Тайна космического терминала - [4]
Ищущий да обрящет
Впоследствии это библейское изречение не раз приходило на ум Мишелю Дебре, когда он вспоминал о выпавших на его долю приключениях... Из опасения прослыть легковерным чудаком, а еще хуже - фантазером Дебре решил до поры до времени никому не рассказывать о воскрешении из мертвых. Скорее всего, это бы ему удалось, если бы по пути в Киншасу он не встретил Ганса Фиша, много лет проработавшего врачом католической миссии в Чинкасе, а теперь возвращавшегося домой, в Европу. Его можно было без всяких оговорок отнести к числу настоящих знатоков Африки, познакомившихся с ней не из окна туристского автобуса. Сыграла свою роль и медицинская профессия немца. Одним словом, после недолгих колебаний этнограф поделился с ним увиденным у пигмеев-тва. Фиш воспринял услышанное вполне серьезно. - Что ж, ничего невозможного тут нет. Хотя, как и вы, я могу лишь строить догадки относительно биологического механизма подобных чудес, - заметил он. - У меня самого был почти такой же случай... То, что Дебре узнал от немца, заставило его срочно изменить маршрут и отправиться в Чинкасу. По словам Фиша, неподалеку от этого городка жил гри-гри, славившийся на всю округу как искуснейший лекарь. Однажды, рассказывал доктор, в миссию принесли маленького мальчика с явными признаками запущенного столбняка. Несмотря на все усилия Фиша, состояние малыша быстро ухудшалось и вскоре стало критическим. Тогда мать, которой врач сказал о неминуемом летальном исходе, забрала ребенка, чтобы отнести его к гри-гри. Через два дня, будучи в полной уверенности, что мальчик умер, немец навестил эту семью, намереваясь дать матери денег на похороны. К своему огромному изумлению и не меньшей радости, он обнаружил малыша живым, больше того - его состояние значительно улучшилось. А спустя неделю мальчик полностью выздоровел. После этого Фиш неоднократно ездил к колдуну - его звали Обете - и свел с ним близкое знакомство. Конечно же тот утверждал, что ему помогает верховное божество. Однако не склонный к мистике немец был убежден, что секрет кроется в весьма мощном гипнотическом воздействии на пациента самого гри-гри, которое мобилизует все жизненные силы организма. Различные снадобья, применяемые им, играют только вспомогательную роль. - Передайте Обете от меня привет, и, я уверен, он ответит на все ваши вопросы, - предложил Фиш, когда Мишель сообщил о своем намерении обязательно повидать столь искусного знахаря-врачевателя. ...В Чинкасу Дебре приехал уже под вечер. Со слов доктора-немца он знал, где живет гри-гри, и решил не терять времени, а сразу отправиться к Обете, рассчитывая переночевать у него. За долгие месяцы, проведенные в африканской глуши, Мишель привык обходиться без всяких удобств, которых, кстати, было бы глупо ожидать в крохотном мотеле захудалого городка, больше похожего на большую деревню. Взятый им в Чинкасе проводник, просивший называть его на европейский манер - так ему по крайней мере казалось - Папо Волде, хорошо знал дорогу. Поэтому до места обитания гри-гри они добрались без приключений. Тукуль Обете состоял из нескольких приземистых хижин с коническими крышами, в свете луны напоминавших обнесенные изгородью гигантские термитники. Почти вплотную к ним подступал густой кустарник. Подъезда к тукулю не было. Поэтому Дебре пришлось остановиться на дороге метрах в пятидесяти от жилища. Первое, что привлекло его внимание, был странный всхлипывающий крик, периодически нарушавший ночную тишину. Сперва протяжное "у-у-у!" на одной ноте, затем звук постепенно повышался, пока не обрывался резким "уп!". Как будто кто-то вдруг затыкал рот кричавшему. "Гиены", - пренебрежительно махнул рукой Папо Волде и отправился на переговоры с хозяином. Дебре присел на лежащий у обочины большой камень. И тут же, словно по команде невидимого наблюдателя, в ночи возникли новые звуки. Никто из известных этнографу живых существ так кричать не мог. Больше всего это походило на падающую с деревьев на крышу весеннюю капель: "тук-тук-тук". Пауза. И снова: "тук-тук-тук". Минут через пять в кустах мелькнули зеленые огоньки. Вглядевшись, Мишель увидел, как из сплетения ветвей показалась курносая морда с круглыми стоячими ушами. Потом другая, еще одна и еще. Страха Дебре не