В тупике - [2]

Шрифт
Интервал

Но никто из них толком ничего не знал.

Снова погрузились они в унылое созерцание дождя, следя за Владимиром, который приблизился к яхте, поднялся по сходням и наконец исчез в носовом люке.

— Неплохо устроился в теплом местечке… — вздохнул Тони-рыбак.

— Не скажи, иной раз не захочешь быть в его шкуре, — возразил вице-мэр, подумывая уже, не пора ли идти одеваться.

Лили покончила со стаканами и теперь протирала полированные столы, потускневшие от сырого воздуха. Кафе Полита не было трактиром для рыбаков, но не было и рестораном для туристов. Однако напоминало оно и то, и другое. Полит сохранил в целости прежнюю длинную оцинкованную стойку с сифоном и краном для пива и кассой в углу. Пол был, как и раньше, вымощен красными плитками, на прованский лад, но теперь тут стояли красивые деревенские столы темного дуба, стулья с плотными соломенными спинками, а на окнах висели занавески в мелкую клеточку.

— Лили! — крикнул Полит. — Сбегай купи полфунта сала…

— Можно взять ваш дождевик? — спросила девушка у Тони и побежала к лавкам, окружающим церковь и кинотеатр.

Там она увидела Блини, который, как толковая хозяйка, щупал кабачки один за другим. «Привет, Блини!» — издали бросила Лили.



По-прежнему дул ветер, неслись серые тучи. Владимир неподвижно стоял в кубрике «Электры». Он был похож на больного, чувствующего, как у него сжимается сердце, предвещая приступ.

Справа — койка Блини. Слева — его собственная. Над ними были еще две подвесные койки, по одной с каждой стороны, но на этих верхних койках они держали вещи. На стороне Владимира — беспорядок, одежда и белье, разбросанные вперемежку, бутылки минеральной воды «Витель».

На стороне Блини — все прибрано, как у образцового солдата: тщательно заправленная койка, белье, уложенное стопочкой, мелочи, сувениры и украшенный голубой ленточкой вид Батума, что на Кавказе.

Владимир стоял, держа правую руку в кармане, и чуть покачивался, когда яхта кренилась под напором волн. В открытый люк над его головой залетали брызги дождя, и на полу уже образовался мокрый квадрат.

Внезапно он судорожно вздохнул, что-то пробормотал по-русски и протянул руку к деревянной шкатулке с выжженной на крышке картинкой, стоявшей на стороне Блини. В таких шкатулках девушки обычно держат милые сердцу сувениры или любовные письма.

В этой шкатулке хранились фотографии, монеты, открытки, всевозможный хлам, который Владимир отбросил рукой. На мгновение в кубрике, несмотря на тусклое освещение, что-то ярко блеснуло, — то был бриллиант, величиной с орешек, вставленный в оправу кольца.

Потом с палубы донесся какой-то звук, и Владимир быстро поставил шкатулку на место. Он едва успел наклониться к своей койке, как кто-то наверху подошел к открытому люку над его головой.

— Вы здесь? — произнес чей-то голос.

— Да, мадмуазель.

Его лицо побагровело. Он не знал что делать, хватал наудачу что-то из одежды. Потом поднялся по железной лесенке на палубу.

Девушка о нем уже забыла. Она стояла на носу яхты, одетая, как и он, в клеенчатый дождевик, спрятав руки в карманы. Ее темные волосы намокли от дождя, но она, казалось, не замечала этого. Она держалась очень прямо, лицо ее было серьезным и спокойным. Она смотрела на дождь, как смотрел на него вице-мэр из окна кафе Полита, как смотрели в этот же час многие другие, сидевшие взаперти у себя дома.

— Мадмуазель Элен…

Девушка взглянула через плечо на Владимира, лицо ее по-прежнему ничего не выражало.

— Ваша матушка поручила мне сказать вам… Она увидела, как на набережную вышел Блини, пучки зелени торчали из его сетки.

— …она хотела бы, чтобы вы приехали к завтраку в «Мимозы». В полдень за вами придет машина…

— Это все?

Владимир надел фуражку и вышел на сходни. На середине мола он встретился с Блини, оба остановились.

— Туда собрался? — спросил Блини по-русски.

— Еще не знаю.

— Хозяйка придет?

— Может быть.

Они уже отошли довольно далеко друг от друга. Блини обернулся и крикнул, все так же по-русски:

— Если увидишь ее, попроси денег. У меня кончились. Владимир что-то буркнул, двинулся дальше, открыл дверь кафе Полита и, усевшись на диванчик у окна, отодвинул занавеску. А вице-мэр все никак не мог заставить себя пойти одеться.



— Тони утверждает, что сегодня день свечи, — сказал вице-мэр часом позже, в то время как Лили накрывала стол ковриком для игры в белот[2]. — А я помню, что в это воскресенье освящают ветки самшита.

