Третье тело - [8]
— Да она в стадии трупного окоченения! — воскликнул кто-то.
Я почувствовала на руке манжетку аппарата, измеряющего давление. Мое тело соскользнуло с сиденья, съехало к двери.
— Погоди, — сказал кто-то еще, — мне надо сфотографировать.
— О чем вы говорите? — послышался еще один голос. — Всего десять минут назад она ходила и говорила!
Вспышки сверкали у меня под носом, но я не мигала.
— Ты что, с ума сошел? — снова заговорил первый. — Даже скоротечное трупное окоченение не наступает так быстро.
— Спроси кого хочешь, Тони. Мы все ее видели.
— Попытайся нащупать пульс. Может, он просто поддерживал ее и передвигался с ней как с куклой? Но это не объясняет…
— Ты закончил со снимками, Крейн? — спросил один из полицейских. Потом он же весело обратился ко мне: — Давай-ка, подружка, вставай скорее. Что ты лежишь здесь и позволяешь ему фотографировать тебя, словно какой-нибудь труп? Ты же не знаешь, что он потом сделает с твоими фотографиями.
— Подожди, когда здесь не останется гражданских, а потом уж шутки шути, — сказал кто-то другой. — Может, она просто в шоке.
— Шейла? — со стороны пассажирской дверцы раздался голос Марти.
— Марти, — слабо шепнула я.
Я задыхалась.
— Шейла, ты сделала это. Ты смогла.
Что сделала? Позволила ему меня убить, а потом убить во второй раз? Внезапно я так разозлилась, что просто не смогла лежать недвижимой. Гнев напоминал прежде живший во мне огонь, но не такой сильный и явственный. Я вздрогнула и села.
Кажется, теперь воздух с трудом ловил мужчина со стороны водительского сиденья.
— Вот видите! — торжествующе воскликнул тот, кто ратовал за теорию шокового состояния.
У одного из них в руках оказался фонарик, и он направил луч на меня. Я вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза, тоненькие косички рассыпались по плечам.
— Господи!
— Боже мой!
Они попятились.
С трудом пропустив воздух в распухшее горло, я сказала:
— Мне нужно прокатиться. Вы хотите пощупать мне пульс? Думаю, не стоит этого делать, сами здоровее будете.
Марти вновь подала мне свою куртку. Мы вместе ехали в «кролике», за нами следовали машины полицейских и фургончик судебно-медицинских экспертов. Марти лучше меня самой знала, где нашла меня.
— Как тебя зовут на самом деле? — спросила она по дороге. — Могу ли я с кем-нибудь связаться и рассказать о тебе?
— Нет. Для них я уже несколько лет как мертва.
— Ты уверена в этом? Ты хоть созванивалась с ними?
Я призадумалась, а потом спросила:
— Если бы твоя дочь стала проституткой, а потом умерла, ты бы хотела узнать о таком?
— Да, — тут же ответила Марти. — Всегда лучше знать горькую правду, чем пребывать в неведении.
Я опять немного помолчала, а потом назвала имена родителей и их телефон. По правде говоря, меня не заботило, расстроит их новость или нет.
Марти подала мне маленький блокнотик и попросила записать, даже включила в салоне свет, чтобы было лучше видно. Вновь из моих пальцев ушла обжигающая боль. Держать ручку было ужасно неудобно, и все же я умудрилась написать то, что хотела Марти. Покончив с этим, я сунула блокнотик в ее сумочку и выключила свет.
— Где-то здесь, — сказала она через полчаса. — Тебе не кажется? Ты ничего не чувствуешь?
— Нет, — ответила я. Моя могила не давала о себе знать так, как звал меня Ричи. Фары «кролика» осветили три банки из-под кока-колы, лежавшие рядком у обочины, и я вспомнила, что уже видела эту гроздь жестянок, когда забралась по склону и вышла на дорогу. — Здесь, — сказала я.
Марти остановилась, следом за ней встали три полицейские машины. Кто-то дал мне фонарь, и я пошла по краю обочины, отыскивая собственные следы или что-то знакомое. Сломанный куст ежевики, раздавленный папоротник, дерево с причудливо изогнувшимися ветвями — все это осталось в моей памяти с полудня.
— Вон там. — Я показала вниз по склону.
— Хорошо. Не трогайте ничего, — отозвался полицейский по имени Джо.
Другой коп принялся натягивать вдоль дороги желтую ленту.
— Но…
Сейчас меня посетило странное чувство. Я подумала, что Шейла прожила ровно столько, сколько хотела. Мне ничего не было нужно — только одеяло из могильной земли, под которым я вновь забудусь вечным сном. Когда Джо пошел за чем-то к своей машине, я ступила на склон и направилась домой.
Я отбросила ветки с двух других женщин и легла рядом с их телами, думая о своей короткой жизни. Кому-то я помогла, кому-то — причинила боль, и столько же я успела сделать за свои две первые жизни.
Я посыпала свое тело землей, даже на лицо насыпала и не моргала, когда земля попала в глаза. Но потом подумала, что рано или поздно меня увидит Марти, которой, наверное, лучше видеть меня с закрытыми глазами. И я их закрыла.
![Кошачья беда](/storage/book-covers/0e/0e526bf3e1a6a523f7f68a28dee664742f57c1fe.jpg)
Из всех вещей, которые обнюхивал кот, немедленных действий требовала только та дрянь, что льется изо рта. Ее необходимо было тут же зарыть, даже если в наличии не оказывалось ни грязи, ни песка, в противном случае кто-то еще может унюхать и проведать все, что знал кот. А самое важное в жизни — быть единственным источником информации…Рассказ из мистической антологии о кошках «Финт хвостом».
![За гранью снов](/storage/book-covers/f1/f1c394b0398a7b590c732cb4169c26aaf1b77a79.jpg)
На протяжении всей своей жизни злой колдун искал и захватывал тех, кто владел хотя бы долей магической силы. Он пообещал своему будущему ученику, что его младшие брат и сестра никогда не будут испытывать холода и голода, и хитростью запер детей в хрустальное сердце…Мэтт Блэк умеет разговаривать с вещами и слышит мысли людей. Она вступает в контакт с удивительным домом и вместе со своими друзьями помогает дому совершить перевоплощение.