Веселая троица - Вицин, Моргунов, Никулин - [4]

Шрифт
Интервал

Этот провал, естественно, удручил Гайдая, но не настолько, чтобы из-за этого бросить кинематограф. Военная закалка дала о себе знать. И вот…

Поехали они с женой в Сибирь, в Иркутск, к родителям Гайдая. И полез он в доме родителей на чердак. И наткнулся случайно в старых подшивках газет и журналов на стихотворный фельетон Степана Олейника про трех браконьеров и пса, который за ними гнался. С динамитом.

И сразу загорелся. «Поставлю хоть одночастевку для души», — решил Гайдай. Написал самому Олейнику, заручился его согласием и опять пропал на чердаке. Писал и писал сценарий. И написал-таки его.

Сценарий выглядел так: «Пес бежит — два метра, оглядывается — один метр, трое в кустах — три метра, Бывалый не может пролезть среди бревен — полтора метра».

Радостный от завершения титанического труда, дал прочитать сценарий жене и с надеждой спросил:

— Ну что? Правда, смешно?

— Очень смешно, — грустно ответила она.

Рождение тройки было описано выше. А вот как, образно говоря, произошло ее «зачатие». Клички своим героям Гайдай придумал сам: в фельетоне действовали безликие два Николы и Гаврила.

Гайдай так объяснял потом журналистам:

— В фельетоне Степана Олейника три героя. Он пишет: «двух Никол Гаврила вел». Следовательно, один уже есть — это Гаврила, предводитель, опытный, матерый — бывалый, одним словом. Дальше — Николы. Мне не хотелось, чтобы они были похожи: они должны быть разными. Это создавало большие возможности. Очевидно, один боится — без этого нет преступления. Значит, это трус. Ну а другой, так сказать, за компанию, подручный, черная косточка, в общем, балбес. Конечно, сейчас мне легко об этом говорить — тогда все это было значительно труднее. Но схема поиска типов была примерно такой…

Думаю, ситуация получилась довольно-таки смешная. Ну, я еще понимаю, когда по поэме Евгения Долматовского «Добровольцы» поставили фильм, где говорят прозой. Но согласитесь, весьма забавно, когда по стихотворению пишут сценарий, где нет… ни единого слова. Прямо как в типично русском анекдоте: «Стоят три бабы у колодца. И молчат». С той лишь интерпретацией: «Бегут три мужика от собаки с динамитом в зубах. И молчат».

Впоследствии Георгий Вицин охарактеризовал фильм как «Вперед — к старому кино».

Иван Пырьев, который был тогда директором «Мосфильма», долго крутил-вертел сценарий «Пса Барбоса» в руках и начертал на нем весьма интересную резолюцию: «Рука не поднимается подписать что-то непонятное». Однако сказал Гайдаю:

— Снимай — всего одна часть, невелики затраты.

И Гайдай стал готовиться к съемкам. Самым трудным оказался подбор актеров.

Труса Гайдай нашел сразу. Им мог быть только Георгий Вицин, которого Гайдай уже хорошо знал по предыдущей своей картине. Знал его стиль игры и прекрасные комедийные возможности. Долго думал, кто бы мог сыграть Балбеса. Вспомнил бедолагу Клячкина из только что вышедшего фильма Юрия Чулюкина «Неподдающиеся». Это что за артист? — спросил у Вицина. Вицин объяснил, что это отличный клоун Юрий Никулин. Сам ходил несколько раз в цирк смотреть на него. И Гайдай понял, что Балбес у него уже есть. Кто-то из помощников режиссера потом рассказывал Юрию Владимировичу:

— Когда вас увидел Гайдай, то сразу сказал: «Ну, Балбеса искать не надо. Никулин — то, что нужно».

А вот артиста на роль Бывалого не могли найти долго. Сначала его должен был играть Иван Любезнов. Но он отказался: «Я столько бегать не могу». По этой же причине отказался от съемок и другой знаменитый и любимый всеми комик Игорь Ильинский. Придумал какую-то уважительную причину и Сергей Филиппов.

Как ни странно, выручил Иван Пырьев:

— Берите Моргунова, вон он какой — молодой, здоровый…

Гайдай не мог ослушаться начальника. Вот так и получилась знаменитая тройка.

НЕОБЫЧНЫЙ КРОСС И СОБАКА БРЁХ

Десять минут, которые

потрясли киношный мир.

Подзаголовок статьи о Гайдае
в журнале «Крокодил».

Репетиций сначала не было. Режиссер хотел присмотреться к тройке артистов, проверить, получилось ли то, что он задумал, или нет. Ему нужен был идеальный ансамбль, в котором каждый из трех актеров дополнял бы двух других.