испытывал, поскольку твердо знал, что гиены никогда не нападают на человека. Правда, вели они себя более чем странно: бесшумно выплывали из темноты и медленно обступали его живым полукругом. Между тем непонятный стук стал громче и чаще. Хотя этого, конечно, не могло быть, но французу показалось, что он каким-то неведомым образом воздействует на зверей. Словно бы подгоняемые им, из кустов выходили все новые и новые гиены. В считанные минуты их набралось, наверное, несколько десятков. В физике есть понятие критической массы, когда начинается цепная реакция. Нечто сходное сейчас происходило с гиенами. По мере того как нарастало их возбуждение, скопище пятнистых тел стало все заметнее колебаться взад-вперед, как бы намереваясь броситься на человека, но в последний момент все же не решаясь сделать это. То тут, то там возникали мимолетные завихрения, мелькали тяжелые лапы и оскаленные зубы. Напряжение перед приближавшейся схваткой, казалось, наэлектризовало сам воздух подобно тому, как это бывает перед грозой. Не в силах больше вынести его, Дебре хотел закричать, бросить что-нибудь, чтобы отогнать гиен, но горло перехватил спазм, а руки отказались повиноваться. "Только этого мне и не хватало: быть разорванным трусливыми собаками у дверей африканского колдуна. Жаль, если тайна гри-гри останется нераскрытой..." успел подумать этнограф, и в ту же секунду непонятный стук внезапно смолк. Донесся чей-то протяжный крик, похожий на зов о помощи: "А-а-ать!" Звери замерли как вкопанные. У Дебре мелькнула мысль, что он слышал предсмертный вопль проводника, разорванного гиенами. Сейчас они лавиной ринутся на него. Отсрочка истекла. Однако произошло нечто неожиданное. По массивным телам пробежала дрожь. Звери буквально отряхивали с себя наваждение подобно вылезшим из воды собакам. Затем, не издав ни единого звука, они исчезли в кустах. Только теперь француз почувствовал, как его покидает оцепенение. Он поднял руку и вытер выступивший на лбу холодный пот. Ему еще никогда не случалось быть так близко от неминуемой смерти. Можно сказать, он спасся просто чудом. Не успел Дебре прийти в себя, как со стороны тукуля по земле заплясал яркий луч электрического фонаря. Когда свет приблизился, француз разглядел, что фонарь нес высокий худой африканец, за которым торопливо семенил Папо Волде. Обете - а кроме гри-гри здесь больше некому было быть - остановился в двух шагах от Мишеля и довольно бесцеремонно направил на него луч фонаря. Вид у этнографа, очевидно, был испуганный, потому что колдун, успокаивающе подняв вверх ладонь, пробасил: - Вам нечего бояться. Испытание вы выдержали. Ваши помыслы чисты. Он произнес эту фразу поочередно на киконго, лингала и суахили. Последнюю Мишель понял без перевода. От неожиданности у него отвисла челюсть: здешний гри-гри каким-то необъяснимым образом узнал то, о чем говорил ньянга у пигмеев! Но ведь это невозможно! Дебре зажмурился и изо всех сил ущипнул себя за руку, чтобы убедиться, что все происходящее не пригрезилось ему. От острой боли, током отдавшейся в мозгу, Мишель невольно вздрогнул. Однако, когда он вновь открыл глаза, ничего не изменилось. По-прежнему перед ним стоял колдун с фонарем, а рядом переминался с ноги на ногу проводник. За ужином, который, несмотря на поздний час, сноровисто собрал на стол гостеприимный гри-гри, Дебре был настолько поглощен обрушившимися на него событиями этой ночи, что даже не почувствовал вкуса юума - похожего на пудинг местного деликатеса из арахиса и бананов со специями, обильно политых пальмовым маслом. Он продолжал думать о загадочных здешних феноменах и лежа в гамаке, который хозяин приготовил для гостя в одной из хижин тукуля. Прежде всего следовало попытаться классифицировать их. С гиенами дело вроде бы было ясно. Африканцы верят, будто гри-гри обладают властью над зверями, которые выполняют их мысленные приказы. В действительности ничего сверхъестественного тут нет. Это всего лишь результат длительной оригинальной дрессировки, основанной на знании повадок диких животных. Кстати, по словам Папо Волде, когда он подошел к тукулю, гри-гри сидел с тамтамом у входа. Некоторое время он играл на нем, не обращая внимания на пришедшего, а потом вдруг поднялся и сказал, что пора идти к приехавшему с ним белому человеку. Откуда