Введение в Мадхьямику - [7]
Наибольшей известностью пользуются переводы «Введения в мадхьямику» на тибетский язык, сделанные Пацабом Ньимадагом (pa tsab nyi ma grags) и Нагцо (nag tsho, p. 1011). Однако больший авторитет завоевала работа первого. Так, Цзонхава комментирует «Введение в мадхьямику» именно по его переводу, хотя нередко рассматривает и варианты переводов отдельных мест, сделанные Нагцо. Данный перевод на русский язык был выполнен с тибетского текста, изданного в 1912 г. в Санкт-Петербурге в серии Bibliotheca Buddhica, IX. На санскрите работа называется «Madhyamakāvatāra bhāsiya nāmа», а на тибетском – «dBu ma la 'jug pa'i bshad pa ces bya bа». В издательском колофоне тибетского текста указывается, что перевод на тибетский язык был сделан Пацабом Ньимадагом и индийским наставником Тилакакалашей с кашмирского варианта книги, а затем приведен в соответствие с восточно- индийским вариантом тем же тибетским переводчиком и индийским наставником Канакаварманом. Перевод, очевидно, оказался настолько удачным, что впоследствии в него не вносились исправления, как это нередко бывало с другими текстами. Санкт-Петербургское издание этого текста было сделано на очень высоком уровне, в нем почти не было ошибок и опечаток, не обнаруженных издателями.
Тибетские переводчики выделяют два типа перевода – «перевод слов» (tshig bsgyur) и «перевод смысла» (don bsgyur). В первом случае стараются переводить дословно, сохраняя при этом весь объем смысла, а во втором передают смысл другими словами. Идеальным считается первый тип перевода, однако в силу значительных различий в особенностях разных языков он фактически неосуществим на практике. Поэтому в ряде мест тибетские переводчики прибегают к «переводу смысла». Можно оценивать перевод также и в понятиях буквальности и интерпретации. Опыт показывает, что буквальный или даже близкий к буквальному перевод тибетоязычных текстов является неудобочитаемым, крайне затрудняющим понимание содержания. Это усугубляется еще и тем, что многие переведенные термины понимаются буддистами весьма специфически. Поэтому приходится сначала устанавливать смысл и затем уже передавать его средствами русского языка. При этом с неизбежностью происходит интерпретация содержания, которая чаще всего делается с позиций российской ментальности. Поэтому чем больше степень такой интерпретации, тем более понятным будет текст русскому читателю, но, как правило, тем дальше он будет от непосредственного смысла тибето- язычного источника. Отсюда следует, что переводчик должен находить золотую середину между буквальностью и интерпретацией, умело используя для этого поясняющие и дополняющие слова в скобках, примечания и другие приемы. Надеемся, что и данный перевод «Введения в мадхьямику» в известной степени является «переводом слов» и соответствует принципу золотой середины между буквальностью и интерпретацией.
При изложении своих мыслей во «Введении в мадхьямику» Чандракирти часто использует очень длинные предложений, между отдельными частями которых имеются разнообразные отношения. Это придает изложению некоторую плавность и величавость, позволяя в то же время выявить все многообразие и богатство содержания, однако несколько затрудняет адекватную передачу на русском языке. В соответствии с принципом «перевода слов», во всех случаях, когда это позволяют средства русского языка, перевод следует тексту очень близко, что иногда приводит к несколько необычному для современного русского языка построению предложений.
В соответствии с принципом «перевода смысла» в ряде мест приходилось добавлять в скобках дополняющие и поясняющие смысл слова, чтобы не прерывалось течение мысли и она была выражена достаточно ясно. В случае же многозначности термина, которую так любят использовать прасангики во время дискуссии с оппонентами и при доказательствах, в комментарии указывался круг значений термина, а в переводе ставилось слово, которое больше подходило по контексту.
