В центре Вселенной - [2]
Не успела она спуститься с моста, соединявшего окраину города с прилегающим непролазным лесом, как живот вдруг рывками стал сжиматься, словно меха аккордеона. Волна за волной по телу прокатились первые схватки, за которыми наступала душная, бесцельная дурнота. Глэсс глубоко вдохнула и заставила себя спокойно двигаться вперед. Бежать куда-то, не зная куда, было бессмысленно. За мостом асфальтированную дорогу сменяла утоптанная тропинка. Почва под тонким слоем снега наверняка глубоко промерзла. Поэтому бежать, рискуя тем, что она может поскользнуться и упасть…
Из кустов раздался легкий хруст. От страха, на мгновение помутившего сознание, Глэсс словно увидела чью-то длинную тень, скользнувшую в нескольких шагах от нее. Бродячие собаки? Стая волков, озверевших от голода и холода? Она остановилась как вкопанная, подняла, словно защищая себя, чемодан, показавшийся в этот момент таким маленьким, и, замерев, прислушалась, боясь подумать, что сейчас услышит в темноте глухое рычание.
Никого.
Следующая схватка не наступала, и Глэсс двинулась дальше, разозлившись на саму себя. И зачем она только потащилась сюда, в эту страну, о которой не знала ничего, ну совсем ничегошеньки, даже того, водятся здесь волки или нет? Но злость схлынула сама собой, когда деревья расступились и перед ней, точно посреди расступившихся вод, в темное ночное небо врезались очертания Визибла. От удивления Глэсс шумно втянула воздух. Она никогда не думала, что дом будет настолько большим, на самом деле настолько… Большим, как старый замок в натуральную величину. Зубчатые стены, эркеры, черепичные крыши с маленькими кирпичными дымовыми трубами, бесчисленные наглухо закрытые оконца; сбоку угадывалась крытая веранда. За высокими окнами первого этажа мерцал слабый оранжевый свет.
Не успела Глэсс сделать шаг, стремясь поскорее преодолеть последние метры, как неожиданно колени сами собой подогнулись и она упала, будто из-под ног у нее выдернули ковер. Она инстинктивно выставила руки вперед – чемодан полетел в сторону, – и, не успев коснуться земли, Глэсс ухватилась за ствол торчавшей прямо перед носом молодой березки. Горячая влага заструилась по ногам, мгновенно остывая и уже ледяной пропитывая короткие чулки. Ладони обожгло болью – Глэсс ободрала кожу. Пыхтя, она попыталась выпрямиться. Следующая схватка настигла ее, отдаваясь во всем теле как удар топора.
Обхватив руками дерево, Глэсс запрокинула голову и закричала. Затуманенным взглядом она увидела, как из дома кто-то выбежал: молодая женщина, чьи длинные рыжие волосы развевались по ветру, вспыхивая в темноте багряными отблесками. Стелла никогда не была рыжей. Следующий вопль, вырвавшийся из груди Глэсс, вызвала вовсе не крошечная девочка, почти беспрепятственно скользившая между ее ног во внешний мир, а слова о том, что Стелла умерла, умерла, умерла, и акушерки не будет, потому что телефон отключили за неуплату. Незнакомая женщина поспешила в дом и вернулась с кучей одеял, в которые завернула новорожденную и согревала ее, в то время как Глэсс, вновь ухватившись за дерево, кричала, задыхалась и тужилась, пока первый луч солнца не забрезжил на горизонте и мальчик, сопротивляясь куда больше, чем его сестра, не покинул наконец ее тело.
Вот так на свет появились мы с Дианой: как мокрые, скользкие звереныши, мы выпали на оледенелый снег, с которого нас подняла Тереза, ставшая нам с тех пор верным другом и товарищем, советчиком и названной матерью. Тереза, которая потом подарит мне Палейко, строптивого игрушечного человечка из черного фарфора.
Он необыкновенный, Фил. Иногда он будет говорить с тобой и отвечать на твои вопросы.
А почему его так странно зовут?
Это тайна.
Но это произойдет много лет спустя, жарким летним днем, когда мы не станем и думать про снег и лед. Глэсс – хотя ей-то следовало бы знать, как все было на самом деле, – по сей день уверяет, что это была волшебная ночь, потому что наше с Дианой рождение отделило тьму от света и зиму от весны. Но факт остается фактом: по-настоящему теплый, сухой ветер подул лишь спустя три дня после нашего появления на свет. За неделю он растопил оставшийся снег и превратил сад Визибла в море белых подснежников и крокусов всевозможных расцветок, покачивающихся от его дуновений.
