Товарищ Жан - [7]
Была еще одна группа русских, обязанных жить в здании миссии, правда, их квартиры были значительно меньше просторных апартаментов, где обитали дипломаты и местный шеф СВР. Шифровальщики, сотрудники внешней разведки, занимавшиеся шифровкой и дешифровкой секретных депеш, теснились в каморках рядом с центром спецсвязи. Во времена Холодной Войны шифровальщики практически были узниками здания миссии при ООН из-за страха КГБ перед тем, что кто-нибудь из них перебежит на Запад или будет завербован. В те дни офицеры службы безопасности КГБ встречали шифровальщиков и их семьи в аэропорту, везли прямиком в здание миссии и, в буквальном смысле, держали их там под замком до тех пор, пока им не наставала пора возвращаться в Россию. Потом их под охраной везли в аэропорт и сажали в самолет. СВР сняла многие из ограничений КГБ, касающихся шифровальщиков, но условия их проживания в Нью-Йорке оставались довольно печальными. "Четыре семьи с детьми вынуждены были делить одну крохотную ванную комнату и маленькую кухню, — вспоминал Сергей. — Помню, как одна из жен шифровальщиков сказала мне: «Я мечтаю о том дне, когда у меня будет своя плита, и я буду пользоваться не одной, а всеми конфорками»".
Шестой, седьмой и восьмой этажи представительства охранялись особенно тщательно и считались сверхсекретными объектами. На шестом работали представитель России в ООН и высшие чины российского дипкорпуса. Седьмой занимали шифровальщики. На восьмом располагались резидентуры СВР и ГРУ. Этот этаж еще называли "подводной лодкой" из-за экстраординарных мер безопасности, предпринятых во время строительства здания. Специальная группа технических специалистов прилетела тогда в Манхэттен из Москвы, чтобы вести работы только на этом этаже. Они закрепили на бетонном полу, стенах и потолке всего этажа толстые пружины, на которых, в свою очередь, была установлена совершенно независимая внутренняя конструкция таким образом, что она нигде не соприкасалась с внешними стенами здания. Другими словами, это внутренне помещение фактически висело в воздухе внутри основной постройки.
Стены "подводной лодки" были толщиной 5–7 сантиметров. Их основой служили металлические плиты, сваренные друг с другом. Сварные швы были проверены рентгеном на наличие микротрещин. Для дополнительной защиты техники КГБ покрыли стены паутиной из металлической проволоки, которая постоянно вибрировала, генерируя так называемый "белый шум", напоминавший Сергею жужжание дешевого трансформатора для игрушечной железной дороги.
Он как-то спросил у врача СВР, не вреден ли этот постоянный звук для слуха. Тот сказал, что нет. Однако Сергей не поверил ему и позже жаловался, что этот шум преследует его до сих пор. Из-за таких утолщенных стен потолок был на 30 сантиметров ниже, чем в других помещениях здания.
В "подводной лодке" не было окон, ее не соединяли с внешним миром телефонные линии, а компьютеры, находящиеся внутри, не были подключены к интернету. Даже электрическая проводка и система вентиляции были полностью автономны, чтобы исключить возможность проникновения извне.
Львиную долю полезной площади "подлодки" занимала СВР, остальное принадлежало ГРУ. В то же время, обе эти резидентуры были совершенно независимы и доступа друг к другу не имели. Посол был единственным "чистым" дипломатом, имевшим право заходить в "подлодку".
После того как офицер СВР проходил через несколько постов охраны на нижних этажах миссии, он поднимался лифтом или по лестнице в приемную на восьмом этаже и оказывался перед двумя металлическими дверьми без каких-либо табличек или других обозначений. Одной пользовались сотрудники СВР, другой — сотрудники ГРУ. На двери СВР была медная пластина, из которой торчала дверная ручка, но не было замочной скважины. Чтобы открыть дверь, нужно было прикоснуться каким-нибудь металлическим предметом, например, обручальным кольцом или монетой, к головке болта в правом нижнем углу пластины. При контакте болта с медной пластиной цепь замыкалась, и электрический замок открывался, иногда награждая посетителя разрядом тока.
Дверь вела в маленькую гардеробную. Дело в том, что в резидентуре не разрешалось находиться в куртках и пиджаках из-за того, что в них можно было спрятать документы или миниатюрный фотоаппарат. Офицеры СВР оставляли в шкафчиках свои пиджаки, сотовые телефоны, ноутбуки и другую электронику. Видеокамера фиксировала всех, кто в эту комнату заходил. Ее установили после того, как у нескольких офицеров кто-то вытащил деньги из кошельков, оставленных в куртках. Следующая тяжелая стальная дверь с четырехзначным цифровым замком вела из гардеробной комнаты в резидентуру.
Секретарь, сидевший возле двери, записывал всех, кто входит и выходит, и указывал точное время. Коротенький коридорчик слева вел в главный коридор длиной метров 30, по обе стороны которого находились кабинеты. В связи с тем, что нью-йоркская резидентура была одной самых больших и самой важной в СВР, там были представлены все линии (отделы) Службы, а именно: линия ОТ (Опер-техника), линия Н (Нелегалы), линия ЭР (Экономическая разведка), линия РП (Радиоперехват), линия X (Научно-техническая разведка), линия ВКР (Внешняя контрразведка) и линия ПР (Политическая разведка), которая была самой большой и самой важной. Резиденты всегда назначались из числа сотрудников линии ПР. Еще в резидентуре был свой архив, называвшийся "Система Контакт". В комнате архива хранилось полтора миллиона микрослайдов, большинство из которых содержало информацию об американских гражданах. На этаже была еще "фотокомната". Дело в том, что СВР не пересылала донесения своих офицеров в письменном виде посредством диппочты, а вместо этого фотографировала каждый отчет и отправляла пленку в Центр, где ее проявляли и печатали. За исключением документов, имевших особую ценность, оригиналы сжигались после фотографирования.