Обете стало известно о французе, Папо Волде не представлял, но клялся, что сам ничего не говорил колдуну о Дебре. Ему можно было поверить, так как гри-гри оказался осведомлен о куда более поразительных вещах - содержании беседы этнографа с ньянгой и его предсказаниях относительно ждущих его, Мишеля, испытаниях. Причем первое из них явно устроил Обете. Единственное объяснение выглядело слишком неправдоподобным. Получалось, что африканские колдуны способны поддерживать друг с другом телепатическую связь. Если все же допустить это, то выходит, что он находится на верном пути и остальные пророчества пигмея тоже рано или поздно сбудутся. Когда утром Дебре спросил об этом Обете, тот лишь загадочно улыбнулся. Но поскольку француз продолжал расспросы, гри-гри разразился длинной тирадой на суахили, в которой прозвучало предупреждение против поспешных выводов. Белый человек слишком нетерпелив. Настоящая мудрость заключается в умении ждать. Никто не смеет торопить высшее божество. Оно само решает, когда наступает время свершиться предначертанному судьбой. Этнограф возразил, что слишком трудно ждать неизвестно чего, да к тому же следующее испытание может окончиться не столь благополучно, как с гиенами. Однако больше ничего от колдуна так и не добился. Зато он посвятил Дебре в некоторые секреты своего врачебного искусства. Его главный постулат сводился к принципу подобного. Например, для лечения болезней, при которых на коже выступают пятна, нужны пятнистые листья, а при заболеваниях глаз в лекарство добавляют порошок из сушеных глаз грифов. Ну и, конечно, нужно знать магические заклинания и обряды, иначе, по уверению Обете, любые снадобья окажутся бесполезными. В отношении последнего приходилось верить гри-гри на слово, ибо строго научных методов проверки просто не существовало. В реальности остального Дебре мог убедиться сам. На полках просторной аптеки-амбулатории, которой служила колдуну специальная хижина, лежали кипы каких-то листьев, стеблей, корешков, мешочки с семенами, стояли металлические банки с порошками и склянки с настойками. В углу кучей были сложены сушеные ящерицы, а с потолочной балки свисали вяленые обезьяньи хвосты, похожие на черные резиновые шланги. Гри-гри был настолько любезен, что предложил пожить у него несколько дней, если француз хочет поближе познакомиться с его способами лечения. Однако Дебре, поблагодарив, отказался. Дел у него и без того много, а научиться чему-нибудь за такой короткий срок все равно невозможно. Колдун понимающе кивнул головой и, как показалось этнографу, с затаенной иронией пожелал ему счастливого пути. Первое время после встречи с повелителем гиен Дебре пребывал в постоянном напряжении, поскольку новое испытание могло последовать в любой момент. Но дни проходили за днями, таинственные силы, вознамерившиеся проверить его, никак не проявляли себя, и Мишель постепенно успокоился. Чему быть, того не миновать, философски решил он и с головой ушел в экспедиционные дела. Еще в Париже этнограф наметил попробовать разобраться в таком загадочном, чисто африканском феномене, как люди "львы", "леопарды", "гепарды", "гиены", "крокодилы". По всей Тропической Африке местные жители верят в то, что члены подобных тайных обществ не только могут на расстоянии отдавать приказы диким зверям, но и сами способны перевоплощаться в них. Ученые, исследовавшие эти легенды, пришли к выводу, что речь идет об особом психическом состоянии человека - они назвали его линкатропией, при котором происходит кратковременное помешательство в результате самовнушения. Надев на себя шкуру какого-нибудь зверя, участник магического обряда воображал себя им и абсолютно точно копировал его повадки. По свидетельству очевидцев, он даже внешне становился похожим, скажем, на льва или леопарда. Однако это не объясняло другую сторону проблемы: почему звери-покровители порой ведут себя так разумно, словно бы в них действительно перевоплотился человек или же они выполняют его приказы. Взять хотя бы гиен, не на шутку испугавших Дебре. Возможно ли вообще парапсихологическое общение с дикими животными? Или же речь идет только о технике, пусть более тонкой и изощренной, но аналогичной той, которой пользуются укротители? Короче, вопросов оставалось предостаточно. ...