Третий лишний - [32]

Шрифт
Интервал

Недавно в моей записной книжке появились слова: «Чем хуже, тем лучше». Я их списала у Бедной Лизы (опять списала!). Они показались мне чушью, сплошным противоречием. В самом деле, что же хорошего в том, что Лариска отдубасила Клару? Мы раскаялись. Да, было такое. Но Лариска буквально через три дня оказала мне: «Больше всего жалею, что мало ей досталось, но я еще наверстаю упущенное, если она не прекратит шуры-муры с Юркой». До меня сначала не дошло — причем тут Юрка? А притом, сказала Лариска, что он мне нравится.

На меня вдруг нашло просветление. Я спросила: «Может быть, ты с Ленькой не прочь?» — «Да, — сказала Лариска, — не прочь». «Только попробуй», — сказала я. «А что будет?» — «А то, что я тебе за Леньку врежу». «Ха-ха-ха!» — сказала Лариска, потому что она уверена — я на это не способна. Я — тихая мышка. Но тихой мышки уже нет. Ее скушала кошка. И тут мы с Лариской выяснили отношения.

Я сказала, что она дрянь и все такое прочее, что надо уметь хранить верность одному человеку. Это в конце концов красиво, не говоря о том, что порядочно.

Я еще долго бы распиналась об этом, но меня остановила Лариска. Она оказала, опустив глаза (ну прямо ангел!):

— Ты права, Катя. Я учту все твои замечания и буду хранить верность, начиная с Юрки.

Когда Лариска посмотрела на меня, я увидела в ее глазах грустную насмешку. Мне стало стыдно и противно оттого, что я носила решетом воду. Да. А еще от умиления собой. По-моему, когда человек поучает, себя он ставит в пример. Может быть, об этом прямо не говорится, но выходит само собой.

Я поставила себя в пример, а что я знаю о себе в этом смысле? Ленька… Зеленые глаза…

Ну, а Юрка… Юрка был для Лариски всегда недосягаемой вершиной, хотя она с ним тоже целовалась. Но все это, как говорит Лариска, были шуточки, рыбалочный эпизод — не больше. Об этом они и думать забыли. И вдруг!

И вдруг Юрка Дорофеев, эта недосягаемая вершина, препожаловал к Лариске домой. Матери дома не было (слава богу!), и они проговорили весь вечер.

Кстати, у Юрки был разговор о Ларискиной выходке с Марусей. Он закончился не в Юркину пользу. Когда Юрка сказал, что все это ему смешно, Марусю обуял гнев. Она сказала Юрке, что он не отличник, а пятерочник, потому что ему нет дела до класса. Он занят только собой: он знает и ладно, он не списывает — и ладно, в классе ходят на головах — и ладно. Главное, он-то не такой! Грош цена такому человеку!

После этого разговора Юрка пришел ко мне весь расстроенный. «Я не привык, чтобы со мной говорили таким тоном», — сказал Юрка. Я не знала, чем его утешить. Мы долго молчали. Наконец он брякнул:

— Да, Маруся права. И я сделал первый шаг к исправлению. Я порвал все грамоты, которые нахватал на олимпиадах, и съел мелкие клочки.

— Ну и дурак, — сказала я.

— Не дурак, а пятерочник, — поправил меня Юрка. Он горько засмеялся.

— Но я ведь не такая дрянь, как вы все обо мне думаете. — Юрка долго еще кипел, как чайник на медленном огне.

Как ни странно, но Юрку выручил Ленька.

Вчера нам Маруся сказала:

Я заглянула в журнал и поняла, что все вам трын-трава.

— Так давайте ее скосим, — сострил Серега Непомнящий и запел: «А нам все равно!»

— Вот именно, что все равно. Уму непостижимо, как можно забывать распрекрасные обещания, которые вы давали мне в присутствии восьмого «а», или наоборот, восьмому «а» в моем присутствии. Скоро подводить итоги, а где результат?

— Результат на лице, — сказал Ленька, и все засмеялись.

— Остроумные вы ребята — ничего не скажешь, но этого мало.

Да мало — тут она права. Но трын-траву мы все равно скосим! Маруся ведь ничего не знает — мы готовим ей сюрприз.

Как только Маруся вышла из класса, Маленький Рац вскочил на парту, полистал толстую тетрадь и объявил:

— Дежурные по «Скорой помощи на дому» Бубликова, Назаренко.

— А где же «Глагол?» — спросила я (это было одно тайное общество, куда входили ребята, чьи сочинения оценивались такими дробями: 3/2, 4/2, 5/2, 2/2, т. е. кто делал пять и более ошибок).

— Перенеси занятие на завтра.

— Не выйдет, — сказал Юрка. — Завтра в 6.00 заседают «Пифагоровы штаны».

— Ну и пусть заседают. При чем тут «Глагол»?

— А при том, что его гениальный руководитель Катя Бубликова — участник «Пифагоровых штанов». Причем ей нельзя пропускать занятия, — сказал Юрка с нажимом на слове «нельзя».

Все поняли, почему нельзя, и я покраснела. Дело в том, что сегодня я отличилась на уроке математики. Раиса Михайловна, наша математичка, проверила наши самостоятельные работы. Я не дрожала — у меня все было решено. Держусь гоголем, слушаю, кто что получил. И вот она объявляет:

— Дорофеев — пять! Бубликова…

Пауза, и вдруг заговорила быстро-быстро:

— Бубликова, ты хорошая девочка, у тебя много значков, говорят, ты успешно работаешь с пионерами, но тебе — один.

— Как? — сказала я нахально, — ведь у меня точь-в-точь как у Дорофеева.

— Вот поэтому — один.

Юрка не успел мне решить задачку по-другому, как обычно он делал для маскировки, и вот результат.

С Юркой мы в конце концов договорились провести все в один день, только в разные часы.

— С кого начнем? — спросила Лариска, когда мы вышли на улицу.


Еще от автора Лилия Петровна Сорокина
Дети Сталинграда

Тяжелая ноша легла на плечи детей-сталинградцев в дни великой битвы на Волге. Лишенные родителей, крова, собранные в Дубовский детский дом, они должны были вернуться к жизни. Точнее, их надо было вернуть! Вернуть куском хлеба, терпением, бессонницей тех, кто заменил им отца и мать.


Рекомендуем почитать
Федька

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Гафиз

В зоологическом саду был молодой красивый лев, рожденный здесь, в неволе. Его звали Гафизом. Вскормила его и воспитала собачка Майка. Майка дожила до глубокой старости и, тем не менее, щенилась, когда раз, когда два ежегодно. Она была нежной и заботливой матерью, тщательно вылизывала своих детенышей.


Ослиный тормаз

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Постное масло

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Интернат

Повесть о жизни подростков в интернате в послевоенные годы, о роли в их жизни любимого учителя, о чувстве родства, дружбы, которые заменили им тепло семьи.


Еврейский колхоз

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.