Я жив ещё пока… - [8]
Отраженье моё за окном,
Грустно хмыкнув, прижалось ко мне.
Так и едем, прижавшись лоб в лоб,
Мысли к поеду в такт подравняв,
Не боясь, что какой-нибудь жлоб
Влезет в душу, её не поняв.
Дождь меня догоняет. Никак
Не отстанет, со мною простясь.
Он гремит, протестует, – чудак!
Возмущается, ливнем бесясь.
Кто-то как-то сказал: «Дождь и путь –
Это к счастью!» Ну, что ж, если так.
Много ль счастья мне надо? Чуть-чуть.
Может самую малость, пустяк.
Лишь бы знать, что люблю.
Лишь бы знать, что любим.
Уезжать и опять возвращаться,
Чтоб отъездам дорогам и встречам моим
Непременно дождём начинаться.
«Небо в тучах – лучу не пробиться…»
Небо в тучах – лучу не пробиться.
Горизонт полыхает огнём.
Тенью мечется смелая птица,
Споря с ветром и тёплым дождём.
Так и мы, часто споря с судьбою,
Не жалеем ни капли о том,
Что весь путь прошагали с тобою
Под одним на две жизни зонтом.
Подождём под дождём,
Под зонтом, а потом
Будет радуга в небе резвиться.
Трын-трава-лебеда
И беда – не беда,
Даже если гроза разразится.
С неба льются бездонные реки.
В лужах тонут мои острова.
И, согнувшись, бегут человеки,
Неприличные пряча слова.
Непогода – извечная тема.
Все осадки, конечно, – про них.
Не решается эта проблема
Без зонта одного на двоих.
Подождём под дождём,
Под зонтом, а потом
Будет радуга в небе резвиться.
Трын-трава-лебеда
И беда – не беда,
Даже если гроза разразится.
Нам тепло и уютно в обнимку.
Твоё сердце стучит в мою грудь.
И пусть неба сухого – с овчинку,
Струям острым зонта не проткнуть.
Ветром сломана старая ветка.
И пусть ливень ещё не утих,
Будем целы, пока держим крепко
Этот зонт наш – один на двоих.
Подождём под дождём,
Под зонтом, а потом
Будет радуга в небе резвиться.
Трын-трава-лебеда
И беда – не беда,
Даже если гроза разразится.
«Вновь закружились октябрьские белые мухи…»
Вновь закружились октябрьские белые мухи.
Чёрное с рыжим покроется враз сединой.
Кто-то отмолит меня у костлявой старухи.
И в ноябре я вернусь на мгновенье домой.
Руки обнимут вьюном долгожданные плечи.
И, замерев, мы посмотрим друг другу в глаза.
«Здравствуй…» заменит собою лукавые речи.
Вспыхнет звездой затаённая в сердце слеза.
Жизнь коротка. Коротки и осенние ночи.
Грудь полоснёт как ножом неизбежный рассвет…
Крест на икону с прощальной молитвою «Отче…»
Рук поветель и короткое слово: «Привет…»
Взгляд чуть наверх, где Мадонна в оконном проёме
Тихо крестом осеняет удачу во след.
Будет томиться душа в остывающем доме.
Жить ожидание нового: «Здравствуй…», «Привет…»
Нитью обрывистой поезд несётся по свету.
Синее небо дырявит иглой самолёт.
Ангел-хранитель напомнит мне истину эту:
Главное знать, что тебя Кто-то любит и ждёт.
«Кружится осень в оранжевом платье…»
Кружится осень в оранжевом платье,
Сердце сжимая бульварным кольцом.
Сыплется под ноги золото счастья,
Что отложил на потом…
Первый день октября запорошен листвой.
Первый день октябрь боль разлуки пророчит.
Первый день октября мне отмерен судьбой.
Первый день октября, первый день октября
С сентябрём расставаться не хочет…
Ветер листок по поребрику гонит.
Он не вернётся – зови, не зови.
В осени прошлого медленно тонет
Жёлтый кораблик Любви.
Первый день октября запорошен листвой.
Первый день октябрь боль разлуки пророчит.
Первый день октября мне отмерен судьбой.
Первый день октября, первый день октября
С сентябрём расставаться не хочет…
Осень сжигает в прощальных пожарах
Летопись памяти прожитых лет,
Пепел сдувая с ладоней бульваров,
Так и не давших ответ.