Человек по кличке Итальянец, хоть он и был таким же французом, как остальные, нахмурил брови:

— А разве у нас сегодня не Вербное воскресенье? Эй, Полит! Тащи-ка сюда календарь…

Календаря не нашлось. Вице-мэр тасовал карты. Он наконец-то оделся, лицо его было свежевыбрито и чуть присыпано тальком.

Полит тоже привел себя в порядок и, хоть на туристов рассчитывать не приходилось, все же надел белый костюм и поварской колпак.

— Ты что же не играешь, Полит?

— Пусть меня пока немой подменит… Да я сейчас вернусь.

Он мешал в печке кочергой. Немой уселся за карточный стол и улыбался, делая понятные всем знаки.

— С чего бы стали втыкать гвозди в свечи? — спросил вице-мэр, которому эта история не давала покоя.

— Уж не знаю, а только знаю, что втыкают!


Еще от автора Жорж Сименон
Мегрэ и господин Шарль

Он исчезал из дома регулярно, каждый раз на неделю-полторы. Однако, на этот раз сведений о нем нет уже месяц с лишним. Мегрэ удивлен: нотариус, постоянно пускающийся в любовные приключения; его жена-алкоголичка с манерами аристократки; прислуга, ненавидящая её; многомиллионное состояние... Куда подевался господин Шарль?


Трубка Мегрэ

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Мегрэ сердится

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Поклонник мадам Мегрэ

«Поклонник мадам Мегрэ» входит в авторский сборник рассказов «Новые расследования Мегрэ».


Показания мальчика из церковного хора

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Мегрэ и порядочные люди

Как допрашивать членов семьи об убийстве, если общественное мнение утверждает, что это «порядочные люди»? Как допрашивать их знакомых, если и они тоже «порядочные»? Но комиссару Мегрэ приходится копаться в «грязном белье» семейства.


Рекомендуем почитать
В душной южной ночи

Сценарий «В душной южной ночи» написан Стерлингом Силлифантом по мотивам книги писателя Джона Белла, создавшего серию романов о негре-сыщике Вирджиле Тиббсе. Однако книга и фильм — совершенно различные произведения. Вирджил Тиббс у Джона была очень близок однотипным, популярным в литературе 30-х образам сыщиков. В сценарии Стерлинга Силлифанта герой картины — личность, переживающая жестокие штормы и бури современной Америки с ее, как всегда, остростоящей негритянской проблемой. Тиббса играет Сидней Пуатье — первый актер-негр, получивший высшую американскую кинопремию — «Оскар» за исполнение главной роли в знакомом советскому зрителю фильме Стэнли Креймера «Не склонившие головы».


В нужном месте

Русскоязычному читателю уже известно имя Лео Брюса.Лео Брюс — автор первой пародийной стилизацией на тему запертой комнаты. Фантазия автора «родила» четырех «мушкетеров»-сыщиков: основное трио — монсеньор Smith, Amer Picon и лорд Simon Pimsoll. Но звездой, этаким «д'Артаньяном», стал краснолицый любитель пива, деревенский полицейский, сержант Beef (фамилия переводится как «Говядина»), чье беспристрастное, спокойное «Я знаю, кто сделал это» в конце оказывается правильным решением. Этот роман уже опубликован в сети.Но автор написал немало рассказов о «звезде» «Дела для трех детективов» сержанте Бифе.


Жена доктора

Русскоязычному читателю уже известно имя Лео Брюса.Лео Брюс — автор первой пародийной стилизацией на тему запертой комнаты. Фантазия автора «родила» четырех «мушкетеров»-сыщиков: основное трио — монсеньор Smith, Amer Picon и лорд Simon Pimsoll. Но звездой, этаким «д'Артаньяном», стал краснолицый любитель пива, деревенский полицейский, сержант Beef (фамилия переводится как «Говядина»), чье беспристрастное, спокойное «Я знаю, кто сделал это» в конце оказывается правильным решением. Этот роман уже опубликован в сети.Но, автор написал немало рассказов о «звезде» «Дела для трех детективов» сержанте Бифе.


Проект «Смертники»

Пятеро обыкновенных жителей Нью-Йорка начинают совершать ужасные убийства… Два детектива берутся расследовать это дело, но каждый раз, когда они тянут за ниточки к нему, клубок запутывается еще больше…


За гранью

В городе и его окрестностях исчезли пять девочек-подростков. Для поимки серийного убийцы была создана специальная группа, одно из подразделений которой возглавил старший инспектор Алан Бэнкс. Взяли маньяка случайно, и при задержании он был убит. Казалось бы, зло наказано, полиция освободила улицы от кошмара, но Бэнкса продолжают мучить сомнения: как могла жена Теренса Пэйна за год брака даже не заподозрить, чем занимается ее муж в подвале их дома?


Чертово колесо

Семейная драма опера Жоры Любимова, который 12 лет не видел родную дочь, оборачивается для него… обвинением в убийстве. Причем не кого-нибудь, а бойфренда дочки!