Вновь при слове «папаша» Флетча словно ударило током, на этот раз даже сильнее.
– А теперь скажи мне, кто едва не стал твоей жертвой?
– Коп.
– О господи.
– Не Бог, всего лишь полицейский.
– Сукин сын.
– Не стоит называть так Кристел.
– Просто удивительно, что у тебя еще целы руки и ноги.
– Я же не убил ее.
– Так это была женщина?
– Я не уточнял, хотя она была в юбке.
– Ты просто попытался ее убить?
– Попытался.
– А что обусловило твои противозаконные действия?
– Она пристала к моему приятелю.
– И где это произошло?
– В Луисвилле, штат Кентукки.
– А что вы делали в Луисвилле, штат Кентукки?
– Ехали на юг.
– На юг? Уж не сюда ли?
– Возможно. А уж в Нашвилл[8] наверняка.
Флетч взглянул на гитару, которую Джек нашел в комнате для гостей. Ее оставил знаменитый исполнитель фольклорных песен, как-то проведший на ферме пару недель. Гитару украшал его автограф. После его отъезда к ней никто не прикасался, и она пылилась на стене.
– Ты музыкант? Джек пожал плечами:
– Мы хотели это выяснить.
– Кто это «мы»?
– Мой приятель и я. Он играет на ударных.
– И где он теперь?
– В тюрьме штата Кентукки.
– А с чего это женщина-полицейский пристала к твоему приятелю?
– Из-за машины, за рулем которой он сидел.
– А почему ее заинтересовала машина?
– Мы же ее украли. – Джек улыбнулся. – Розовый «Кадиллак» с откидным верхом. Старая модель.
– Потрясающе! – Флетч покачал головой. – Вы умыкнули «Кадиллак» до того, как приехали в Нашвилл.
– Конечно. Мы хотели, чтобы нас приняли как королей.
– Хорошенькие из вас вышли короли. Так что произошло?
– Я в нее выстрелил. Не хотел, чтобы она арестовала его. Арестовала моего друга. Я мог бы ничего не делать. В тот момент я даже не сидел в машине. Я мог исчезнуть и спас бы собственную шкуру. Я же не знал, что она не одна. Другие копы оказались у меня за спиной. Меня стукнули по голове дубинкой. Мерзавцы! А потом посадили в тюрьму за покушение на убийство полицейского. Можете вы в это поверить?
– Могу.
– Люди сейчас не ценят верность.
– У полицейских были основания остановить тебя.
– Конечно. Короче, вот так все и произошло. Наверное, в иной ситуации я бы такого себе не позволил.
– Так из чего ты стрелял?
– Из пистолета. Тридцать второго калибра.
– Зачем вам вообще понадобился пистолет?
– Мы купили его. На всякий случай. Мы же путешествовали. Собирались ночевать на природе.
– Ты не сидел в машине, но пистолет был при тебе.
– Я засунул его под рубашку. Я заходил в магазин.
– Ты собирался ограбить магазин?
– Нет. Кому охота грабить супермаркет?
– Тогда почему ты захватил с собой пистолет?
– Он придавал мне уверенности.
– Сынок, у тебе нелады с потенцией?
Брови Джека взлетели вверх.
– Да нет, вроде бы все у меня в порядке.
– Тогда я не понимаю, зачем тебе понадобился пистолет.
– Так и у вас пистолет засунут за пояс. Прямо сейчас.
– По приказу шерифа. – Флетч встал, подошел к стеклянной двери. – Я окружен сбежавшими преступниками. По крайней мере один из них, возможно, и ты – убийца. – Он стоял спиной к Джеку. – Если хорошенько подумать, вы все убийцы. Похищение людей, торговля наркотиками: вы все укорачиваете нам жизнь.
Сквозь пелену дождя Флетч видел фары джипа у самой вершины холма, далеко от оврага. Рассекал темноту и мощный фонарь в руках полицейского, сидевшего рядом с водителем.
– Вы не боитесь стоять у освещенного окна? – спросил Джек. – С учетом сложившихся обстоятельств?
– Нет. – Флетч обернулся к нему. Джек сидел на диване, привалившись к спинке, расслабившись.
– У тебя кожа матери.
– Не везде. – Джек потянулся.
– А почему ты такой загорелый? – спросил Флетч. – Сколько ты просидел в тюрьме?
– Пять недель. А до того меня выпустили под залог. Вот и болтался без дела, загорал. На работу выпущенных под залог берут неохотно. Тем более обвиняемых в покушении на убийство.
– Почему ты не приехал сюда?
– Не хотел вас стеснять. И потом, я дал подписку о невыезде за пределы штата.
– Ты сбежал из федеральной тюрьмы особого режима, пробыв в ней всего пять недель?
– Мне там не понравилось. Шумно. Еда оставляет желать лучшего. Я прочел все книги в библиотеке.
– Ты владеешь карате?
– Есть немного. – Джек вновь удивленно взглянул на Флетча. – А! Вы выходили из дома. Видели, как я уговаривал моих приятелей идти к оврагу.
– Как фамилия здоровяка, которого ты огрел сначала ногой, а потом ладонью?
– Лири. Он сумасшедший.
– А который из них Крайгель?
– Низкорослый, лысый, в очках. Его зовут Крис Крайгель. Значит, вы следили за мной. – Джек взглянул на кроссовки Флетча, джинсы. – Как вам удалось не промокнуть?
– Где Кристел? – Флетч сменил тему разговора.
– Вообще или в данный конкретный момент?
– Вообще. И в данный момент.
– В Индиане.
– Она по-прежнему работает журналистом?
– В некотором роде. Нет. – Джек наклонился вперед. – Ей принадлежат пять радиостанций.
– Какая она, однако, молодец.
– Она называет их денежными машинами. Мы живем, жили около Блумингтона. – Он налил себе молока. – В данный момент она проходит регулярный двухнедельный курс голодания. В специальной клинике. Она уезжает туда каждые полгода. В эти две недели разыскать ее невозможно. Все ее мысли должны быть связаны с потерей веса. Для нее это жизненно важный вопрос. Не похудев, она не может ходить. – По выражению лица Джека чувствовалось, что он очень любит мать. – Ноги не выдержат ее веса. Ее вены… сердце…