Первый день октября запорошен листвой.
Первый день октябрь боль разлуки пророчит.
Первый день октября мне отмерен судьбой.
Первый день октября, первый день октября
С сентябрём расставаться не хочет…
Судьбами Осень в рулетку играет.
Время летит с Воробьёвых высот.
Ключ затерялся от нашего рая
И от Никитских ворот.
Первый день октября запорошен листвой.
Первый день октябрь боль разлуки пророчит.
Первый день октября мне отмерен судьбой.
Первый день октября, первый день октября
С сентябрём расставаться не хочет…
«Свиночки – хрюшечки…»
Свиночки – хрюшечки,
Девочки в рюшечках,
Леночки в ленточках,
Юбок крахмал.
Кусты из сирени,
Объятья без лени,
Бесстыдство коленей
И страсти накал.
Женщины – венчаны,
Встречами мечены.
Радости трещины,
Ночи из грёз.
Пионы – бутоны,
Коньяк и лимоны,
Мужчины – кручины,
Причины для слёз.
Бабушки – душечки,
В плюше подушечки.
Сдобы пампушечки
Сладкий кусок.
Дедушки – ведушки,
Лавки, беседушки,
Вздохи вслед девушки
Время – песок.
«Нас с тобою не в церкви венчали…»
Нас с тобою не в церкви венчали,
Не при ладане и при свечах.
И не ангелы «горько» кричали
Со слезами восторга в очах.
А всё было достойное прозы:
ЗАГС, два штампа, бутылка вина,
И увядшая ветка мимозы,
Кем-то брошенная у окна.
А мне церкви хотелось! Амвона!
Пенья хора и ликов Святых,
И букет колокольного звона,
Серебристого – в честь молодых.
А потом, разогнавшись на тройке,
Увезти тебя в дальний трактир.
И предаться последней попойке,
Закатив пир на весь прошлый мир.
И, оставив хмельную пирушку,
Увезти тебя в поле и… в стог.
До утра нежно мять, как подушку,
И любить, как другой бы не смог.
![Шаги по осени считая…](/storage/book-covers/ca/ca323205ed5d44cdfa7693f55560d1726a134d8e.jpg)
Светлая и задумчивая книга новелл. Каждая страница – как осенний лист. Яркие, живые образы открывают читателю трепетную суть человеческой души…«…Мир неожиданно подарил новые краски, незнакомые ощущения. Извилистые улочки, кривоколенные переулки старой Москвы закружили, заплутали, захороводили в этой Осени. Зашуршали выщербленные тротуары порыжевшей листвой. Парки чистыми блокнотами распахнули свои объятия. Падающие листья смешались с исписанными листами…»Кулаков Владимир Александрович – жонглёр, заслуженный артист России.
![Сердце в опилках](/storage/book-covers/ce/ce57b57f95444c351bd0f071419a3ef4a69f283e.jpg)
События в книге происходят в 80-х годах прошлого столетия, в эпоху, когда Советский цирк по праву считался лучшим в мире. Когда цирковое искусство было любимо и уважаемо, овеяно романтикой путешествий, окружено магией загадочности. В то время цирковые традиции были незыблемыми, манежи опилочными, а люди цирка считались единой семьёй. Вот в этот таинственный мир неожиданно для себя и попадает главный герой повести «Сердце в опилках» Пашка Жарких. Он пришёл сюда, как ему казалось ненадолго, но остался навсегда…В книге ярко и правдиво описываются характеры участников повествования, быт и условия, в которых они жили и трудились, их взаимоотношения, желания и эмоции.
![Последняя лошадь](/storage/book-covers/9d/9d85ede350fecb674953a577c321ca160ca844de.jpg)
Книга, которую вы держите в руках – о Любви, о величии человеческого духа, о самоотверженности в минуту опасности и о многом другом, что реально существует в нашей жизни. Читателей ждёт встреча с удивительным миром цирка, его жизнью, людьми, бытом. Писатель использовал рисунки с натуры. Здесь нет выдумки, а если и есть, то совсем немного. «Последняя лошадь» является своеобразным продолжением ранее написанной повести «Сердце в опилках». Действие происходит в конце восьмидесятых годов прошлого столетия. Основными героями повествования снова будут Пашка Жарких, Валентина, Захарыч и другие.