![Признания шпиона](/storage/book-covers/2a/2a59bb72095cdec7d7bf14d03aa0e8912bde7d00.jpg)
Эта книга написана на основе 50-часового интервью, взятого автором в американской тюрьме Александрия у Олдрича Эймса, кадрового офицера ЦРУ, осужденного в 1994 году на пожизненное заключение как "агент КГБ". Кроме того, Пит Эрли использовал высказывания и интервью ответственных сотрудников ЦРУ и ФБР США, бывшего КГБ СССР, СВР и ФСБ России, родственников и друзей Олдрича и Розарио Эймс…
![Камень Апокалипсиса](/storage/book-covers/9d/9d10fe4f878da683abe8d395cfded2dd0cdbe430.jpg)
Обычный камень?Нет. Бесценный артефакт, побывавший в руках Спасителя. Артефакт, вот уже две тысячи лет странствующий по свету, словно в поисках идеально честного судьи, который, согласно легенде, обретет благодаря ему силу самого Христа!Мистическая сказка?Но почему тогда на ладони судьи Эвана Спенсера, получившего камень в наследство от коллеги, выступает странный стигмат?И какая сверхъестественная сила теперь помогает ему найти настоящего виновника в деле об убийстве девочки-подростка, за которое вот-вот осудят невиновного?Возможно, истину знает лишь один человек — старик священник, посвятивший всю свою жизнь изучению реликвий христианства…
![Из прошлого](/storage/book-covers/14/14c59a020ee6979a44dad0ef0b66305fe4a10b3a.jpg)
Бениамин Бранд – врач и журналист, родился в Польше, из которой его родители вместе с детьми бежали от нищеты и антисемитизма в Советский Союз. Как и многие представители своего поколения, Бранд стал свидетелем и участником событий, оказавших роковое влияние на судьбы советских евреев. Учёба в еврейской школе Харькова, первой столицы Советской Украины, участие в литературной еврейской жизни, встречи с еврейскими писателями и поэтами привели Бранда в журналистский техникум, окончив который, он уехал в Биробиджан. Получив второе, медицинское образование, он не переставал писать и печататься в еврейской прессе – в газете «Биробиджанер Штерн», в журнале «Советиш Геймланд».
![Какие они разные… Корней, Николай, Лидия Чуковские](/storage/book-covers/60/60a4c5baa25a8aa50fc3f2baa6eb674cdc7881bd.jpg)
Книга Евгения Никитина, кандидата филологических наук, сотрудника Института мировой литературы, посвящена известной писательской семье Чуковских. Корней Иванович Чуковский (настоящее имя – Николай Корнейчук) – смело может называться самым любимым детским писателем в России. Сколько поколений помнит «Доктора Айболита», «Крокодилище», «Бибигона»! Но какова была судьба автора, почему он пришел к детской литературе? Узнавший в детстве и юности всю горечь унижений, которая в сословном обществе царской России ждала «байстрюка», «кухаркиного сына», он, благодаря литературному таланту, остроумному и злому слогу, стал одним из ведущих столичных критиков.
![Жизнь на волоске](/storage/book-covers/8d/8d91420a5a96414c116e25f8e384535f623293b6.jpg)
В своих рассказах болгарский писатель рассматривает проблемы риска, мужества и храбрости, проявляемых человеком в экстремальных, опасных для жизни ситуациях. Герои рассказов, наряду с военнослужащими, — люди труда разных профессий и возрастов. Такие непредвиденные ситуации складываются не только в воинской, но и в повседневной жизни — пожары, несчастные случаи, аварии. Книга предназначается для широкого круга читателей.
![Заяшников Сергей Иванович. Биография](/storage/book-covers/61/61ee03c360f7ee3dcb3cdfe4e2730c94cb67b2e8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Титан](/storage/book-covers/75/754889a4c3c46815fc550537ec64e6a72be50c50.jpg)
Книга о выдающемся итальянском мастере эпохи Возрождения — Микеланджело. В книгу вошли документы, письма, сонеты, отрывки из древних мифов, воспоминания современников Микеланджело, дающие представление о великом мастере и его эпохе. Книга богато иллюстрирована: фотографии, фрагменты произведений художника, наброски, рисунки.
![Таврида: земной Элизий](/storage/book-covers/60/60b294373acb0f91184eb70a0e9fafc7d10bad8f.jpg)
Ирина Николаевна Медведева-Томашевская (1903–1973) – литературовед, жена пушкиниста Бориса Викторовича Томашевского. Крым был любимым местом отдыха семьи Томашевских, а Пушкин – главным в их жизни поэтом. В книге «Таврида: земной Элизий» соединились наука и поэзия: очерки на основе документальных материалов об истории полуострова с 1760-х по 1830-е годы и описание путешествия Пушкина по Крыму. Издание дополнено письмами Дмитрия Сергеевича Лихачёва.