— Дяденька!..
Человек в куртке шел впереди Петьки также неторопливо, не оборачиваясь, и продолжал рассуждать сам с собою:
— О-о… Да… Это точно… Это можно сказать…
И качал головою.
Вдруг он остановился.
Взглянув через плечо на Петьку, он спросил:
— Ты чей?
— Чужих, — ответил Петька…
Человек в куртке пошел дальше.
Сделав несколько шагов, он опять остановился.
— Так Чужих?
— Чужих.
— Гм… А откуда?
Петька назвал свою станицу.
— Гм, — опять сказал человек в куртке.
Петька видел, как он крепче прижал карабин под мышкой. — Дяденька!..
Даже слезы навернулись на глазах у Петьки. Не отрываясь, он смотрел на рубчатый изящный задок своего карабина…
— А дяденька!
— Ну?
— Отдайте.
Человек в куртке повернулся к нему совсем.
— Значит… значит, — заговорил он и вдруг широко открыл глаза и уставился, не мигая на Петьку…
Глаза у него были большие, серые… Теперь глаза выкатились; зрачки точно сжались с боков и вытянулись немного к верху поперек белков…
Он снова вздернул брови.
— Далеко ж ты, молодчик!
И он присвистнул…
— Дяденька, — снова начал было Петька, но голос у него пресекся… Испуганно, быстро он поднял глаза и остановил их на человеке в куртке…
— Как далеко?..
Говорил он с запинкой точно заикаясь.
Человек в куртке сдвинул брови и пристально посмотрел в глаза Петьке.
— А ты не врешь?
— Чего вру?
Человек в куртке подумал немного.
— А ты где ночевал?
— В лесу…
Значит, ночи три ночевал?…
— Четыре…
Голос у Петьки был все такой же пресекающийся. Также испуганно глядели его глаза…
— Теперь шабашь! — сказал человек в куртке. — Не выйти тебе отсюда до второго пришествия.
Он помолчал немного и заговорил опять:
— Заблудился… да… понимаю… Я сам так раз заблудился вроде тебя…
Он все двигал бровями… Усы у него тоже шевелились. Морщины на лбу то разглаживались, то собирались снова.
— Охотник?
И он крякнул и пристально поглядел в глаза Петьке.
— Охотник, — ответил и Петька.
Человек в куртке опять крякнул.
— На охоту ушел?
— Да.
— За козой?
— За козой.
— А ружье потихоньку стащил?
— Потихоньку.
Человек в куртке мотнул головой.
— Знаю… все знаю…
Снова он двинул бровями.
— У отца стащил?
— Нет, у дяди.
— Ну, а я у отца… Гм…
И закрутив ус вокруг он оттянул его в сторону, потом книзу…
И сейчас же вслед за усом наклонилась, и его голова будто он притянул ее за ус.
— Гм… да… Что ж ты теперь будешь делать?
Он вскинул глаза на Петьку.
— А?
И закрутил другой ус.
— Не знаю, — сказал Петька.
Человек в куртке глядел на него исподлобья, немного искоса. Распустив и расправив ус, он закрутил его опять вокруг пальца…
— Чего?
— Не знаю, — повторил Петька, — вы говорите, далеко? — Не далеко, а опять заблудишься… Верст около ста.
— Сто верст! — воскликнул Петька.
Человек в куртке повернулся к нему спиною.
— Пойдем ко мне.
— Дяденька!..
— Сказано, пойдем….
И человек в куртке шагнул в кусты.
— А винтовка!..
И Петька увидел опять, как человек в куртке поплотней прижал его карабин под мышкой.
Немного погодя, человек в куртке сказал:
— Хорошая штучка…
— Вы меня проводите домой? — спросил Петька.
— Провожу — ответил человек в куртке, шагая по кустам.
Петька шел за ним. Ветки хлестали ему в лицо, сухие корявые сучья задевали за платье. Но он не замечал этого.
«Унесет, — думал он, — ой, унесет и бросит!»
Человек в куртке несомненно не был разбойником.
Но кто он был?
Петька понимал только одно: человеку в куртке понравилась его винтовка и он кажется намеревался завладеть ею.
Что тогда будет делать Петька?
И потом, куда его ведет человек в куртке?
Он говорит: «пойдем ко мне»… Стало-быть, он тут живет где-нибудь недалеко… А кругом лес, тайга…
Петька вспомнил про нож, который он всегда держал за голенищем.
Но он не вынул ножа.
Он чувствовал себя совсем беспомощным… Отчаяние опять охватило его… Слезы навертывались на глаза…
Ему хотелось бросить человека в куртке, убежать от него. Но он продолжал идти за ним, глотая слезы и плохо видя за слезами, куда он идет…
А человек в куртке все бормотал что-то про себя глухо и невнятно, плевался и крякал. И все шел, шел. Все дальше, дальше, перепрыгивая через пни, через повалившиеся деревья, через колдобины и рытвины.