Атлантическое побережье Камеруна издавна пользуется мрачной славой "страны леопардов". И вовсе не из-за того, что тут в изобилии водятся эти грозные хищники - их хватает и в других районах Африки, - а потому, что здесь процветали тайные союзы людей-зверей, прежде всего "мамбела", секта "людей-леопардов". Когда по приезде в Дуалу этнограф стал расспрашивать о них, то попал в тупик. Все - и правительственные чиновники, и миссионеры, и европейцы, прожившие в Камеруне десятки лет, - подтверждали, что "люди-леопарды" существуют до сих пор. Но вот как выйти на них, не знал никто. Не менее обескураживающими были и суждения о том, чем занимаются мамбела. Одни говорили, что это тайная секта ритуальных убийц; другие считали их обыкновенными бандитами, рядящимися в леопардовые шкуры, чтобы переложить ответственность за убийства на безвинных зверей. Третьи вполне серьезно уверяли, будто мамбела - это колдуны, которые с помощью магии превращаются в леопардов и держат в страхе местное население. После недельного пребывания в Дуале Дебре начал было отчаиваться, когда счастливый случай свел его с принцем Бика Акиа. Этот потомок одного из знатнейших здешних родов да к тому же выпускник Сорбонны, преподававший в местном университете, слыл знатоком психологии африканцев, причем помимо звания профессора, вероятно, обладал и иными более экзотическими титулами. Во всяком случае у него были связи с мамбела, и он сумел уговорить их предводителя побеседовать с французом. Тайная встреча была назначена в полночь на лесной поляне, неподалеку от деревни Эдеа. ...Машина едва ползла, осторожно проталкиваясь сквозь плотную стену дождя. Свет фар разбивался на мелкие светящиеся осколки, так что дорогу почти не было видно. Наконец принц Бика Акиа свернул на обочину и заглушил мотор. - Пожалуй, лучше переждать, - предложил он. - Ливень скоро кончится. - А мы не опоздаем? - озабоченно спросил Дебре, которому вовсе де улыбалось из-за дождя упустить столь важную встречу. - Не беспокойтесь, тут рукой подать, а времени еще много, - заверил Бика Акиа. Его прогноз сбылся. Действительно, ливень вскоре прекратился так же внезапно, как и начался. Когда они добрались до обусловленного места, стрелки часов показывали без двадцати двенадцать. Значит, встреча состоится, с облегчением подумал этнограф. Стоило Дебре вылезти из машины, как на него обрушилась невообразимая какофония всевозможных звуков. Ночные джунгли кричали, свистели, ревели, хохотали, жалобно скулили на разные голоса. Шумовое оформление сопровождало их до самой поляны, так что казалось, будто они идут не по лесу, а по какому-то фантастическому лабиринту, населенному невидимыми таинственными существами. И Мишель подумал, что если каждое появление мамбела перед людьми вызывает такой концерт, то вполне понятно, почему африканцы наделяют душами диких зверей. Француз со спутниками остановились посередине небольшой поляны, и тут же от темных зарослей отделилось светлое пятно. Когда человек приблизился, этнограф даже вздрогнул, так он был похож на вставшего на задние лапы леопарда. Морду зверя образовывал капюшон, все тело закрывала пятнистая шкура, а хвост волочился по земле. Подойдя к принцу, "человек-леопард" произнес какую-то длинную фразу и лишь после этого удостоил своим вниманием Дебре. - Все в порядке, - перевел Бика Акиа. - Он советовался с высшим духом. Оказывается, тот, уж не знаю, за какие такие заслуги, проникся к вам симпатией. - Не иначе сыграло свою роль испытание гиенами, усмехнулся про себя Мишель. - Ваши помыслы чисты, вам можно доверять. Поэтому мамбела готов ответить на ваши вопросы. Их у Дебре было припасено немало. - Прежде всего, кто такие "люди-леопарды"? - выпалил он первый из них и, не дожидаясь ответа, поспешил выложить остальные. Принц стал переводить. "Человек-леопард" слушал не перебивая, лишь время от времени понимающе кивая скрытой мордой-капюшоном головой. Потом начал отвечать: - Мы - стражи Мбока, создателя и защитника людей... - Что это значит? - в недоумении остановил Бика Акиа этнограф. Тот улыбнулся: - Чтобы вам было понятно, я буду не просто переводить, но и постараюсь объяснять сказанное доступными для вас понятиями. У Дебре возникло ощущение, что "человек-леопард", напряженно прислушивавшийся к незнакомой ему речи, тем не