Тридцать три года спустя - [18]

После разговора с мэром тревожное чувство не давало ему покоя. Макс Шрекк явно хотел построить в Готэме никому не нужную электростанцию. Но для чего? Он что-то скрывал от всех. Но что? От всего этого Брюсу было не по себе.

Чип открыл дверь кабинета отца и пропустил его внутрь. Макс поднялся навстречу, надев привычную ослепительную улыбку. Пожав руку, Шрекк предложил Брюсу садиться.

— Я бы вам предложил кофе, но моя помощница в отпуске. Слава Богу, он сел в кресло напротив и сейчас же продолжил, — сейчас Рождество и никакой особой работы нет.

Они немного помолчали.

— Мне нравится твое влияние, Брюс, — почему-то тихо проговорил Макс.

— Ну, пока еще у меня никакого влияния нет, — громко и четко ответил мистер Вейн.

— Я тороплюсь с этим проектом, — как ни в чем не бывало продолжал Макс, — потому что вскоре он будет стоить гораздо дороже. А всем известно, что сэкономленный миллион — это заработанный миллион.

Брюс перебросил через стол толстую пачку бумаг.

— Вот заключение комиссии. Дело в том, Макс, что в Готэме полно электричества и мой вопрос заключается вот в чем. Что тебе нужно?

Макс пролистал страницы и, отложив папку, улыбнулся:

— Господи, ну как тебе не стыдно, Брюс! Мы ведь оба занимаемся бизнесом и оба знаем, что чем больше энергии, тем больше власти. А это самое главное в жизни.

— Я буду противником этого проекта, — предупредил мистер Вейн.

— Жаль.

— Я был у мэра и разговаривал с ним. Он тоже против твоего плана.

— Мэры меняются, — философски проговорил Мистер Шрекк. — Ты думаешь, что будешь судиться со мной пятьдесят раз? Не надоест ли такая борьба?

— Я не знаю, — Брюс пожал плечами. — Наверное я не смогу быть таким убедительным, как этот человек-птица.

Макс, как ужаленный, вскочил с кресла. Его лицо исказила гримаса.

"Странная реакция", — подумал Брюс, тоже поднимаясь.

— Человек-пингвин, этот Освальд, Господи, Боже мой… А? Между прочим, ему не повезло в этой жизни больше, чем нам всем вместе взятым.

— Этот Освальд, — перебил его Брюс, — стоит во главе банды клоунов. У меня нет пока доказательств, но я их постараюсь достать. Он… Тебе он не нравится потому, что он — урод?

— Мне все равно, как он выглядит. Просто… — Брюс замолчал, переведя взгляд за спину Макса на дверь кабинета, в которую вошла элегантная блондинка с взъерошенными волосами, вся в бинтах и пластыре.

— К сожалению, сейчас здесь нет моей помощницы. Но…

Макс заметил, что взгляд мистера Вейна устремлен не на него и тоже начал поворачиваться к двери. На полпути его настиг голос Селины:

— Я могу помочь, если нужно.

Она медленно подходила к ним, изящно покачивая бедрами. Удивление и испуг появились на лице мистера Шрекка. Он бросил молниеносный взгляд на Чипа, нерешительно мявшегося у дверей. Тот лишь развел руками.

"Что за чертовщина", — мелькнуло в голове Макса.

Тем временем секретарша подошла к нему и нахально спросила:

— Может, мы поедем куда-нибудь, отдохнем в каком-нибудь ресторане?

Затем, так и не дождавшись ответа, не обращая никакого внимания на обалдевшего Макса, она подошла к Брюсу и тронула пальцами его пиджак.

— Хороший костюм.

— Спасибо, — он кивнул.

— Селина, Селина, Селина… — как заевшая пластинка, повторял Макс.

Она облокотилась о спинку кресла.

— Да, меня так зовут, Максимилиан, — ее голос походил на урчание кошки. — Не нужно повторять так часто мое имя, а то я заставлю тебя купить мне новое.

Не находя, что сказать в ответ, Макс просто представил гостя:

— Это мистер Вейн.

— Да. Мы уже встречались, — выпалил Брюс и понял, что сказал что-то совершенно ненужное.

— Правда? — удивилась Селина.

— Ой… — Брюс замялся. — Извините. Знаете что, я спутал вас с другим человеком! Извините, — промямлил он, стараясь не поднимать глаз на Селину.

— Спутали меня? — переспросила она.

— Да, — кивнул мистер Вейн, — спутал вас. А что, разве я не так сказал?

— Нет. По-моему, не так.

— А что с вами? — Брюс постарался быстро перевести разговор на другую тему и указал на повязки.

Макс был готов разорвать эту улыбающуюся куклу в клочья: "Господи! Сейчас она ляпнет что-нибудь такое!.."

Поэтому, чтобы, не дай Бог, чего не вышло, он тоже задал помощнице вопрос, делая страшные глаза:

— Ты что, упала там, на горнолыжном курорте? И решила прекратить отпуск, вернуться? Да?

Улыбка сошла с лица Селины и, потупив взгляд, она доверительно проговорила:

— Понимаете, это все как будто в тумане. Решительно все, — она потрогала пальцами большой пластырь на лбу. — Ну, не совсем все, конечно… Не полная амнезия.

Она отошла от кресла и принялась расхаживать взад-вперед по кабинету, странно улыбаясь, рассказывая и жестикулируя.

— Я помню сестру Маргарет, которую вырвало в церкви. Я помню, как я забыла одеть трусики в школу и как звали мальчика, который заметил это. Рики Фриберг, — глупая сумасшедшая улыбка исчезла, уступив место не менее глупому выражению трагической скорби, — он умер. Но вчерашняя ночь…

Макс замер. Он готов был выть от злости, что сейчас…

— Ничего не помню.

Он облегченно вздохнул.

— Все как в тумане, — невозмутимо продолжала бредить Селина. Подумать только! Так ведь и умереть можно. Правда?

Брюс понимающе кивнул.