Вообще, Леонид Гайдай всегда был довольно своеобразным человеком. Свободным. В позу не вставал. Диктатором не был. Артисты воспринимали его не как диктатора, а как сообщника. Все делалось на полушепоте, на улыбке, спокойно, без раздражения. А ведь, скажем, и Эйзенштейна, и Пырьева нужно было слушаться беспрекословно. А Пудовкин кричал на съемках чуть ли не матом. Заметим, между прочим, у актеров тоже есть самолюбие.

Оператор Константин Бровин поставил свою камеру во дворе «Мосфильма» и попросил всех попрыгать, побегать. Узнав, что картину будет снимать именно этот оператор, Юрий Никулин вначале всполошился. Ну а как же было не всполошиться, если в фильме «Неподдающиеся» Бровин снимал кадр с настенными часами полсмены. Однако во время съемок Никулин переменил свое мнение: Костя оказался человеком деловым, приветливым, с большим чувством юмора. Частенько он помогал всей тройке артистов в работе.

Так как по вечерам Никулину предстояло выступать в цирке, режиссер решил устроить съемки недалеко от Москвы в Снегирях. Да, но до Снегирей еще нужно было добраться. Так что приходилось артистам вставать в шесть утра, чтобы доехать до заветных Снегирей. И уже в восемь начинали гримироваться.


Еще от автора Лев Давыдович Лайнер
Погоня за «Энигмой». Как был взломан немецкий шифр

В книге рассказывается о беспрецедентном в военной истории проникновении в замыслы противника: о взломе немецкого машинного шифра «Энигма» западными союзниками по антигитлеровской коалиции. До последнего времени самый важный аспект этого события оставался невыясненным: действительно ли роль, которую сыграли дешифровальщики в достижении победы над Германией в ходе Второй мировой войны, была столь значительна? В книге также рассказывается о роли специальных операций по захвату ключевых установок для «Энигмы», предательстве высокопоставленного сотрудника немецкой шифровальной службы и многочисленных просчетах самих немцев.


Рекомендуем почитать
Кончаловский Андрей: Голливуд не для меня

Это не полностью журнал, а статья из него. С иллюстрациями. Взято с http://7dn.ru/article/karavan и адаптировано для прочтения на е-ридере. .


Четыре жизни. 1. Ученик

Школьник, студент, аспирант. Уштобе, Челябинск-40, Колыма, Талды-Курган, Текели, Томск, Барнаул…Страница автора на «Самиздате»: http://samlib.ru/p/polle_e_g.


Петерс Яков Христофорович. Помощник Ф. Э. Дзержинского

Всем нам хорошо известны имена исторических деятелей, сделавших заметный вклад в мировую историю. Мы часто наблюдаем за их жизнью и деятельностью, знаем подробную биографию не только самих лидеров, но и членов их семей. К сожалению, многие люди, в действительности создающие историю, остаются в силу ряда обстоятельств в тени и не получают столь значительной популярности. Пришло время восстановить справедливость.Данная статья входит в цикл статей, рассказывающих о помощниках известных деятелей науки, политики, бизнеса.


Курчатов Игорь Васильевич. Помощник Иоффе

Всем нам хорошо известны имена исторических деятелей, сделавших заметный вклад в мировую историю. Мы часто наблюдаем за их жизнью и деятельностью, знаем подробную биографию не только самих лидеров, но и членов их семей. К сожалению, многие люди, в действительности создающие историю, остаются в силу ряда обстоятельств в тени и не получают столь значительной популярности. Пришло время восстановить справедливость.Данная статья входит в цикл статей, рассказывающих о помощниках известных деятелей науки, политики, бизнеса.


Гопкинс Гарри. Помощник Франклина Рузвельта

Всем нам хорошо известны имена исторических деятелей, сделавших заметный вклад в мировую историю. Мы часто наблюдаем за их жизнью и деятельностью, знаем подробную биографию не только самих лидеров, но и членов их семей. К сожалению, многие люди, в действительности создающие историю, остаются в силу ряда обстоятельств в тени и не получают столь значительной популярности. Пришло время восстановить справедливость.Данная статья входит в цикл статей, рассказывающих о помощниках известных деятелей науки, политики, бизнеса.


Веселый спутник

«Мы были ровесниками, мы были на «ты», мы встречались в Париже, Риме и Нью-Йорке, дважды я была его конфиденткою, он был шафером на моей свадьбе, я присутствовала в зале во время обоих над ним судилищ, переписывалась с ним, когда он был в Норенской, провожала его в Пулковском аэропорту. Но весь этот горделивый перечень ровно ничего не значит. Это простая цепь случайностей, и никакого, ни малейшего места в жизни Иосифа я не занимала».Здесь все правда, кроме последних фраз. Рада Аллой, имя которой редко возникает в литературе о Бродском, в шестидесятые годы принадлежала к кругу самых близких поэту людей.