Часть первая
Подвал и чердак
Полотенце
Большинство мужчин, с которыми Глэсс крутила романы, я никогда не видел. Они приходили в Визибл поздним вечером или ночью, когда мы с Дианой давно уже спали, и тогда в наших снах звучали незнакомые голоса и где-то далеко хлопали двери. По утрам дом выдавал их ночное присутствие такими малозаметными следами истины, как не успевшая остыть кружка на кухонном столе, из которой кто-то спешно пил крепкий кофе, или упаковка из-под зубной щетки, небрежно смятая и брошенная на пол в ванной. Порой единственным свидетельством этого был висевший в воздухе запах бессонной ночи, неотвязный, как чужая тень.
Однажды таким следом стала телефонная связь. Мы с сестрой отправились на выходные к Терезе и по возвращении обнаружили в своих комнатах аппараты, наспех проложенный кабель от которых уходил в свежезаштукатуренную стену. Очередной воздыхатель Глэсс оказался электриком. «Теперь у каждого из нас есть свой собственный телефон, – удовлетворенно заявила она, подхватывая Диану левой рукой, а меня – правой. – Вам не кажется, что это здорово? Не кажется, что это так невероятно
Рико — не совсем обычный ребенок, многие элементарные вещи даются ему с большим трудом. «Необычно одаренный» — называет его любящая мама. «Придурок» — попросту говорит злобный сосед сверху. С таким, как Рико, мало кто хочет дружить, но однажды ему повезло — он познакомился с Оскаром (тоже не совсем обычным мальчиком — вундеркиндом, который на всякий случай никогда не снимает с головы синий мотоциклетный шлем). И ради своего нового друга Рико берется распутывать дело, которое уже полгода ставит в тупик всю полицию Берлина.Для детей среднего школьного возраста.
Это роман о потерянных людях — потерянных в своей нерешительности, запутавшихся в любви, в обстановке, в этой стране, где жизнь всё ещё вертится вокруг мёртвого завода.
Самое начало 90-х. Случайное знакомство на молодежной вечеринке оказывается встречей тех самых половинок. На страницах книги рассказывается о жизни героев на протяжении более двадцати лет. Книга о настоящей любви, верности и дружбе. Герои переживают счастливые моменты, огорчения, горе и радость. Все, как в реальной жизни…
Контрастный душ из слез от смеха и сострадания. В этой книге рассуждения о мироустройстве, людях и Золотом теленке. Зарабатывание денег экзотическим способом, приспосабливаясь к современным реалиям. Вряд ли за эти приключения можно определить в тюрьму. Да и в Сибирь, наверное, не сослать. Автор же и так в Иркутске — столице Восточной Сибири. Изучай историю эпохи по судьбам людей.
Эзра Фолкнер верит, что каждого ожидает своя трагедия. И жизнь, какой бы заурядной она ни была, с того момента станет уникальной. Его собственная трагедия грянула, когда парню исполнилось семнадцать. Он был популярен в школе, успешен во всем и прекрасно играл в теннис. Но, возвращаясь с вечеринки, Эзра попал в автомобильную аварию. И все изменилось: его бросила любимая девушка, исчезли друзья, закончилась спортивная карьера. Похоже, что теория не работает – будущее не сулит ничего экстраординарного. А может, нечто необычное уже случилось, когда в класс вошла новенькая? С первого взгляда на нее стало ясно, что эта девушка заставит Эзру посмотреть на жизнь иначе.
Книга известного политика и дипломата Ю.А. Квицинского продолжает тему предательства, начатую в предыдущих произведениях: "Время и случай", "Иуды". Книга написана в жанре политического романа, герой которого - известный политический деятель, находясь в высших эшелонах власти, участвует в развале Советского Союза, предав свою страну, свой народ.
Книга построена на воспоминаниях свидетелей и непосредственных участников борьбы белорусского народа за освобождение от немецко-фашистских захватчиков. Передает не только фактуру всего, что происходило шестьдесят лет назад на нашей земле, но и настроения, чувства и мысли свидетелей и непосредственных участников борьбы с немецко-фашистскими захватчиками, борьбы за освобождение родной земли от иностранного порабощения, за будущее детей, внуков и следующих за ними поколений нашего народа.
Шестнадцатилетнего Дарио считают трудным подростком. У него не ладятся отношения с матерью, а в школе учительница открыто называет его «уродом». В наказание за мелкое хулиганство юношу отправляют на социальную работу: теперь он должен помогать Энди, который испытывает трудности с речью и передвижением. Дарио практически с самого начала видит в своем подопечном обычного мальчишку и прекрасно понимает его мысли и чувства, которые не так уж отличаются от его собственных. И чтобы в них разобраться, Дарио увозит Энди к морю.