Тайна одной находки - [4]

Шрифт
Интервал

Оставаться в этих местах не имело смысла: погода, весьма неустойчивая в высокогорных областях, с ночи начала портиться. Нависли тучи, срывались обычные на нагорье крупа и град. Боясь застрять где-нибудь на обледенелых склонах, мы поторопились в лагерь и немедленно радировали в Лхасу «папаше» Кай Фыню о найденных в пустыне остатках американского самолета. Кадильницу, блокнот, Васины фотографии и кое-какие обломки, прихваченные нами, как вещественное доказательство, решили передать после окончания экспедиции лхасским властям.

Я, как и всякий другой на моем месте, конечно, поинтересовался обрывками сохранившихся на страницах блокнота записей. Однако не думаю, что внимание всякого другого с такой же силой приковали бы к себе два обрывка каких-то непонятных фраз, с какой они приковали меня. Во всяком случае, Вася, когда я показывал ему эти обрывки, сперва равнодушно пожимал плечами. Да и разумно ли придавать такое значение какой-то «зауми» из блокнота американского агента, когда наш отряд в это время нашел в горах графит, этот довольно надежный предвестник каменного угля.

Однако я время от времени уделял внимание хранившемуся у меня блокноту Джонсона. Насколько можно было установить по уцелевшим остаткам разрозненных фраз и отдельным словам, владелец записывал туда всякую всячину: случайные мысли, впечатления, долги… Так, например, он должен был получить с какого-то Дика 50 долларов. Сохранились такие обрывки записей: «аэродром почти готов…», «Тиб… монастыри — сокровищ… всяких богат…», «переговоры далай-лам… опять прерв…», «наша миссия… ни с чем», «горы…», «леденящий хо…» и т. д. Среди более или менее понятных по смыслу обрывков только два заставили меня глубоко задуматься. Они были написаны чернилами авторучки, один в начале, другой в середине предпоследней страницы. Вот они: «…не царапается даже алмазом моего кольца…», «…лмаз скользит по… как ноготь по стеклу…» Остальной текст был безнадежно размыт. На последней же странице шли карандашные записи совершенно незначительного содержания — с жалобами на тибетскую кухню, скуку и бессонницу.

Нетрудно было догадаться, что в заинтересовавших меня строках говорилось о каком-то предмете. Но что это был за предмет, на котором алмаз, самое твердое из всех известных нам веществ, не мог оставить даже царапины?

Первое время Вася попросту отмахивался от записок американца. Бегло перелистав перед сном странички блокнота и прослушивая мой перевод (английским он владел плохо), Вася недовольно кривил обветренные добела губы.

— Выбрось ты эту чепуху, — посоветовал он как-то мне. — Ну, кого может заинтересовать все это?

Что ж, я согласился бы с Васей, если бы не эти две записи. Еще и еще возвращался я к ним, пока понемногу, уже незадолго до нашего возвращения в Лхасу, заинтриговали они и моего друга.

— Хм! Не царапается алмазом моего кольца… Алмаз скользит, как ноготь по стеклу… Но какой алмаз! Может быть, на кольце у Джонсона была «самой чистой пробы» стекляшка? — Пальцами с въевшейся в кожу грязью он рассеянно полистал блокнот, попытался при свете угасающего дня рассмотреть под лупой размытые страницы. — Кажется, «победит» или лучшие сорта идущей на резцы стали не царапаются алмазом?

— Едва ли Джонсон стал бы отмечать это. К тому же подобные вещи в условиях Тибета…

— Пожалуй, ты прав, — согласился Вася. — Но тогда что же это может быть?

— Я думаю, — сказал наконец после долгого молчания Вася, — что разгадку таинственного «нечто» следует искать только там, где протекала деятельность американцев, — в районе Лхасы.

…Лхаса. Неповторимые в своей легкости строгие прямые контуры тринадцатиэтажного дворца Поталы, вынесенного на вершину горы. Зеленые волны парков и садов среди бело-голубой расцветки каменных и глинобитных построек. Монастырь Джоканг с башнями, горящими на солнце позолотой. Галдеж торговцев. Скотоводы в бараньих шубах, купцы в широких войлочных шляпах с оружием за поясами. Сапожники, шорники, портные, кузнецы, резчики по дереву или камню, работающие прямо на улицах возле своих мастерских. Увешанные тюками яки, верблюды, лошади, мулы, доверху груженные кладью машины. Отряды добровольцев, уходящих на строительство Сикан-Тибетской дороги.

