– Но, дорогой мой, ты был так уверен в своей правоте, а у меня имелись одни лишь домыслы! Впрочем, у меня и в мыслях не было, что я подвергаюсь опасности. Я думала, у меня еще достаточно времени… – Она поежилась. – О, Люк! Это было ужасно… Ее глаза… И этот жуткий, проникновенный, нечеловеческий смех…
– Слава богу, что мне удалось подоспеть в последнюю минуту… – с легкой дрожью в голосе сказал Люк.
Он повернулся к Баттлу:
– Как она сейчас?
– Дошла до последней стадии, – ответил суперинтендант. – С ними такое бывает. Не могут пережить того, что кто-то оказался умнее их.
– Да, никудышный я полицейский, – сокрушенно сказал Люк. – Мне и в голову не приходило заподозрить Гонорию Уэйнфлит. Вы бы справились с этим гораздо лучше, Баттл.
– Может, да, а может, и нет, сэр. Вспомните мои слова, что в преступлении не бывает ничего невероятного. Кажется, я тогда упоминал и старую деву.
– А также архиепископа и школьницу! Я правильно понял, что вы рассматриваете всех этих людей как потенциальных преступников?
Улыбка Баттла сменилась усмешкой.
– Я лишь имел в виду, что преступником может быть кто угодно.
– За исключением Гордона, – возразила Бриджит. – Пойдем, Люк, поищем его.
Они отыскали лорда Уитфилда в его кабинете, озабоченно делающего какие-то пометки.
– Гордон, – ласково произнесла Бриджит. – Теперь, когда вы все знаете, простите ли вы нас?
Лорд Уитфилд милостиво посмотрел на нее:
– Конечно, моя дорогая, конечно. Я был занятым человеком и пренебрегал вами. Правильно как-то заметил Киплинг: «Тот путешествует быстрее, кто путешествует один». И путь мой – в одиночестве. – Он расправил плечи. – На мне лежит большая ответственность. И я должен нести ее в одиночку. У меня не может быть спутников или помощников. Я должен пройти по жизни один – пока не рухну где-нибудь на обочине.
– Дорогой Гордон! – воскликнула Бриджит. – Вы так великодушны!
Лорд Уитфилд нахмурился:
– Дело вовсе не в том, великодушен ли я. Давайте оставим все эти глупости. У меня полно дел.
– Да, я знаю.
– Я готовлю к печати серию статей о преступлениях, совершенных женщинами на протяжении всей истории Англии.
Бриджит восхищенно посмотрела на него:
– Гордон, по-моему, это замечательная мысль.
Лорд Уитфилд выпятил грудь:
– Так что, пожалуйста, оставьте меня. Мне не следует отвлекаться. Мне нужно проделать большую работу.
Люк и Бриджит вышли из кабинета на цыпочках.
– Но он действительно великодушен! – сказала Бриджит.
– Мне кажется, что ты и в самом деле была неравнодушна к нему, Бриджит!
– Знаешь, Люк, мне тоже так кажется.
Люк выглянул в окно.
– Буду счастлив уехать из Вичвуда. Не нравится мне это место. Как говорит мисс Хамблби, здесь слишком много зла. Этот гребень Эш так грозно нависает над городом.
– Кстати, о гребне Эш. Что там с Эллсворти?
Люк несколько сконфуженно засмеялся:
– Ты имеешь в виду кровь на его руках?
– Да.
– Они принесли в жертву белого петуха!
– Боже, как отвратительно!
– Кажется, нашего мистера Эллсворти ждут неприятности. Баттл готовит ему небольшой сюрприз.
– А бедный майор Хортон и не думал убивать свою жену; а мистер Эббот, полагаю, всего лишь получил компрометирующее его письмо от какой-то дамы; а доктор Томас – просто замечательный врач и скромный молодой человек.
– Да он просто надменный осел!
– Ты так говоришь только потому, что ревнуешь его к женитьбе на Рози Хамблби.
– Слишком уж она хороша для него.
– Я всегда подозревала, что она нравилась тебе больше, чем я!
– Дорогая, что за глупости?
– Прости.
Она с минуту помолчала, потом спросила:
– Люк, я тебе сейчас нравлюсь?
Он шагнул было к ней, но она отстранилась от него.
– Я спросила, «нравлюсь», а не «любишь».
– А! Да… очень нравишься, Бриджит… и к тому же я люблю тебя.
– И ты мне нравишься, Люк…
Они улыбнулись друг другу – немного застенчиво, словно только что подружившиеся на празднике дети.
– Нравиться, на мой взгляд, гораздо важнее, чем любить. Это надолго. А я хочу, чтобы то, что есть между нами, длилось очень долго. Я не хочу, чтобы мы просто любили друг друга и поженились, а потом надоели бы друг другу и захотели связать свою жизнь с кем-то другим.
– Да, любовь моя, я понимаю. Ты хочешь настоящего. И я тоже. И то, что есть между нами, будет длиться вечно, потому что это и есть настоящее!
– Правда, Люк?
– Правда, милая. Вот почему я боялся любить тебя.
– И я тоже боялась.
– А сейчас?
– Нет.
– Мы были рядом со смертью долгое время. Но теперь – все позади! И теперь мы начинаем жить…