Тайны Зимнего дворца - [4]
— Ахъ, это ты Карель?
Ладно, я за тобой посылалъ, такъ какъ чувствую себя нехорошо, да, очень нехорошо. Докторъ хотѣлъ пощупать пульсъ, но Николай выдернулъ руку.
— Не пульсъ откроетъ тебѣ мою болѣзни, она сидитъ глубоко въ моемъ сердце…
Скажи, сколько мнѣ остается жить?
Карель на него посмотрѣлъ съ недоумѣніемъ.
— Государь, человѣческая жизнь въ рукахъ божьихъ.
— И немного въ своихъ собственныхъ, прервалъ его царь съ гордостью.
Недоумѣніе Кареля возростало, дыханіе замерло, ему казалось, что онъ понимаетъ слова своего властелина, но въ тоже время страшился ихъ понять.
— Я царствовалъ долѣе, чѣмъ всѣ мои предки, продолжалъ государь, пора мнѣ на покой.
Такого же мнѣнія, мои друзья, англичане, прибавилъ онъ горько улыбаясь; они рѣшили положить оружіе не раньше, какъ я сойду съ трона. Но Карель, ты вѣдь меня знаешь, и значитъ понимаешь, что я съ короной разстанусь не иначе, какъ съ жизнью.
Судьба меня призвала на тронъ, который мнѣ не предназначался; я держалъ бразды правленія мощной рукой, ломая, какъ соломенку все, что только осмѣливалось мнѣ сопротивляться; германскія правительства смотрѣли на меня, какъ на своего спасителя, покровителя, и я могъ ихъ считать, почти моими вассалами! а теперь почва колеблется подъ моими ногами.
Эти послѣднія слова онъ произнесъ еле внятнымъ голосомъ и замолкъ на нѣсколько мгновеній, снова предавшись своимъ думамъ; затѣмъ точно пробудившись отъ тяжелаго сна, царь обратился къ Карелю:
— Сколько мнѣ остается жить?
Государь, жизнь человѣка въ рукахъ божьихъ, какъ я ужь имѣлъ честь сказать. Безуменъ и преступенъ тотъ врачъ, который осмѣливается опредѣлять срокъ жизни здороваго человѣка. Кто не знаетъ возраста вашего величества никогда не повѣритъ, что вамъ шестидесятый годъ! Вы еще долго проживете для блага Россіи!
— Если я не умру для ея спасенія! эти слова государь произнесъ совершенно невольно и самъ того не сознавая.
За этими словами послѣдовало общее молчаніе, которое для Кареля показалось цѣлой вѣчностью. Государь, опустивши голову, зашагать по кабинету. Вѣтеръ врывался въ комнату сквозь открытое окно, да пушка постоянно потрясала воздухъ своими громовыми раскатами.
Наконецъ царь остановился передъ Карелемъ и спросилъ его спокойнымъ голосомъ:
— Какой ядъ убиваетъ въ нѣсколько дней безъ мученій и не оставляя слѣдовъ?
Карель молчалъ.
— Я тебя спрашиваю!! крикнулъ Николай голосомъ передъ которымъ дрожали храбрѣйшіе
— Государь… хотѣлъ отвѣтить Карель, но вмѣсто отвѣта бормоталъ что-то непонятное.
Наконецъ, собравшись съ духомъ Карель, имѣвшій обыкновеніе дѣйствовать рѣшительно, отвѣтилъ уклончиво:
— Есть много родовъ яду… но токсикологія, наука, въ которую еще не достаточно углубились чтобы можно было… Николай его не слушалъ, предавшись снова теченію своихъ мыслей; вдругъ онъ прервалъ уклончивые слова своего лейбъ-медика:
— Синильная кислота и никотинъ вѣдь — дѣйствуютъ мгновенно? Карелъ утвердительно кивнулъ головой.
— Значитъ это не годится, продолжалъ государь, какъ бы самъ съ собой разговаривая:
— Я не долженъ умереть внезапно, объ этомъ черезъ чуръ бы заговорили; я хочу пролежать нѣсколько дней; какое дѣйствіе производитъ стрихнинъ? продолжалъ монархъ.
Карель молчалъ.
— Кажется, что этотъ ядъ всасывается въ кровь? спросилъ государь, не обращая вниманія на молчаніе своего доктора.
Но видя упорное молчаніе Кареля, онъ продолжалъ, дѣлая удареніе на каждомъ словѣ:
— Что же, я вѣдь тебя спрашиваю!
