Тэтчер и тэтчеризм - [148]
Хотя тэтчеризм как фактор, определявший общественно-политическое развитие Великобритании, стал достоянием истории, печать тэтчеризма, и печать весьма отчетливая, ощутимо присутствует в британском обществе и в виде конкретной политики, и в виде изменившейся системы общественных отношений.
Не уходит в прошлое и тэтчеристское "склонение" в России. Причем чисто личностный аспект интереса к нему неизбежно перемещается в более широкую сферу интереса к тэтчеризму как общественному явлению, и я вижу в этом своего рода знак, побуждающий по крайней мере начать разговор о нем.
В тексте книги уже были даны некоторые оценки и даже интерпретации тэтчеризма, содержащиеся в работах британских политологов. Однако отрывочность этих суждений, привязка их к сугубо конкретным сюжетам глав не позволяли дать сколько-нибудь цельного представления обо всех этих толкованиях. Между тем без этого мои собственные суждения оказались бы лишенными того ценнейшего контекста, вне которого они во многом теряют смысл.
Несмотря на отмеченное выше разнообразие точек зрения и толкований тэтчеризма, их все же с большей или меньшей натяжкой можно свести к трем основным подходам.
Первый из них, который целесообразнее всего квалифицировать как идеологический, свойствен чаще всего либо наиболее непримиримым оппонентам неоконсерватизма, либо, наоборот, его решительным сторонникам. Как те, так и другие рассматривают тэтчеризм как идейно-политическую силу, стремящуюся коренным образом изменить (к лучшему или худшему) социально-экономическую и политическую ситуацию Британии. Сторонники тэтчеризма полагают, что реализация этого "генерального проекта" не только улучшает экономическую и социальную ситуацию в стране, но и поднимает моральные и этические стандарты британского общества[465]. Со своей стороны, противники тэтчеризма рассматривали и рассматривают его как стратегию, нацеленную на укрепление экономической и политической власти правящего класса, и особенно финансового капитала. В то же время между самими критиками тэтчеризма слева возникли и сохраняются достаточно глубокие разногласия. Одни представляют тэтчеризм как "постфордистскую" силу, стремящуюся реализовать новый "ге-гемонистский проект", основанный на концепции "двух наций"[466], тогда как другие делают акцент на авторитарном и популистском его характере[467].
В противоположность "идеологической" интерпретации, свойственной ограниченному числу исследователей, большинство авторов делают акцент скорее на "инстинктивных", нежели идеологических, аспектах тэтчеризма. Причем некоторые из них пытаются вообще игнорировать "идеологическое" измерение. Наиболее известная формула такого рода принадлежит Питеру Ридделу, одному из наиболее авторитетных и глубоких исследователей тэтчеризма. В обеих книгах, посвященных правлению Тэтчер, он приводит одну и ту же формулу: "Тэтчеризм в самой своей сути - это инстинкт, серия моральных ценностей и подходов к лидерству, нежели идеология. Это результат ее воспитания в Грэнтхеме, ее привычки к упорному труду и ответственности за семью, ее неудовлетворенных амбиций, ответственности и патриотизма"[468]. К "инстинктивной" интерпретации можно отнести и определение, которое дает Питер Дженкинс в книге "Революция миссис Тэтчер", где он пишет, что тэтчеризм - это "больше стиль, чем идеология"[469].
Серьезный вклад в аргументацию толкователей тэтчеризма как порождения или, точнее, проявления "инстинкта" внесла одна из ближайших сотрудниц Тэтчер, хорошо знающая ее лично, Ширли Летвин. В изданной в 1992 г. книге "Анатомия тэтчеризма" она рассматривает этот феномен как совокупность традиционных моральных ценностей, которые составляли квинтэссенцию британского характера и менталь-ности, но где-то с конца прошлого - начала нынешнего столетия стали постепенно "стираться" и вытесняться иными, привнесенными извне стереотипами. Тем не менее в полустертом состоянии традиционная мораль сохранялась, и заслуга Тэтчер состояла в том, что она "оживила" и привела в действие эти находившиеся в "полудреме" изначальные характеристики. Причем и сама Тэтчер, утверждает автор, делала это не сознательно, а скорее инстинктивно, под влиянием растущего несоответствия между чисто британским, "настоящим" началом и тем наносным, "социалистическим" элементом, который во все большей мере стал доминировать в обществе и государстве. Главными компонентами традиционной морали Летвин считает индивидуализм и рациональность, и именно органичное сочетание их обоих является тем главным, что отличает британскую нацию от остальной Европы, где эта органичность отсутствовала.[470]
Из традиционной морали Летвин выводит и все основные установки и подходы тэтчеризма, включая и ее национализм, который является не чем иным, как средством защитить все ту же неповторимую британскую мораль от поглощения европейским этатизмом и социализмом.