Начальник базы Кай Фынь встретил нас, что называется, с распростертыми объятиями. Он был очень доволен результатами экспедиции. Благодарил также за находку остатков американского самолета. Наше сообщение он уже давно передал правительственным органам.

Правда, мы не задержались долго в заваленной образцами горных пород и минералов комнате Кай Фыня: он был сильно загружен делами и собирался срочно выехать на строительство Сикан-Тибетской дороги. Ему было сейчас не до загадочных фраз в блокноте погибшего американца.

А что мог разъяснить нам Ван Син, до отвала накормивший нас тыквенной кашей. Выслушав внимательно наш рассказ о находке в пустыне и гибели Джонсона, Ван Син сказал:

— Никто не знает, где нашел Джонсон этот предмет. Но он чаще всего околачивался по монастырям, ведя интриги с реакционно-настроенными ламами. Вероятнее всего, что где-то в монастырских стенах он обратил внимание на загадочное «нечто». Почему бы вам не попытаться начать розыски с монастырей, хотя бы с ближайшего из них, Сэра, ограбленного американцами? Я берусь устроить вам свидание через моих знакомых с монастырским настоятелем. Зовут его Нагалор.


Еще от автора Владимир Васильевич Карпенко
Тучи идут на ветер

Роман об активном участнике Гражданской войны, организаторе красных конных частей на Дону, из которых впоследствии выросла легендарная конная армия, — Борисе Мокеевиче Думенко. Уничтоженный по клеветническому навету в 1920-м, герой реабилитирован лишь спустя 44 года. Обложку делал не я. Это издательская.


Щорс

Книга В. Карпенко рассказывает о жизни легендарного начдива, героя гражданской войны Н. Щорса. О том, как он со сформированным им же Богунским полком устанавливал Советскую власть в освобожденных от петлюровцев районах Украины. Автор использует в своей книге архивные материалы и воспоминания соратников Щорса. Книга рассчитана на массового читателя.


Рекомендуем почитать
Далет-эффект. Да здравствует Трансатлантический туннель! Ура! Судовой врач

(+) Собрание фантастических произведений в 21 томах. … В восьмой том «Миров Гарри Гаррисона» включены три романа: «Далет-эффект» (1970), «Да здравствует Трансатлантический туннель! Ура!» (1972) и «Судовой врач» (1970). … © 1993 Издательская фирма «Полярис», оформление, составление, название серии  … …


Чувство долга. Чума из космоса. Фантастическая сага

(+) Собрание фантастических произведений в 21 томах. … В пятый том «Миров Гарри Гаррисона» включены три романа: «Чувство долга» (1962), «Чума из космоса» (1965) и «Фантастическая сага» (1967). … © 1993 Издательская фирма «Полярис», оформление, составление, название серии … …


Рождение Стальной крысы.  Стальная крыса идет в армию

(+) Собрание фантастических произведений в 21 томах. … В второй том «Миров Гарри Гаррисона» включены два романа из цикла «Стальная Крыса»: «Рождение Стальной Крысы» (1985) и «Стальная Крыса идет в армию» (1987). … © 1992 Издательская фирма «Полярис», оформление, составление, название серии  … …


Империя двух миров

Осваивать космический фронтир в другую галактику по доброй воле не отправится ни один житель Земли. Придется использовать проверенный Диким Западом и Австралией рецепт: выслать туда отбросы общества, насильников, наркоторговцев, убийц и грабителей. Сильные выживут, пооботрутся и, глядишь, пригодятся родной планете. Теперь проклятые и изгнанные возвращаются, чтобы подчинить себе империю двух миров. Только вот если на Киллиболе миновало от силы полтысячи лет, то на Земле и Луне — больше миллиона...


Путь на Голгофу

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Парус и веер

«Смерть. Мы должны сказать спасибо Криофонду, что забыли значение этого слова. Смерть — так наши предки называли заморозку без возможности разморозки. Сон, от которого нет пробуждения. В начале третьего тысячелетия победа над болезнями и смертью считалась одной из главных целей науки. На рубеже XXI–XXII веков эта цель была достигнута. Мы получили пренебрежимое старение и частоту несчастных случаев в рамках статистической погрешности. Но эффект этого великого открытия оказался неожиданным…» Победитель специальной номинации «Особое мнение» на НФ-конкурсе «Будущее время» 2018 г.