж.

Бакли выключил проектор и подождал несколько минут, чтобы дать ему остыть. Теперь комната была освещена лишь отраженным светом угловой настольной лампы. Фицдуэйн встал и потянулся. Почти весь день он провел в сидячем положении, и его мышцы устали и занемели от долгой езды.

Щелк! Экран заполнили две нижние трети Рудольфа фон Граффенлауба. Бакли нажал кнопку на своей электрической указке, и тонкий луч света упал на запятнанные джинсы в районе паха мертвеца.

— Вы можете видеть, — снова заговорил Бакли лекторским тоном, — что у покойного произошло опорожнение кишечника. Но не надо думать, что это свидетельствует об отравлении или о чем-нибудь подобном. Такой вывод был бы необоснован. На самом деле судороги умирающих довольно часто, хотя и не всегда, сопровождаются дефекацией. Если повешенный мужского пола, вполне может произойти и эякуляция. В данном случае следов эякуляции не наблюдается.

— Полицейское расследование показало, — продолжал он, — что за пару часов до смерти покойный присутствовал на завтраке в столовой колледжа. Этот факт отчасти насторожил меня, когда я читал отчет, еще не приступив к вскрытию, так как мой опыт говорит о том, что непосредственно перед накладыванием на себя рук самоубийцы редко наедаются. Однако, исследуя содержимое желудка, я избавился от возникших у меня сомнений: юноша практически не завтракал, хотя выпил немного чаю.

— Еще один факт в пользу гипотезы о самоубийстве, — сказал Фицдуэйн.

— Что ж, если он действительно готовился к самоубийству, едва ли можно удивляться тому, что у мистера фон Граффенлауба слегка пересохло во рту, — сказал Бакли и снова вернулся к своим монотонным комментариям. — Вы можете наблюдать, что молния на джинсах полностью застегнута и пенис не обнажен. Это позволяет исключить из возможных причин самоубийства половое извращение.

— Что-что? — переспросил удивленный Фицдуэйн.

— Существует такая разновидность перверсии — она сродни увлечению цепями, мазохизму и прочему в том же духе, — мягко пояснил Бакли. — Должен заметить, что этим занимаются не только аристократы из высших кругов Лондона или Лос-Анджелеса. Такое случается везде, где живут люди, даже в нашем милом католическом Корке. Видите ли, частичная асфиксия может служить возбуждающим средством. Подростки часто обнаруживают это случайно, например, когда борются на уроках физкультуры. А дальше какой-нибудь юнец запирается в ванной или туалете и начинает баловаться с веревками и цепями, стягивая ими шею во время мастурбации. Потом происходит что-нибудь непредвиденное, он поскальзывается или смещает веревку не туда. Пережимает себе блуждающий нерв, и все — приехали. Дальше ему прямая дорога к таким, как я. Родители взламывают дверь ванной, или где он там прятался, и обнаруживают своего малыша Джонни с лицом, посиневшим, как у нашего Рудольфа, — только, в отличие от последнего, пенис у Джонни вывален наружу и с него капает сперма. А вокруг частенько валяются порнографические журналы.

— Я впервые об этом слышу, — сказал Фицдуэйн, — а ведь меня никак нельзя назвать затворником.

— Ну что же, — сказал Бакли, — каждому свое. Ваш брат, обычный горожанин, больше знает о футболе, чем о повешениях.

Держась за «вольво» патологоанатома, Фицдуэйн проехал через город, по Макертейн-стрит и повернул налево, в гору, где стояла гостиница «Арбутус-лодж».

Коробка со слайдами и фотокопии заключений врача по результатам вскрытия мертвого юноши из Берна лежали на сиденье рядом с ним. Похоже было, что факт самоубийства почти установлен. Однако причины по-прежнему оставались туманными.

В Корке всегда было проблемой найти место для парковки. Площадь перед гостиницей была переполнена машинами, что затрудняло маневрирование, и на то, чтобы пробиться на дальнюю стоянку и найти там свободный уголок, потребовалось немало времени и нервов.

Мокрый снег уже перестал, хотя ветер был пронизывающе холодным. Заперев машины, Фицдуэйн и Бакли немного постояли рядом, глядя на катящуюся внизу реку Ли. Фонари вдоль набережных повторяли ее извивы. То там, то сям на масляно-черной поверхности реки вспыхивали блики отраженного света; внизу, справа, виднелись огни стоящих у пристани торговых судов.

— Многих моих подопечных вылавливают из этой реки, — сказал Бакли. — Жители Корка обожают топиться. За последний год у нас набралось столько утопленников, что один из работников морга предложил построить для самоубийц специальный причал и снабжать их якорями и сигнальными буйками, чтобы облегчить поиски.