Светящееся пятно - [6]

— А можно, я закажу еще?

— Можно, но сначала взгляни, что будет дальше.

После тщательного изучения меню Доринда вздохнула и сказала, что заказывать вторую порцию камбалы, пожалуй, не стоит.

— Там такие аппетитные названия.

— Я жду ответа.

Покуда официант подавал второе, Джастин успел заметить, что забракованное им платье действительно очень идет к ее волосам. Несомненно, оно должно было очаровать людей непривередливых, вроде Типа Ремингтона и Баззера Блейка. А вот такую деталь, что ресницы Доринды были того же золотисто-коричневатого оттенка, что и волосы, эти джентльмены вряд ли заметили и оценили. Если бы эта глупышка начала подкрашивать ресницы, ему бы пришлось сделать ей выговор, ибо такой редкостный цвет грех было менять — с чисто эстетической точки зрения.

Когда они приступили с цыпленку с грибами и ароматным соусом, Джастин вновь повторил свой вопрос.

— Ну, — промолвила Доринда, — я могла бы в ответ спросить, какое тебе дело. — Его назойливость почему-то совсем ее не рассердила.

— И ты собираешься об этом спросить?

Она засмеялась.

— Вряд ли. Вся заковыка в том…

— Ну?

— Что очень трудно ответить «нет».

Эти слова заставили Джастина рассмеяться. В тех редких случаях, когда это случалось, Доринда всегда чувствовала гордость: все-таки она научилась поддерживать разговор! Блеск в ее глазах и румянец на щеках стали заметно ярче.

— Они оба очень даже ничего, — продолжала она. — Возможно, Баззер чуть симпатичнее, но это только потому, что у него нет денег, и поэтому мне с ним как-то проще общаться — мы как бы в одной лодке. Но я бы не хотела выходить за мужчину, у которого абсолютно ничего нет, потому что я хочу иметь детей, а вырастить их, не имея ни гроша в кармане, очень непросто.

— Истинная правда.

— Я много об этом думала. Хорошо бы иметь двух мальчиков и двух девочек. Но сам подумай: одежда, обувь и учебники — за все надо платить, даже если образование бесплатное. А потом еще придется выводить их в свет и пристраивать на работу. Поэтому вряд ли стоит выходить за Баззера, даже если бы я этого хотела. Ну а Тип не устраивает меня только потому, что у него куча денег. Это мерзко.

— Девочка моя, если ты попытаешься выйти за кого-то из них, я опротестую брак.

В глазах Доринды вспыхнуло неподдельное любопытство.

— И как же ты это сделаешь?

— Понятия не имею, но приложу все усилия. Так что лучше поучись, стоя перед зеркалом, говорить «нет» — каждое утро и не меньше пяти минут. Нельзя говорить «да» каждому, кто сделает тебе предложение.

— Но никто, кроме Типа… Правда, Баззер сказал, что он не может просить моей руки, пока не найдет хорошую работу, но осведомился, буду ли я его ждать. Не знаю, считается это предложением или нет.

— Считай, что не считается ни то, ни другое. Слушай, ты можешь мне кое-что пообещать?

— Что именно? — осторожно осведомилась Доринда.

— Не обручаться ни с кем, не поговорив со мной. И не спешить. Суть такова: никаких помолвок, если ты не собираешься выходить замуж, и никаких замужеств, если не чувствуешь, что твой избранник тебе нужен. Неужели твоя тетя Мэри не говорила тебе это? — В его глазах мелькнула усмешка.

— Она говорила мне, чтобы я вообще никогда не выходила замуж, — честно призналась Доринда. — Она ненавидела мужчин. Из-за Злого Дядюшки.

— Я никогда не был знаком с твоей тетей Мэри, но, по-моему, она была совсем не сахар.

Доринда выполнила свой долг перед покойной.

— Не смей так говорить. Она ведь вырастила меня. Я никому была не нужна, а она сочла это своим долгом. Мне было всего два года, и со мной, наверное, было много хлопот.

Джастину не очень-то верилось, что двухлетняя крошка может доставлять хлопоты, но он ничем не выдал своих сомнений. Он просто еще сильнее невзлюбил покойную миссис Портеус.

— Злой Дядюшка был в самом деле жутким типом, — продолжала Доринда. — Он убегал из дому, все пропивал, потом возвращался, забирал у тети все, что у нее оставалось, и уходил снова.

— Есть закон об охране имущества замужних женщин. Почему она позволяла ему это делать?

— Тетя Мэри рассказала мне об этом, когда болела. Думаю, у нее немного помутилось в голове, и она не вполне понимала, что говорит. «Никогда не выходи замуж, Доринда, — сказала она. — Не позволяй мужчине разбить тебе сердце». Потом она как-то спросила, помню ли я дядю. Я помнила, что называла его дядя Глен и что у него был круглый белый шрам на запястье. «У него было то, что обычно называют шармом, — с горечью промолвила тетя Мэри. — Но ему ничего не стоило забрать у человека последний пенни вместе с последней каплей крови и весело при этом хохотать». Тетя добавила, что он забрал все ее деньги, кроме годового дохода в пятьдесят фунтов, который она оставляет мне, и предупредила, чтобы я не давала дяде ни пенни.

— Разве он не умер?

— Тетя Мэри не знала. Перед смертью, когда она стала совсем плохо соображать, то все просила меня обещать, что «никогда не выйдешь замуж», но я, конечно, этого не сделала.

— Можешь отсылать претендентов ко мне.

— Знаешь, Джастин, это неплохая идея. Девушке ужасно трудно самой ответить «нет». Я часто думала, что хорошо бы иметь строгого отца, опекуна или какого-нибудь родственника, который говорил бы это за меня. Ты правда хочешь взять на себя это?