менее каким-то образом уловил смысл их слов. Во всяком случае все, что он говорил потом, оказалось вполне понятным этнографу: - Мбок - это вся наша земля и все, что есть на ней: люди, звери, леса, реки, законы, охота, торговля, вера. Мбок - наш прародитель. Чтобы оберегать установленный им порядок, нужны те, кто зовется посвященными. Например, одни из нас, охраняющие реки, зовутся "людьми-крокодилами", потому что крокодил - хозяин реки. За всем, что связано с имуществом и деньгами, следят "люди-змеи", ибо змея - это символ мудрости. Мы же, мамбела, - карающая десница Мбока. Нас называют еще багенге, баймам, вахоке-хоко, нье-нгват и даже симба - "люди-львы", там, где они водятся. Везде, когда нарушаются законы Мбока, мы восстанавливаем справедливость и караем нарушителя. Наши законы расходятся с привезенными тумбола, белыми людьми. Поэтому мы держимся в тени. Но мамбела были и будут всегда, пока существует Африка... Беседа с предводителем "людей-леопардов" затянулась надолго. Ночь была уже на исходе, и сквозь обступившие поляну деревья стал пробиваться слабый свет, когда мамбела встал и бесшумно исчез в лесной чаще. Под конец Дебре сидел как на иголках, ожидая, что в любой момент подвергнется еще одному испытанию. И кто знает, выдержит ли он его на сей раз. Однако, к счастью, эти опасения не оправдались. На обратном пути этнограф задал Бике Акиа давно вертевшийся у него на языке вопрос, с которым не решился обратиться к стражу Мбока: - Неужели они сами верят в то, что могут перевоплощаться в леопардов? - Речь идет не об этом. Коротко не объяснишь, но я все-таки попробую. Вы, европейцы, различаете в человеке тело и душу или, иными словами, материальное начало и мысль. Африканцы же считают, что он состоит из четырех элементов. Три из них присущи всем: тело, сердце и дыхание. Четвертый элемент - привилегии только посвященных, колдунов и людей-зверей. Он зовется "У". Это - некая таинственная сила, дающаяся человеку от рождения. Именно она позволяет ему общаться с дикими животными. - А вы сами как считаете? - Возможно, спрашивать об этом было не совсем удобно, но Дебре очень уж хотелось узнать, как относится к африканскому гри-гри не кто-нибудь, а университетский профессор-африканец. - Вы, тумбола, не можете устоять против соблазна, мерить все привычными европейскими мерками. Однако в Африке они годятся далеко не всегда, ничуть не обиделся принц. - Я вам расскажу о таком случае. Как-то мне пришлось остановиться в хижине одного джу-джу. Я уже начал дремать в гамаке, когда за тонкой стенкой послышался какой-то шум, вернее, шелест травы. Я приподнял голову и увидел, как в дверь вползает огромная черная мамба, чей укус смертелен. Я схватил стоявшее у изголовья ружье, прицелился. Змея, очевидно потревоженная моим резким движением, поднялась на хвосте, готовая к атаке. В этот момент в хижину вбежал джу-джу и схватил мамбу в объятия. Он прижал ее к груди, лаская, как ребенка, а затем вместе с ней выскочил из хижины. Позже колдун объяснил, что эта змея его побратим... - Кто? - Дебре показалось, что он ослышался. - Побратим. Видите ли, сами посвященные верят не в перевоплощение в животных, а в то, что могут вступать с ними в кровное родство. Делается это так. Человек, чувствующий в себе силу "У", выбирает какое-нибудь животное, неважно, зверя, птицу или пресмыкающееся, с которым хочет породниться. С помощью других посвященных он отлавливает его. Потом делает ножом порез на теле этого животного и себе на руке, а затем прикладывает ранку к ранке, чтобы их кровь перемешалась. Отныне между ними заключается союз, который никто не в силах разрушить. Животное отпускают, но впредь оно будет по-прежнему безжалостно ко всем, кроме своего кровника. Стоит тому позвать, и дикий побратим тут же прибежит, приползет, прилетит и будет всячески помогать ему. Причем африканцы уверены, что, если побратима убить, умрет и человек. Признания "человека-леопарда", дополненные принцем-профессором, давали обильную пищу для размышлений. По-видимому, гри-гри имело хотя и весьма своеобразную, но все-таки материальную основу. Правда, неясной оставалась природа "У", но тут Бика Акиа был бессилен помочь этнографу. Кстати, Дебре очень заинтересовала вера африканцев в четыре элемента, присущих человеку. Уж не