Перевод философской части книги представляет собой очень сложную задачу. Стараясь сделать содержание работы более понятным западному читателю, нередко делают перевод с высоким уровнем комментирования, употребляя термины западной философии, не всегда соответствующие значению буддийских, подбирая эквивалентные термины в русском языке и даже изобретая новые. Такой подход в значительной степени облегчает восприятие содержания неискушенным читателем, однако приводит к некоторому искажению смысла и делает затруднительным чтение тем, кто достаточно знаком с буддизмом, поскольку фактически каждый раз приходится устанавливать, что именно обозначают те или иные термины в данном переводе, каковы их санскритские эквиваленты и т. д. Перевод ряда ключевых терминов буддизма тоже представляется не очень удовлетворительным или, по меньшей мере, проблематичным из-за очень высокого уровня интерпретации. Так, например, санскритское слово «клеша» (букв, «мучение, страдание, болезнь», т. е. причиняющее страдания) переводят как «эмоциональный аффект», «затемнение» и т. д. Однако многие клеши нельзя охарактеризовать как эмоциональные аффекты (например, ложные представления), а затемняющим аффектом как таковым обладает только помрачение (моха), которое прасангики считают одним из трех видов неведения (наряду с сомнением и ложным представлением). Очевидно, что такие переводы только частично передают круг значений термина. Для неискушенного читателя нет никакой разницы, запоминать ему значение слова «клеша» или специфическое значение, скажем, слово «затемнение», но в случае использования последнего возможно искажающее влияние обычного значения этого слова на восприятие. Это отнюдь не означает, что мы ратуем за сплошное использование санскритской терминологии. Но пока не решена задача стандартизации перевода хотя бы ключевых терминов в соответствии с их истолкованиями разными школами, в ряде случаев будет более предпочтительным употребление в переводе санскритских терминов, тем более что многие из них уже прочно обосновались в русскоязычной буддологической и буддийской литературе. Опыт показывает, что именно такая форма изложения переводимого текста значительно облегчает уяснение его содержания, которое даже в этом случае нередко представляет собой довольно сложную задачу.
![Избранные сочинения второго Далай-ламы](/storage/book-covers/b6/b61231570695645c5e1c325eb9011983aa0d40cc.jpg)
Английский перевод Гленна Муллина, согласно наставлениям, полученным от Досточтимого Добума Тулку, Досточтимого Амчога Тулку, Чомдзе Таши Вангьяла и Досточтимого Засэпа Тулку.
![Смена религии в Шамбале](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
И буддизм, и библейские религии терпимо относились к другим верованиям. И те и другие, однако, начинали кампании как принудительного, так и неявного обращения в свою веру, но применяли при этом разные методы. Библейские религии начинали священные войны, тогда как первый Калки, царь Шамбалы, применив сверхъестественные силы, собрал небуддистов в мандале Калачакры. Библейские религии использовали экономические стимулы в качестве неявных средств обращения, а буддизм применял логические дебаты.Оригинал страницы: www.berzinarchives.com /web/ru/archives/advanced/kalachakra/relation_islam_hinduism/religious_conversion_shambhala.html.
![Как вести этический образ жизни](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Суть буддизма в следующем: если мы можем помогать другим, нам надо это делать, если не можем, тогда следует хотя бы воздерживаться от причинения им вреда. В этом суть этического образа жизни...Его Святейшество Далай Лама Ноттингем, Англия, 25 мая 2008 Записал, частично перевел и отредактировал Александр БерзинОригинал страницы: www.berzinarchives.com/web/ru/archives/approaching_buddhism/introduction/how_to_lead_ethical_life.html.
![Связь буддизма и суфизма: ответ Меджиду Тиграняну](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Оригинал страницы: www.berzinarchives.com/web/ru/archives/study/islam/general/relation_between_buddhism_sufism.html.
![Опора на духовного учителя: построение здоровых взаимоотношений](/storage/book-covers/3d/3dcf71da75c037d268b4ff47e86f831bd2e96cfc.jpg)
Правильное отношение к учителю - краеугольный камень духовной практики. Однако у нас на Западе само понятие "учитель" за последнее столетие было искажено, крайне мистифицировано и нуждается в очищении. Именно этому и посвящена данная книга А. Берзина.Помимо просветления основ правильных отношений между учеником и учителем, автор рассматривает и самые сложные аспекты этих отношений, в частности принцип отношения к учителю как к Будде. Это чрезвычайно важная тема, особенно для тех, кто получал тантрийские посвящения и пытается практиковать тантру.Оригинал книги: www.berzinarchives.com/web/x/nav/group.html_785322033.html.
![Четыре размышления, обращающие ум к Дхарме](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Александр БерзинМорелия, Мексика, 30 мая 2000 г.Отредактированная расшифровка лекционного курса Оригинал страницы: www.berzinarchives.com/web/ru/archives/sutra/level2_lamrim/overview/general/4_thoughts_turn_mind_dharma.html.