Тайка - [6]
— Ой, Тайка-Тайка, скончалася Евгения-то Ивановна, вечная ей память, вечный покой… — Бабушка тяжело осела на пол и заголосила: — Скончалася наша голубушка, золотистая-а!
Тайка, словно среди ночи молнией высвеченную, увидела Евгению Ивановну в тот ослепительный день у колодца. В белом батистовом платке, с выбивающимися из-под него упругими солнечными завитками. Потом, как сидели они втроем в тягучие зимние вечера у огня, расстелив подле плиты веселое клетчатое одеяло, и Евгения Ивановна читала им с Наташей про смешных парнишек Чука и Гека, и про голубую чашку, и про дальние страны… Потом пили мятносмородиновый чай с оранжевыми картофельными кренделями прямо на полу, у огня. И вспомнилось Тайке почему-то, как старательно мыла Евгения Ивановна свою голубую чашку и ставила ее отдельно от всей посуды. И вообще в доме Калинкиных любили голубой цвет, и еще белый… А совсем недавно учительница говорила бабушке: «Мне бы самое главное, Пантелеевна, весну перевесновать, такое это мучительное для меня время!» Значит, не перевесновала…
В ночь накануне похорон выпал снег. Буйный, отчаянный, он обрушился на зеленую землю и белые сады. В беду не верилось. Так все было диковинно. Утром выглянуло солнце. Из-под снега ослепительным зеленым водопадом вырвалась листва. В каждом яблоневом цветке прерывисто дышал крошечный огонек. И сад, казалось, осыпал не капли, а искры. В воздухе стоял птичий взволнованный благовест. Над белой землей плавал угасающий аромат яблоневого цвета.
Дорожка от ворот до крыльца Наташиного дома становилась все шире и грязнее и наконец превратилась в черную слякотную полосу.
Тайка держала Наташу за тонкую холодную руку и с недобрым любопытством разглядывала толпящихся во дворе сельчан. Приходили, кланялись, прощались, негромко переговаривались.
— Хорошо, что гроб-то во дворе поставили. Сколь народу-то пришло проститься!
Тайка волчонком зыркнула на выговаривавшую это Капку-молоканку: «Нашла о чем сказать «хорошо»!»
— Федька! Ну-кося побалуй у меня!
— Наташу-то, видно, мать Евгеньи Ивановны заберет.
— Это котора же?
— Да вон, в кружевной-то черной косынке стоит. Не узнаешь разве? Фершалицой когда-то у нас работала. Полина Яковлевна. Да и супруг-то ихний у нас же доктуром был. Потом он назначение в Белое Крыло получил, там, должно, и по сю пору живут. Не знаю только, Иван-то Михалыч жив ли, нет ли.
— А не возьмут, дак мы и колхозом воспитаем не хуже.
— Не грех колхозу и помочь сироте. Мать-то сколько трудов на наших дуботолков положила!
— Свекровушка моя говорила: не к добру нонче весна ранняя. Так и вышло, — различила Тайка у себя за спиной голос матери.
Наташа вдруг, как бы очнувшись, горячо зашептала:
— Тая, а может быть, мама и не умерла вовсе. А? А заснула. Я все смотрю-смотрю на нее и думаю, что, может, она еще проснется? А? Мне бы только ее глаза увидеть. Я бы сразу все узнала, все поняла… Ты загороди меня, Тая. А?..
Тайка никак не могла взять в толк, чего от нее хочет Наташа. Но когда та протянула руку к лицу матери, послушно заслонила подружку от людей букетом цветов.
«Ой, чего это она!» — Тайка испуганно следила за Наташиными пальцами. Тонкие, почти прозрачные, они легко легли на лицо Евгении Ивановны, коснулись длинных густых ресниц, приподняли веко, открыли глаз.
Он был черно-синий. Тусклый. Влажный. Тайка зажала рот ладонью. Наташа отшатнулась. Глаз прищурился на толпу неподвижным хитрым зрачком. Наташа как-то медленно очень стала падать. Едва успели подхватить ее.
В тот же день девочку увезли в Белое Крыло.