поэтому ли ему предстоит пройти не два и не три, а именно четыре испытания? При случае нужно обязательно выяснить это, подумал он. А пока... пока он решил непременно повидать "людей-крокодилов", благо принц снабдил их точным адресом в Габоне. Если они действительно могут поддерживать контакт с рептилиями, это будет неопровержимым свидетельством в пользу существования загадочной силы "У". Ведь, по мнению зоологов, дрессировка змей и крокодилов невозможна. Сколько лет на аренах цирков выступают укротители львов, тигров, пантер, даже белых медведей. Но до сих пор не было еще никого, кто бы сумел заставить аллигатора сделать что-либо более содержательное, чем сожрать дрессировщика на глазах у публики. Ни ласка, ни страх на пресмыкающихся не действуют. Словно в ответ на мысли Дебре в тот же вечер в садике перед отелем появился заклинатель змей. Редкое для камерунской столицы зрелище собрало всех постояльцев. В отличие от индийских факиров он работал с похожими на пестрые ленты шумящими гадюками. Впрочем, это тоже был очень серьезный противник, быстротой не уступающий королевским кобрам. Как-то давно Дебре снимал бой мангусты с такой гадюкой: Хотя он поставил минимальную выдержку в одну пятисотую, все кадры вышли расплывчатыми. На сей раз номер с мангустой в программу не входил. Тем не менее собравшиеся с интересом наблюдали, как танцевали змеи, повинуясь волшебной флейте. Секрет этого трюка был Мишелю неизвестен, но он твердо знал, что змеи лишены органов слуха и поэтому игра на флейте тут ни при чем. Он так и сказал об этом заклинателю, когда после представления они остались в садике одни. - Я дам двадцать франков, если ты объяснишь, каким образом заставляешь змей повиноваться, - пообещал этнограф. Африканец лишь вежливо улыбнулся. Когда сумма вознаграждения дошла до ста франков, заклинатель раскрыл французу свой секрет. Оказалось, что все змеи были... его побратимами и поэтому выполняли любые приказы. Да, на самом деле они глухи, но зато хорошо видят и подчиняются дирижерской палочке - флейте, которой он задает им ритм танца. Если бвана не верит, заклинатель готов дать ему возможность убедиться в этом самому. Пусть он возьмет в руки любую из змей, и она не укусит его. Естественно, этнограф предпочел отказаться от смертельно опасного опыта, на что, видимо, и рассчитывал заклинатель. Однако дальше последовало нечто неожиданное. - Если бвана боится моих младших братьев, он может попробовать то же самое со старшим. Он совершенно безобиден. - С этими словами африканец извлек из плетеной корзины трехметрового удава и, прежде чем Дебре успел запротестовать, обвил змею вокруг его шеи. Француз хотел сбросить с себя холодного гада, но, как и тогда с гиенами, руки у него словно отнялись. Он с ужасом почувствовал, что кольца змеи начали сжиматься - сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. К лицу прилила кровь, в висках застучало, глаза полезли из орбит. От страха он, наверное, потерял бы сознание, если бы не спасительная мысль, что заклинатель не может спокойно дать питону удавить белого бвану. Ему придется отвечать за это преступление. Так или иначе, он обязан выручить его. Мутнеющим взором Дебре увидел, как африканец поднял флейту. В тот же миг змея ослабила свои кольца, и он смог глотнуть толику воздуха. - Ты выдержал испытание. Твои помыслы чисты, - услышал француз знакомую формулу. От денег заклинатель отказался, заявив, что лишь исполнил волю Мбока. Нельзя сказать, чтобы после пережитых неприятных минут Дебре горел желанием поближе познакомиться с "людьми-крокодилами". Однако отступать было поздно. Кто знает, не сочтет ли это всемогущий Мбок позорной трусостью и не устроит ли ему еще худшее испытание... ...