Святослав - [6]
Прибывавшие в Константинополь росы поначалу предъявляли печати: послы – золотые, купцы – серебряные, но затем правивший в Киеве князь Игорь согласился с ромеями, что лучше, если послы будут предъявлять еще и грамоты от своего князя: такой-то послал столько-то кораблей. Это позволяло вовремя отделить мирных купцов от разбойников, которых среди росов полным-полно. Если же кто являлся без такой грамоты, то ромеи сажали этих подозрительных под арест и выясняли, кто они такие, затеяв переписку с киевским князем. В случае если задержанные пытались сопротивляться, византийская сторона оставляла за собой право убить их. После улаживания необходимых формальностей приезжих размещали в квартале близ монастыря Святого Маманда – в пригороде, вне стен Константинополя, недалеко от ближайшего участка северной стены города, на европейском берегу Босфора, близ входа из пролива в Пропонтиду (Мраморное море) и в залив Золотой Рог (который росы называли «Суд»). Прибывших росов переписывали и ставили на довольствие. Впрочем, разница между росами, явившимися с грамотой, или без грамоты, невелика. От любого можно было ожидать какого-то бесчинства или в самом Константинополе, или по дороге к нему, где от этих варваров могли пострадать прибрежные поселения ромеев.
Самой настоящей бедой для корабля купца-ромея могла обернуться встреча с таким же купцом-росом. И это притом что князья росов во главе с Игорем обещали пресекать пиратство, но толку было мало. Особенно печальной была участь корабля, выброшенного в бурную погоду на берег и замеченного проплывавшими мимо росами. Высадившись, они могли перебить несчастных, спасшихся от бури, или обратить их в рабство, расхитив уцелевшее имущество. Прекратить подобную практику князья никак не могли, хотя и обещали, что будут наказывать виновных, а росы – впредь помогать потерпевшим кораблекрушение собрать свои товары и продолжить путь>{5}. Наконец, росы могли, встретив в устье Днепра отправлявшихся сюда на ловлю рыбы жителей Херсона, отобрать у них весь улов и самих превратить в корм для рыб. Конечно, лучшие сорта рыбы, бывшей одним из главных продуктов питания ромеев, добывались в Меотиде (Азовском море) и у северных берегов Понта Эвксинского – на Боспоре Киммерийском (в Керченском проливе). Но и устье Днепра херсониты считали своим местом рыбного промысла. Согласно византийскому законодательству рыбаки были обязаны объединяться в общины с жесткой корпоративной этикой, определенной особым уставом. Прибрежная полоса разделялась между общинниками на равные по прибыли паи, со строго установленным расстоянием между этими паями. Границы раздела считались неприкосновенными, срыв промысла не допускался, а срок переделов между частными общинниками определялся в 10-20 лет (между монастырскими рыболовами – в 40 лет)>{6}. Таким образом, поменять место вылова рыбы было практически невозможно, и херсониты выходили в море, каждый раз опасаясь появления ладей росов.
Некоторые купцы росов предпочитали даже не доплывать до Константинополя или, отплыв из столицы ромеев, не возвращаться домой, а зимовать на острове Святого Эферия или где-нибудь поблизости (росы называли эту местность Белобережьем), и грабить проплывающие через устье Днепра корабли, плотно перекрыв таким образом движение по реке. По весне они отправлялись в Константинополь реализовывать всё приобретенное за зиму.
Зная нравы опасных варваров, ромеи установили правило – росы, жившие в Константинополе, могли покидать предместье Святого Маманда группой не более пятидесяти человек и в сопровождении специально приставленного к ним чиновника. Последний должен был разрешать конфликты, которые возникали между гостями и местными жителями в ходе торговли или просто на улице. Чтобы у росов не возникло желания самим разрешить «все проблемы», им запрещалось покидать отведенный для проживания квартал, имея при себе оружие. А чтобы они не пронесли его с собой тайно, группа росов входила в город через одни ворота. Это позволяло их внимательно осмотреть.
В квартале Святого Маманда византийцы селили только росов, но поскольку кроме купцов и послов здесь же постоянно жили и те из них, кто служил в Византии в качестве наемников, разместить можно было лишь ограниченное количество купцов с их людьми. Поэтому в течение лета-осени Константинополь посещало два каравана росов>{7}. Как раз когда начинался мореходный сезон на Черном море, наемники-росы уходили в очередной военный поход либо отправлялись в летние лагеря на учения. Это было не только разумно с той точки зрения, что одни и те же «казармы» попеременно занимали зимой наемники, а летом купцы, но и позволяло избежать здесь столпотворения: ведь в Константинополь прибывало не менее полусотни ладей с росами. И всю эту массу людей бесплатно кормили, все они имели право сколько угодно мыться в банях – таковы были договоренности. И хотя росы получали довольствие не деньгами, а натурой (хлеб, вино, мясо, рыба, овощи) и эти продукты не выдавались им на руки, а предоставлялись в виде готовой пищи, все равно содержание одного такого путешественника обходилось византийской стороне в три золотых за три месяца (срок, на который, согласно византийским законам, иностранцам позволялось посещать Константинополь)
![Илья Муромец](/storage/book-covers/a0/a0ae97e1e05293651e6fbac7e060d26aeabbac9c.jpg)
Имя могучего былинного богатыря Ильи Муромца — защитника земли Русской — знакомо каждому из нас с детства. Но что стоит за этим именем? Реальный ли это человек или лишь некий собирательный образ? И если верно последнее, то имелся ли у этого вымышленного персонажа какой-либо исторический прототип? Или, может быть, сразу несколько прототипов? Автор книги дает свои ответы на эти и многие другие вопросы, тщательно и скрупулезно прослеживает развитие и становление легендарного образа главного богатыря русского эпоса, досконально разбирает все основные версии, высказывавшиеся на сей счет в исторической науке.