Глава вторая. В ожидании праздника
Не написавшая за всю свою жизнь по доброй воле и двух строчек (даже письма Николаю на фронт за нее писала Евгения Ивановна, хотя Устинья и сама грамоту кой-как знала), Тайкина мать бранилась:
— Бумагу только переводишь! Нет, чтобы сесть за пяльцы, как девушке следно быть, или взять спицы, так она какие-то дурацкие письма пишет!
А Тайке очень уж хотелось рассказать подружке о чрезвычайном событии, случившемся в деревне. Да беда, нет Наташи рядом, вот хочешь не хочешь — пиши. А тут еще мать… Тайка, умудренная опытом прежних откровений с нею, соврала:
— Я, мамка, не письмо, а сочинение. Задали нам на вольную тему. Видишь, уже сколько написала! — и важно пошуршала страницами.
Не потрудившись проверить, правда ли делом занимается дочь, Устинья протопала в горницу. Заваливаясь в постель, наказывала:
— Да не жги керосин-то зря. Какую вам норму задали? Поди, уж хватит писать-то? Тайка, дак заодно и отца накорми. Да смотри у меня без фокусов!
Бабушка отозвалась с печи:
— Не заботься ты, Устинька, я ведь не сплю. Мне так и так сусло караулить надо.
— Ой, бабуня, кулага будет! — Тайка обрадовалась и посадила в тетрадь кляксу.
Да, если бы вы знали, что за блаженство эта кулага, вы бы посадили кляксу, может быть, даже побольше Тайкиной. А между тем кулагу делать очень просто. Хоть попробуйте сами. Испарьте в глиняном горшке в русской печи на вольном духу сахарную свеклу да заквасьте потом сладкий тягучий сироп солодом, а потом заправьте хмельную коричневую массу ржаной мукой да дайте ей попариться в печи, а как остынет, вот вам и кулага. Лучше и духовитей всякого магазинного повидла. И сытная — потому что хлебная.
![Медвежонок Паддингтон и мармеладный лабиринт](/storage/book-covers/b9/b9eec41e51477e68ff5bb000115cf35226ee0280.jpg)
Отправляясь на экскурсию во дворец Хэмптон-Корт, медвежонок Паддингтон надеялся увидеть и узнать много интересного. Он и подумать не мог, что группа туристов примет его за экскурсовода и увяжется за ним по пятам. Чтобы избавиться от назойливого «хвоста», Паддингтону придется проявить чудеса изобретательности…Такой уж это медведь – где он, там никогда не бывает скучно.
![Бабочки](/storage/book-covers/72/7224e180a1ff08910b0e32ccde83fdb86431fd95.jpg)
Одно лето детства герой-рассказчик провел в Саратове и страстно увлекся охотой за бабочками. Собранную коллекцию он показал московскому естествоиспытателю и путешественнику…Рассказ из автобиографического цикла «Чистые пруды».
![Тихон Петрович](/storage/book-covers/8b/8b6002f99e3ab29118bc0e4a181ca3b0fff62091.jpg)
Тихон Петрович, преподаватель физики, был самым старым из учителей, дряхлым и отрешенным от окружающего мира. Рассказчик не только жалел, но и глубоко уважал Тихона Петровича за его научное подвижничество…Рассказ из автобиографического цикла «Чистые пруды».
![Эта книжка про Ляльку и Гришку](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Гадкий товарищ](/storage/book-covers/5d/5d44d6687a0d9646d9132c508766cc9b898e6241.jpg)
«Когда я был мальчиком-гимназистом, то очень любил драться. Самая главная драка бывала у нас после окончания уроков. Мы тогда вели войну с маленькими евреями. Как только наша гурьба выбегала из гимназии, то слышался крик:— Эй! Господа! Кто идет бить жидов?И охотников набиралось всегда много.…И вот раз привели к нам одного еврейчика и сказали, что это наш новый товарищ…».
![Сибирский валенок](/storage/book-covers/48/4861c9b736f766ae44785347c39a668384ff9941.jpg)
В книгу современной писательницы С. Вьюгиной вошли рассказы о детях и их домашних питомцах, о неповторимой красоте русской природы. Герои книги – сибирский кот Валенок, попугайчик Рома, хомячок Конопастик, корова Зозуля, щенок Дик и многие другие.Для среднего школьного возраста.