Первое, что отметил этнограф, когда добрался до Пого, деревни, где жили братья рептилий, была необычная для тропической Африки местность. Холмистая, поросшая кустами и редкими деревьями, она вся была изрыта, как оспинами, множеством стоячих прудов. Очевидно, телепатический телеграф действовал безотказно, потому что Дебре встретил главный "человек-крокодил". "Пакунда, секретарь по крокодилам", - важно представился он. Это был босоногий мужчина маленького роста со вздыбленной шевелюрой и быстрыми движениями, сносно говоривший по-французски. Без всяких наводящих вопросов он рассказал, что в Пого находится "школа-интернат" для отмеченных печатью "У" мальчиков, решивших избрать себе в побратимы крокодилов. Такое родство - дело далеко не простое, поэтому без учебы не обойтись. Относительно учебной программы Пакунда не сказал ни слова, лишь намекнул, что к этой тайне допущены только посвященные. В заключение "секретарь по крокодилам" взялся продемонстрировать приезжему бване, какие добрые отношения существуют у них с побратимами. Для этого в сопровождении ватаги мальчишек они отправились на берег ближайшего озера. В неподвижной воде не было намека на крокодилов. Зато на песке Дебре безошибочно узнал следы их длинных тел и когтистых лап. По знаку Пакунды его ученики зашли в воду и разом тоненько засвистели. Этнограф решил помочь им и тоже начал подсвистывать. Однако "секретарь" немедленно остановил его, строго-настрого велев соблюдать тишину. Прошло минут пятнадцать - двадцать, но крокодилы не появлялись. - Они спят, - сделал вывод Пакунда. - Придется мне самому их разбудить. Он быстро разделся и бросился в озеро. Французу показалось, что его не было целую вечность. Наконец метрах в десяти от берега вынырнула лохматая голова. - Сейчас придут, - буднично сообщил африканец. Вода едва успела успокоиться, как ее гладь в самом центре словно трещиной разрезало нечто похожее на полувсплывшее бревно. И сейчас же неподалеку появились похожие обрубки. Крокодилы были на подходе. Первым на берег вылезло трехметровое чудище. Широко раскрыв пасть, усаженную страшными зубами, и неуклюже ковыляя на коротких лапах, оно подошло к Пакунде и улеглось у его ног, словно домашняя собачонка. На задранной кверху морде явственно читался вопрос: чего вам от меня, собственно, надо? Зачем звали? Внизу так отлично спалось... - Его зовут Авампанго. Он мой брат, - объяснил "секретарь". Потом нагнулся над крокодилом и принялся что-то тихо нашептывать ему. Он нежно гладил вытянутую морду, не страшась зубастой пасти, способной в мгновение ока отхватить руку побратима. Впрочем, крокодил не проявлял ни малейшего желания сделать это, а лишь умиротворенно вздыхал у ног Пакунды. На глазах изумленного этнографа происходил диалог - полунемой, невнятный, - но все-таки диалог. И хотя невозможно было поверить в способность человека общаться с крокодилом, эти двое явно общались! Будто ожидая результатов беседы, прекратили свист и сгрудились вокруг мальчишки, вынырнули и покачивались вблизи от берега два других крокодила. Но вот "секретарь" выпрямился и решительным шагом направился к воде. Тотчас навстречу ему устремилась пара рептилий, тоже вылезших на берег. Последовала отрывистая команда Пакунды, и ученики вступили с ними в игру. Они садились на крокодилов верхом, ложились на них ничком, пускали страшенных чудищ в рысь, нимало не опасаясь ни мощных хвостов, ни оскаленных пастей. Возможно, в этой сцене не крылось ничего таинственного, а здешние крокодилы были давным-давно приучены к таким номерам, однако леденящее кровь зрелище потрясло Дебре. Приблизительно через полчаса, когда этнограф убедился в миролюбии рептилий, Пакунда предложил Мишелю тоже поиграть с Авампанго. - Не бойтесь, я сказал ему, что вы мой друг, - заверил он Дебре. Не без опаски француз приблизился к крокодилу. Тот никак не среагировал. Тогда он рискнул сесть на спину пресмыкающегося. И тут из его глаз хлынул целый поток слез, словно Авампанго горько сожалел, что нельзя пообедать столь аппетитным гостем. Осмелев, Дебре ухватил крокодила за хвост. Рептилия оказалась тяжелой, как бревно, но он все же ухитрился метров пять протащить ее по песку. Когда Дебре вернулся к Пакунде, "секретарь по крокодилам" вытянулся перед ним, словно новобранец перед капралом, и торжественно произнес долгожданную фразу: - Вы выдержали испытание. Ваши помыслы чисты. На этом радостном известии знакомство Дебре с "людьми-крокодилами" закончилось. Итак, экспедиция близилась к завершению. Оставалось найти тот очаг, откуда, судя по легендам, слышанным этнографом от колдунов, пошло гри-гри. Вот только как это сделать, он не представлял. И тут на помощь опять пришел счастливый случай. Впрочем, с некоторых пор у Дебре закралось сомнение относительно кажущейся случайности происходящего. Скорее это было похоже на умысел. Словно кто-то все время наблюдал за ним и в нужный момент вмешивался в ход событий. Еще немного, и Мишель поверил бы во всемогущего Мбока не хуже африканцев. ...