Вербовщик - [22]

Мы в очередной раз смотались в аэропорт на джипе Василь Мамедовича, когда меня осенило. Мы же можем уйти через Фаган.

Мы ушли через Фаган. Сначала в Великий Воинский дом, а потом в столицу.

"Ничему тебя жизнь не учит", - через чур радостно заявил мой учитель. В Москву то мы попали, но попали в Древний город. В то самое место, к той самой двери. Я готов был биться головой о стену, но это не понадобилось.

- Как здесь хорошо, - послышалось от Фроси.

- Как это? - я ожидал чего угодно, но не этого.

- В убежище всегда хорошо. Сюда никто плохой не придет. Какие умные люди строили это место, - вдруг она покраснела и замолчала. - Пойдем?

Я хотел было заявить, чтобы она подождала, я уже знаю, как отсюда выбираться, но Фрося подошла к двери с черным снегом, та открылась без вопросов.

Мы были в Старом городе. Гром терся о мою ногу. Я так понял, что он одобрил наш визит в Древний город.

Позже я попытался расспросить Фросю о том городе, но она молчала. Я решил, что можно ее завести в гости к Хэлларену. Тот сидел в своей кресле-качалке и смотрел на туфли Петра.

- Пропал Петруша, - безразлично заявил вервольф. Сейчас он опять был стариком. - Сходил бы посмотрел, а то чую конец ему скоро.

Фрося на кухне готовила нам ужин.

- Зверя бы своего прогулял, а то он того гляди взорвется. Перекушал где-то силы. Где вы ее умудряетесь так хапать? В этом-то безсильном мире?

Я пару раз улавливал, как Гром удерживается от трансформации. Хэлларен прав. Вервольф оценил мое признание, что я второй раз попадаю в Древний город, и сделал вывод, что именно там Гром и перекушал силы.

- Так пойдешь? - вернулся он к сути разговора.

Я снял ботинки. Крикнул Фросе, что не буду ужинать, пригласил Грома с собой, открыл окно и прыгнул вниз. Что-то я не хозяин слову своему. Я теперь больше шляюсь по другим мирам, чем раньше. Учитель похихикал, пообещав, что это не предел.

Дело третье "Партийный и холостой"

"Не ищите, да не найдены будете

Заповедь многих людей в нашем мире"

Это было окно в мир, который давно умер. К сожалению, мы поняли это слишком поздно. Нет, он выглядел, как живой мир. Все в нем было реально. Ничего такого призрачного, необычного.

"Ты то можешь и не знать", - сокрушался учитель, "а я то обязан был понять сразу".

"Учитель, а почему этот мир мертвый?".

"Откуда я знаю? Убили его или сам умер", - учитель был расстроен, хотя это было еще слабо сказано.

"Но все-таки, что это значит?".

Я сидел на траве в парке, вокруг ходили люди, улыбались разговаривали, плакали, кричали, но учитель сказал, что мир мертв, причем уже давно мертв.

"Я не рассказывал потому, что не думал попасть в такой мир. По известным классификациям миры бывают в трех состояниях: живые, мертвые и переходные. Живые - это миры с четкой силовой сеткой, которые меняются, воюют, стареют, вновь возрождаются. В общем живут. Переходные миры - это ваш Лирейд. У вас кое-чего не хватает, чтобы быть живым. Но многие стремятся это изменить. Вполне возможно, что и ваш мир будет живым. А есть мертвые миры - это миры ..."

Учитель задумался, подбирая слова, а потом стал показывать мне образы.

"Обычные, без шансов на исключения", - я так сформулировал то, что он мне показал. "Это страшно. Я то думал, что Лирейд как раз такой обычный".

"Убедился же, что это не так. Лирейд, конечно, не кладезь, но тоже ничего", - учитель сосредоточился. Я почувствовал, что он что-то задумал.

"А что значит мертвый уже понятно, но чем это плохо?", - я смотрел на людей, на деревья, на собак и кошек, ничего такого мертвого не видел.

"Это плохо тем, что живым здесь не выжить", - очень любезно ответил мне учитель. "Такой мир высасывает все силы из живых, пока они не становятся мертвыми, ученик. Плохо, что Хэлларен не предупредил".

"Но ведь это ничего бы не изменило", - я знал, что надо как-то найти Петра.

"А как ты его будешь искать?" - в свою очередь спросил меня учитель.

"Не знаю, пока", - пришлось признаться, что плана действий нет.

"Ученик, сколько тебя учу, выспроси, узнай, придумай, а потом действуй", - пожурил меня учитель.

"Так почему вы меня не остановили?".

"Так это твоя жизнь, ученик. Я могу учить, но не жить за тебя", - ответил мой учитель.

"Учитель, так чего бояться в этом мире?", - меня все еще не оставляло ощущение, что это глупости.

"Того, что не сможешь вернуться обратно, ученик. А еще того, что захочешь остаться".

"А поподробнее можно?".

"Можно, ученик. Если ты станешь мертвым, то не увидишь дверь назад, значит, не вернешься. А насчет остаться. Чувства, любые чувства, которые есть у живых могут тебя привязать к любому человеку в этом мире. Ты не сможешь уйти."

"Учитель, я не собираюсь ...", - я и сам не знал, чего не собираюсь, но не собирался хоть что-то чувствовать к этому миру и людям, живущим в нем. С другой стороны, как мертвые могут жить?

"Поверь мне, мальчик, мертвые могут и не такое", - ухмыльнулся учитель.

Гром лежал на травке рядом со мной. Он щурился на солнце, но внутренне был недоволен. Его недовольство выражалось во взъерошенном загривке и тихом шипении.

"А еще здесь, ученик, есть такая вещь, как стабильность. Здесь всё всегда известно. Многие, слишком многие попадаются на эту приманку. Представь себе, что всё всегда хорошо. Представил?".