Принцесса побледнела, слезы брызнули из ее глаз.
— Но ведь ты не можешь навсегда остаться ежом, — воскликнула она, — это нечестно! Я этого не перенесу! Мамочка! Батюшка! Беневола!
И в тот же миг Беневола возникла перед ними — маленькая сверкающая фигурка со стрекозиными крылышками, в венке из лунных лучей.
— Итак? — спросила она. — В чем дело?
— Дело в том, — плача отвечала принцесса, — что я истратила свое заветное желание, а он остался ежом. Неужели вы не можете ничего сделать?
— Я не могу, — сказала фея. — Но ты можешь. Ведь твои поцелуи обладают волшебной силой. Помнишь, как ты исцелила короля и королеву, заживив на их лицах все царапины от ежиных иголок?
— Позвольте, — встревожилась королева. — Но ведь не станет же она целовать ежа. Это было бы совершенно неприлично. Да и небезопасно — она уколется.
Но ежик уже поднял к Озилизе свою острую мордочку, и принцесса взяла его на руки — она давно научилась делать это так, чтобы не уколоться. Взяла и посмотрела прямо в его маленькие сверкающие глазки.
— Я бы поцеловала каждую из тысячи твоих колючек, — сказала она, — только бы помочь тебе.
— Поцелуй меня только один раз — туда, где колючки мои не колючие. Больше мне ничего не надо, ради этого стоит и жить, и умереть.
Принцесса склонила головку и поцеловала то место на лбу у ежика, где колючки только начинаются и шерстка еще совсем мягкая.
И вдруг — вот чудеса! — оказалось, что она стоит, положив руки на плечи молодого человека, губами касаясь его лица — в том самом месте, где лоб переходит в волосы. А вокруг его ног грудой лежат осыпавшиеся стрелы.
Она отстранилась и внимательно поглядела на него.
— Эриций, ты стал каким-то другим, — сказала она, — совсем не похожим на прежнего посыльного из булочной.
— Когда я был невидимым, — отвечал Эриций, — мне открылись многие тайны. Правда, большую их часть я уже позабыл, но две помню до сих пор. Первая тайна заключается в том, что я — королевич. В младенчестве меня выкрал булочник, а на самом деле я сын того самого короля, которого столько ночей колол. Можете представить, до чего это было мучительно — кататься колючим клубком по лицу собственного отца, но я сделал это, принцесса, ради тебя. А также и ради отца. Поеду, расскажу ему все и попрошу его родительского прощения.
— Ты хочешь уехать? — молвила принцесса. — Ах, останься, не уезжай! Что я буду делать без тебя, моего ежика?
Эриций стоял перед ней — красивый и статный, как настоящий принц.
— А что это за вторая тайна, которую ты запомнил из прежней своей ежиной жизни? — поинтересовалась любопытная королева.
И Эриций ответил — но не ей, а принцессе:
— Вторая тайна, принцесса, это то, что я люблю тебя.
— А не было ли там и третьей тайны? — спросила принцесса, опуская глаза.
— Может быть, но раскрыть ее имеешь право лишь ты сама.
— Ах, вот как! — капризно воскликнула принцесса. — Так, может быть, ты знал, что я тоже тебя люблю?
— Ежики, — отвечал Эриций, — очень мудрые существа. И все же я не был уверен, пока ты не дала понять мне этого сама.
— Я — тебе?!
— Конечно. Когда ты поцеловала мою острую мордочку, принцесса, тогда я это понял.
— Ну и дела, помилуй Господи! — вздохнул король.
— Вот именно! — согласилась Беневола. — Но я на вашем месте никого не стала бы приглашать на свадьбу.
— Разумеется, кроме вас, дорогая! — уточнила королева.
— Ну, раз я уже здесь (совершенно случайно, конечно), то ни к чему и откладывать! — бодро заключила Беневола. — Я полагаю, ваше величество, что нынче самое время ударить в свадебные колокола, не правда ли?