В те годы - [4]
Еще раз вспомним эпопею «Челюскина». Один из ее участников и летописцев, Эрнест Теодорович Кренкель, — человек необычайной силы воли, любви к жизни. Ярко, живо, скрашивая беседу юмором, рассказывал он о днях суровой борьбы со стихией.
Ночью 14 февраля 1934 года в Москве была получена телеграмма начальника экспедиции О. Ю. Шмидта. Он сообщал, что в 144 милях от мыса Уэлен «Челюскин» затонул, раздавленный льдами. В ту же ночь была создана правительственная комиссия по спасению челюскинцев во главе с В. В. Куйбышевым. В ледяное безмолвие полетели самолеты, двинулись корабли. Тем временем коллектив челюскинцев, затерянный на льдине в океане, вел борьбу, невиданную по мужеству, самообладанию.
…Ученый, обладающий энциклопедическими знаниями, Отто Юльевич Шмидт читает коллективу лекции по философии, астрономии, истории, литературе.
Федор Павлович Решетников, теперь лауреат Государственной премии СССР, народный художник, действительный член Академии художеств СССР, а в те годы комсомолец Федя, редактирует на льдине стенгазету с категорическим названием «Не сдадимся». Последний ее номер, выпущенный в бухте Провидения, назывался «Не сдались».
В моей библиотеке хранится копия первого номера стенгазеты, в которой напечатана статья «Задачи коммунистов». «Нас, коммунистов — большевиков-ленинцев, — говорится в ней, — партия будет судить по всей нашей работе и коммунистическому поведению на дрейфующей льдине. Будем достойны одобрения нашей партии, заслужим эту величайшую для каждого коммуниста честь».
Есть в этих словах то, что роднит челюскинцев с героями фронта.
Заболевает Шмидт, его хотят эвакуировать, он решительно отказывается покинуть льдину. Уговаривать безнадежно. Товарищи прекрасно знали своего руководителя: он мог сойти и с корабля и с льдины только последним.
Летчики на самолетах, которые в сравнении с сегодняшними машинами выглядят крошечными, а самое главное, плохо оснащенными, совершают чудеса. А. Ляпидевский, С. Леваневский, В. Молоков, Н. Каманин, М. Слепнев, В. Водопьянов, И. Доронин — вот первая семерка Героев Советского Союза, отличившаяся при спасении людей во льдах.
Напомню, что звание Героя Советского Союза ввели именно в дни, когда советские летчики показали образцы геройства при спасении челюскинцев.
«История об этом, — писала тогда английская „Дейли геральд“, — одна из величайших среди историй о героизме и выносливости, которыми так богата история полярных исследований. Радио и авиация сделали их спасение возможным. Но радио и авиация не смогли бы помочь без знаний и доблести летчиков. Весь мир отдает дань этим доблестным русским».
Москва встречала героев ледовой эпопеи 19 июня. Во второй половине дня центр города, идущая к Белорусскому вокзалу улица Горького буквально преобразились. С трудом добравшись сюда от Заставы Ильича, мы увидели здания, украшенные флагами, транспарантами. Челюскинцы и герои-летчики ехали на Красную площадь в открытых автомобилях. Борта, капоты машин были декорированы гирляндами живых цветов. Улицы заполнены людьми — оставался лишь узкий проезд для колонны. На крышах, балконах, в окнах — множество москвичей.
Это было время роста народного самосознания. Мы гордились своей Родиной, восхищались героическими личностями. В 1937 году один за другим были установлены мировые рекорды дальности полетов. Это сделали Герои Советского Союза В. Чкалов, Г. Байдуков, А. Беляков, М. Громов, А. Юмашев, С. Данилин. Экипажи пролетели над Северным полюсом на одномоторном самолете АНТ-25. Вот как за рубежом оценивали эти полеты. «Нью-Йорк таймс» писала: «Второй раз в течение нескольких недель мы обнажили головы перед русской авиацией. Следуя по пути, проложенному через Северный полюс их соотечественниками, М. Громов, А. Юмашев и С. Данилин установили новую веху, по которой придется равняться всему миру».
Традиции советского героизма передаются из поколения в поколение. Что же удивительного в том, что подростки тех лет хотели быть такими, как папанинцы, челюскинцы, стремились подражать Чкалову. Они верили в героев, в их бессмертие. В подшефной заводу школе мы столкнулись с таким эпизодом. Обследуя класс, услышали жалобу — ученик, который отличался прилежанием, вдруг стал пропускать урок за уроком. Школа жаловалась на семью — мол, перестали заниматься мальчиком. А что оказалось? На экраны тогда только что вышел фильм «Чапаев». Как и многие его сверстники, мальчик был потрясен картиной. Несколько дней подряд ходил он в кинотеатр, иногда ухитряясь прошмыгнуть мимо контролера без билета. Он не верил, что такой герой, как Чапаев, мог утонуть. Мальчик ожидал фильма, в котором Василий Иванович не будет показан погибшим. Он верил, что Чапаев выплывет.
Каждый день рождал новых героев. Страницы газет рассказывали про шахтера Алексея Стаханова из Донбасса, который дал небывалую добычу угля. В колхозной деревне поднимались свои герои и среди них — Паша Ангелина, трактористка, чье имя стало легендой. Невысокая, плотная, с коротко остриженными волосами; взгляд смелый, открытый, голос живой, веселый — такой запомнил я эту замечательную женщину.

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.

Книга посвящена замечательному ученому и человеку Юрию Марковичу Васильеву (1928–2017). В книге собраны воспоминания учеников, друзей и родных.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.

Изучению поэтических миров Александра Пушкина и Бориса Пастернака в разное время посвящали свои силы лучшие отечественные литературоведы. В их ряду видное место занимает Александр Алексеевич Долинин, известный филолог, почетный профессор Университета штата Висконсин в Мэдисоне, автор многочисленных трудов по русской, английской и американской словесности. В этот сборник вошли его работы о двух великих поэтах, объединенные общими исследовательскими установками. В каждой из статей автор пытается разгадать определенную загадку, лежащую в поле поэтики или истории литературы, разрешить кажущиеся противоречия и неясные аллюзии в тексте, установить его контексты и подтексты.

Книга представляет собой галерею портретов русских либеральных мыслителей и политиков XVIII–XIX столетий, созданную усилиями ведущих исследователей российской политической мысли. Среди героев книги присутствуют люди разных профессий, культурных и политических пристрастий, иногда остро полемизировавшие друг с другом. Однако предмет их спора состоял в том, чтобы наметить наиболее органичные для России пути достижения единой либеральной цели – обретения «русской свободы», понимаемой в первую очередь как позитивная, творческая свобода личности.

Отец Александр Мень (1935–1990) принадлежит к числу выдающихся людей России второй половины XX века. Можно сказать, что он стал духовным пастырем целого поколения и в глазах огромного числа людей был нравственным лидером страны. Редкостное понимание чужой души было особым даром отца Александра. Его горячую любовь почувствовал каждый из его духовных чад, к числу которых принадлежит и автор этой книги.Нравственный авторитет отца Александра в какой-то момент оказался сильнее власти. Его убили именно тогда, когда он получил возможность проповедовать миллионам людей.О жизни и трагической гибели отца Александра Меня и рассказывается в этой книге.

Неизданные произведения культового автора середины XX века, основоположника российского верлибра. Представленный том стихотворений и поэм 1963–1972 гг. Г. Алексеев считал своей главной Книгой. «В Книгу вошло все более или менее состоявшееся и стилистически однородное из написанного за десять лет», – отмечал автор. Но затем последовали новые тома, в том числе «Послекнижие».