— Государь…
— Безъ лишнихъ словъ, отвѣчай коротко и ясно на мой вопросъ!
— Иногда…
— Ладно! годится! никакихъ слѣдовъ, или почти никакихъ. Его дѣйствіе медленно и больной умираетъ постепенно, не теряя сознанія.
Карель вторично утвердительно кивнулъ головой.
Николай сталъ снова расхаживать по кабинету молча, повѣсивъ голову и погрузившись въ раздумье. Отъ времени до времени онъ останавливался передъ докторомъ безмолвно, смотрѣлъ на него въ упоръ, и опять начиналъ ходить, а мысли бродили далеко. Наконецъ онъ остановился и прошепталъ такъ тихо, что самъ еле слышалъ свои слова:
— Карель, мнѣ нуженъ стрихнинъ.
Карель поблѣднѣлъ какъ полотно, вся его кровь прилила къ сердцу, онъ едва могъ дышать, хотѣлъ говорить но не могъ выговорить ни слова.
Между тѣмъ Николай отошелъ отъ него и остановился у открытаго окна, любуясь на разбушевавшуюся стихію.
Западъ все таки побѣдитъ! воскликнулъ онъ, нервно сжимая кулаки, потомъ обратился къ Карелю:
— Я хочу имѣть стрихнину, повторяю тебѣ, завтра же принеси мнѣ.
Вѣрный слуга упалъ на колѣни къ ногамъ своего повелителя.
Крупныя слезы капали изъ глазъ его; онъ схватилъ руку государя и покрывая ее поцѣлуями, едва могъ заставить себя выговорить;
Государь, что хотите вы дѣлать?
Николай бросилъ на его холодный и презрительный взглядъ вопрошая.
— Съ какихъ это поръ осмѣливаются меня распрашивать.
Слезы душившія лейбъ-медика, мѣшали ему отвѣчать.
Николай продолжалъ растроганнымъ голосомъ.
— Ты мнѣ служишь ужь многіе годы, Карель, ты сопровождалъ меня во всѣхъ моихъ путешествіяхъ, ты видѣлъ, что мнѣ стоило повѣсти бровью, чтобъ передо мной, падали лицъ какъ властелины такъ и рабы!
— Неужели, мой вѣрный слуга, ты хочешь чтобъ я сложилъ корону, и чтобъ подобно какъ въ баснѣ, ослы приходили лягать раненнаго льва! Развѣ ты хочешь, чтобъ тѣ, которые трепетали передо мной, радовались моему несчастью, и отворачивались бы отъ меня! Чтобы пигмеи смѣялись надъ павшимъ гигантомъ!
![Дневник русского солдата, бывшего десять месяцев в плену у чеченцев](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Наблюдательными образованный русский солдат С. Беляев, попав в плен к чеченцам во время Кавказской войны, оставил нам ценнейшие заметки о быте и традициях горцев 40-х годов XIX в.
![Поморы](/storage/book-covers/1c/1c670badc2d9d60548e5a4d2ebd153c4fa4d4669.jpg)
Роман Евгения Богданова посвящен рыбакам и зверобоям Мезенского залива Белого моря. Он охватывает важнейшие этапы в истории рыболовецкого колхоза с момента его организации до наших дней. Две книги — «Поморы» и «Берег Розовой Чайки» уже издавались в Архангельске и в Москве в издательстве «Современник». Третья книга — «Прощайте, паруса!» публикуется впервые.
![Капитан Большое Сердце](/storage/book-covers/05/05bba7578c7ef20d0e9727f4861a40e9331fc538.jpg)
Повесть об экспедиции к Северному полюсу капитана Дж. В. Де Лонга на пароходе «Жаннета» в 1879–1881 годах.
![Прогулки по Испании](/storage/book-covers/d0/d0609133c137e4350be27a07be2af470b8ecad89.jpg)
Как и едва ли не для каждой страны, для Испании существует свой стереотип: коррида, фламенко, вино, Кармен… И, разумеется, этими образами Испания не только не исчерпывается, но даже и не начинается. Она удивительно красива и многолика, эта страна между Пиренеями и морем.Неутомимый путешественник Генри Мортон приехал в Испанию не за стереотипами — он хотел увидеть страну изнутри, окинуть ее взглядом «доброжелательного постороннего», чтобы понять, принять и восхититься. «Испания» Мортона — книга такая же разноликая, контрастная, солнечная и сумрачная, величественная и карнавальная, чинная и вольная, как и страна, которой она посвящена.
![Рыцарь Бодуэн и его семья. Книга 2](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Гиблая слобода](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.