Между этими двумя крайними версиями тэтчеризма располагается промежуточный вариант, определяющий тэтчеризм как "набор политических идей", являющихся своего рода "руководством к действию". Однако в отличие от "идеологического" направления этот вариант, наиболее четко сформулированный известным британским политологом Денисом Каванахом, квалифицирует указанный набор не как проявление определенным образом ориентированной идеологии, а как исходящий из "системы ценностей"
![Сэкигахара: фальсификации и заблуждения](/storage/book-covers/80/80faccd9cb98ea4c1b1f214dc044c99bfc90a1bb.jpg)
Сэкигахара (1600) — крупнейшая и важнейшая битва самураев, перевернувшая ход истории Японии. Причины битвы, ее итоги, обстоятельства самого сражения окружены множеством политических мифов и фальсификаций. Эта книга — первое за пределами Японии подробное исследование войны 1600 года, основанное на фактах и документах. Книга вводит в научный оборот перевод и анализ синхронных источников. Для студентов, историков, востоковедов и всех читателей, интересующихся историей Японии.
![Оттоманские военнопленные в России в период Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.](/storage/book-covers/8b/8ba25fd558aaf18130f51a8997d5be8e03b68233.jpg)
В работе впервые в отечественной и зарубежной историографии проведена комплексная реконструкция режима военного плена, применяемого в России к подданным Оттоманской империи в период Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. На обширном материале, извлеченном из фондов 23 архивохранилищ бывшего СССР и около 400 источников, опубликованных в разное время в России, Беларуси, Болгарии, Великобритании, Германии, Румынии, США и Турции, воссозданы порядок и правила управления контингентом названных лиц, начиная с момента их пленения и заканчивая репатриацией или натурализацией. Книга адресована как специалистам-историкам, так и всем тем, кто интересуется событиями Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., вопросами военного плена и интернирования, а также прошлым российско-турецких отношений.
![Секрет Черчилля](/storage/book-covers/b3/b34999063745ddad0a4b14b3475e77e46111fe25.jpg)
Книга «Секрет Черчилля», принадлежащая перу известного во Франции, Бельгии, других европейских странах и США журналиста Э. Н. Дзелепи, посвящена периоду последних лет второй мировой войны и первых лет послевоенного периода. Она представляет собой серьезное и весьма интересное исследование, написанное на основе изучения богатого документального материала и широкого круга мемуарных источников. Главная тема книги — раскрытие коварных замыслов Черчилля в последний период войны и первые послевоенные годы, его стремления разжечь пожар новой мировой войны, объединить все империалистические, все реакционные силы для «крестового похода» против СССР.
![Загадка завещания Ивана Калиты](/storage/book-covers/45/45560ef4b6bbd48b6e8d681718fe859e6e9fd46d.jpg)
Книга доктора исторических наук К.А. Аверьянова посвящена одному из самых интересных и загадочных вопросов русской истории XIV в., породившему немало споров среди историков, — проблеме так называемых «купель Ивана Калиты», в результате которых к Московскому княжеству были присоединены несколько обширных северных земель с центрами в Галиче, Угличе и Белоозере. Именно эти города великий князь Дмитрий Донской в своем завещании 1389 г. именует «куплями деда своего». Подробно анализируются взгляды предшествующих исследователей на суть вопроса, детально рассматриваются указания летописных, актовых и иных первоисточников по этой теме.
![Чрезвычайная комиссия](/storage/book-covers/3f/3fe92b5b0554db1be4d20933d8d09d7c49250d54.jpg)
Автор — полковник, почетный сотрудник госбезопасности, в документальных очерках показывает роль А. Джангильдина, первых чекистов республики И. Т. Эльбе, И. А. Грушина, И. М. Кошелева, председателя ревтрибунала О. Дощанова и других в организации и деятельности Кустанайской ЧК. Используя архивные материалы, а также воспоминания участников, очевидцев описываемых событий, раскрывает ряд ранее не известных широкому читателю операций по борьбе с контрреволюцией, проведенных чекистами Кустаная в годы установления и упрочения Советской власти в этом крае. Адресуется массовому читателю и прежде всего молодежи.
![Монголия в XIII–XIV веках](/storage/book-covers/21/211ebe4f0db29aa0abd46e1a15cb72b2508aed85.jpg)
Опираясь на монгольские и китайские источники, а также широкий круг литературы, автор книги подробно описывает хозяйство, политические и социально-экономические институты, состояние культуры монгольского народа в период господства монгольских завоевателей в Китае (1260–1388).