Визитную карточку необычного колдуна Дебре углядел рядом с рекламными проспектами на стойке портье в гостинице с трафаретным названием "Африканское сафари", между прочим, одной из лучших в Либревиле. На карточке изящным шрифтом было напечатано: "Люсьен Гванкве, джу-джу, бакалавр искусств. Лечение и советы". Не мешкая француз отправился по указанному адресу. Приемная африканского колдуна ничем не отличалась от стандарта европейских психоаналитиков: письменный стол, кушетка, два кресла возле журнального столика, какие-то таблицы на стенах. - Белых не лечу, - сразу предупредил джу-джу. - Я только предсказываю им будущее. Если вы нуждаетесь в моих услугах, будьте любезны уплатить заранее. - Посмотрев на свои часы, надетые на правую лодыжку, он назвал сумму гонорара за тридцатиминутную беседу. Дебре согласился и вручил деньги, которые колдун спрятал под ступню. После этого прозвучало вступление к разговору: - Я - джу-джу, чье искусство сотворено высшей силой. Я успокаиваю боль, дарю радость, раскрываю перед человеком судьбу, заставляю его петь, даже когда он на краю могилы. Что нужно тебе? - с вежливого "вы" колдун перешел на снисходительное "ты". Когда он говорил, на его лице, как у чревовещателей, не двигался ни один мускул. Перед Дебре сидела точная копия знаменитого Фантомаса. Только физиономия колдуна была черная, да к тому же изрезана ритуальными шрамами. - Я хочу знать, где мне найти родину силы "У", - этнограф решил сразу же взять быка за рога: если для этого джу-джу с дипломом бакалавра действительно нет тайн, пусть укажет точный путь к цели. Иначе нет смысла терять время. - Ты неправильно спрашиваешь. Родина силы "У" - Вселенная... Дебре разочарованно хмыкнул. Как он и опасался, колдун намеревался отделаться космической болтовней, поскольку не знал ответа. - ...Но я могу указать тебе, где найти Бот ба Нгуа, того, с кем говорит Всемогущий... Этнограф чуть не подпрыгнул от радости. Это было то, что надо! - ...Но прежде ты должен пройти четвертое испытание. Разве ты забыл об этом? Француз даже не удивился, что джу-джу в габонской столице знает о пророчестве пигмея-ньянги за тысячи километров отсюда. Главное, что он наконец-то окажется у цели. - Где и когда оно мне предстоит? - с опаской, спросил этнограф. - Здесь и сейчас. Джу-джу поднялся с кресла и направился к письменному столу. При этом француз машинально отметил, что спрятанные под ступню колдуна деньги куда-то исчезли. Он достал из ящика стола длинный капроновый передник и накинул его на клиента, как это делают парикмахеры и зубные врачи. Дебре весь напрягся, приготовившись к какой-нибудь болезненной процедуре. Но африканец всего лишь вручил ему четыре маленьких птичьих яичка и велел легонько зажать их в кулаке левой руки. Потом с неожиданной силой сдавил кулак своими ладонями. Этнограф ожидал, что раздастся хруст и содержимое потечет ему на колени. Ведь не зря же джу-джу предусмотрительно закрыл его передником. Однако случилось нечто невероятное. Он почувствовал, что его пальцы словно одеревенели и не поддаются внешнему давлению. Секунд через тридцать колдун отпустил руку Мишеля и разрешил разжать пальцы. Все четыре яичка целехонькие лежали на ладони. - Возьми любое из них правой рукой и сдави, - предложил джу-джу. Не понимая, для чего это нужно, Дебре выполнил его указание. Но стоило ему чуть-чуть сдавить яичко большим и указательным пальцами, как скорлупа треснула и что-то клейкое потекло по ладони. - Ты выдержал и четвертое испытание, - объявил колдун. - Помыслы твои чисты. Поэтому я могу открыть тебе, где найти Бот ба Нгуа. Его зовут Тиваренг. Он - могон и живет в деревне Винай-сен...
![Лента Мёбиуса](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Книга Судеб](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Исследователи](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Дорога в никуда](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Браслет](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Носорог Марвина](/storage/book-covers/3a/3ac95ebbeae4e1c7ab5a0acf5df9fd7563edc112.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.