![Загадки первых русских князей](/storage/book-covers/02/02c810a34384a55b7b46e67956362237b06d2726.jpg)
Книга представляет собой попытку разобраться в самых запутанных вопросах русской истории IX–X вв., ведь по существу Киевская Русь — это иная цивилизация; мышление человека Средневековья отличалось от сегодняшнего. Временная удаленность событий русской древности, малый круг первоисточников, их ошибочные интерпретации предшествующими исследователями поставили массу вопросов перед современными учеными. Сколько Олегов было среди первых русских князей? Кто погубил киевского князя Игоря? Почему Святославу не «сиделось» в Киеве? Историк А. С. Королев приходит к ошеломляющим выводам: настоящие князья IX–X веков оказываются совершенно не похожими на их летописные портреты…
![Рубикон Теодора Рузвельта](/storage/book-covers/bd/bd0f3d95e8b98b22d701e557501978075ecbffaf.jpg)
Книга «Рубикон Теодора Рузвельта» — биография одного из самых ярких политиков за вся историю Соединенных Штатов. Известный натуралист и литератор, путешественник, ковбой и шериф, первый американский лауреат Нобелевской премии и 26-й президент США Теодор Рузвельт во все времена вызывал полярные оценки. Его боготворили, называли «Королем Тедди» и ненавидели как выскочку и радикала. Книга рассказывает о политических коллизиях рубежа XIX и XX веков и непростых русско-американских отношениях того времени. Книга рассчитана на широкий круг читателей. В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
![Полпред Назир Тюрякулов](/storage/book-covers/44/440c71166afe88166ed3155a673586c4abe214e5.jpg)
Многогранная дипломатическая деятельность Назира Тюрякулова — полпреда СССР в Королевстве Саудовская Аравия в 1928–1936 годах — оставалась долгие годы малоизвестной для широкой общественности. Книга доктора политических наук Т. А. Мансурова на основе богатого историко-документального материала раскрывает многие интересные факты борьбы Советского Союза за укрепление своих позиций на Аравийском полуострове в 20-30-е годы XX столетия и яркую роль в ней советского полпреда Тюрякулова — талантливого государственного деятеля, публициста и дипломата, вся жизнь которого была посвящена благородному служению своему народу. Автор на протяжении многих лет подробно изучал деятельность Назира Тюрякулова, используя документы Архива внешней политики РФ и других центральных архивов в Москве.
![Постышев](/storage/book-covers/56/5669232f728a792dc896446198e16d1da9f81179.jpg)
Из яркой плеяды рабочих-революционеров, руководителей ивановского большевистского подполья, вышло немало выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства. Среди них выделяется талантливый организатор масс, партийный пропагандист и публицист Павел Петрович Постышев. Жизненному пути и партийной деятельности его посвящена эта книга. Материал для нее щедро представила сама жизнь. Я наблюдал деятельность П. П. Постышева в Харькове и Киеве, имел возможность беседовать с ним. Личные наблюдения, мои записи прошлых лет, воспоминания современников, а также документы архивов Харькова, Киева, Иванова, Хабаровска, Иркутска воссоздавали облик человека неиссякаемой энергии, стойкого ленинца, призвание которого нести радость людям. Для передачи событий и настроений периода первых двух пятилеток я избрал форму дневника современника.
![Что память сохранила. Воспоминания](/storage/book-covers/65/65ab893f4f8dc3db2eafb918352227fb2e7d7d11.jpg)
В книге воспоминаний заслуженного деятеля науки РФ, почетного профессора СПбГУ Л. И. Селезнева рассказывается о его довоенном и блокадном детстве, первой любви, дипломатической работе и службе в университете. За кратким повествованием, в котором отражены наиболее яркие страницы личной жизни, ощутимо дыхание целой страны, ее забот при Сталине, Хрущеве, Брежневе… Книга адресована широкому кругу читателей.
![Лу Саломе](/storage/book-covers/4a/4ac73f40527f9cd2a79c0d29e7302a5b5776d64a.jpg)
Книга посвящена жизни и творчеству российской соотечественницы Луизы Андреас-Саломе (Лу Саломе), выдающегося деятеля культурной жизни Европы конца 19-го и начала 20-го века — философа, писателя, эссеиста, психоаналитика, врача-психотерапевта. Лу Саломе родилась в России, в Санкт-Петербурге. Отец — русский дворянин, генерал, тайный советник. В 19 лет она поступила в Цюрихский университет, так как в России женщин в университеты не принимали. Продолжала образование в Риме. Круг её интересов широк, а работоспособность феноменальна.