Среди падающих стен - [2]

Шрифт
Интервал

Чтобы понять, что принесло 18 января в варшавское гетто, необходимо, прежде всего, вспомнить о черных днях и кошмарных ночах последних 50 тысяч обреченных на смерть евреев, оставшихся после акции 22 июля 1942 г.

Вспоминаются мучения и страдания, упадок духа и отчаяние. Вновь видятся мертвые улицы гетто с опустевшими, разбитыми и разрушенными домами, которые стояли как памятники над безымянными могилами трехсот тысяч евреев. В каждом доме видно, что только недавно здесь жили люди. Одежда, мебель, посуда - еще хранят тепло рук их заботливых хозяев. Живые люди только вчера ступали здесь.

На столах - остатки обеда, прерванного приходом убийц. Взломанные двери и окна, брошенное на произвол добро, летающие вокруг перья от перин - все это свидетели большой беды, разыгравшейся здесь.

Среди груд залитой кровью одежды, обуви, посуды, книг и фотографий, бродят одинокие евреи, которые десятки раз могли бы уже быть мертвыми, но по слепой случайности еще живы. Жажда жить заставляет их рыться в вещах и хламе в поисках чего-нибудь съедобного, могущего поддержать их существование. Некоторые ищут фотографию погибшего отца, матери, сестры; другие, может быть, надеются найти среди развалин тело жены, ребенка...

Осторожно петляют среди развалины запуганные люди, точно одинокие тени. Они жмутся к стенам, чтобы не увидел их на длинной опустевшей улице эсэсовец, и пугливо перебегают 10 - 15 метров открытого пространства от ворот до ворот. Иногда у самого порога их настигает немецкая пуля. Бывает, шальная пуля опаздывает, но чаще она попадает в цель, и на улице остается распластавшееся в луже крови тело.

Даже в два утренних и два вечерних часа, когда разрешено выходить из дому, хождение по улицам сопряжено с опасностью. Шум проезжающей машины наводит на людей ужас. Каждое дуновение ветра, от которого лязгает жесть на крышах, заставляет десятки людей бежать, потому, что им кажется, что их преследуют. Упавших топчут, на слабых не обращают внимания.

Кто сильнее - тот убегает, оставляя немощных на произвол судьбы.

Страх и ужас властвуют не только на улицах, но и в домах. Немецкие пули достают и через окна. В каждый еврейский дом может ворваться любой немецкий садист, которому захотелось повеселиться: нагнать страху, избить или задушить еврея. Чувство беззащитности мучило евреев, без различия возраста и пола, 24 часа в сутки.

Темные, беспокойные ночи тянулись бесконечно. Лежа без сна, люди вздрагивали от каждого скрипа солдатского сапога. После кошмарной ночи наступало серое утро, которое приносило с собой лишь страх перед приближающимся днем.

Но страшный террор не был случайным и хаотичным. Евреев, которых каждое утро выводили бригадами на работу под сильным конвоем немцев и евреев-полицаев, тоже подвергали систематическим мучениям; ведь не их работа нужна была немцам. Опасность подстерегала всюду; тот, кто не погиб на работе, мог провиниться, пытаясь пронести в гетто деньги или продукты. Если кому-то удавалось спастись от побоев за то, что не снял шапку перед проходящим немцем, то его могла настигнуть случайная пуля. Вечером в гетто всегда возвращалось меньше людей, чем выходило на работу.

Тысячи евреев заполняли каждое утро площадь перед зданием юденрата. Здесь они строились в колонны перед выходом на работу. На них сыпались удары за несвоевременное или неточное выполнение команды, за выход из строя.

Вдоль улиц Заменгоф и Генша тянулись утром и вечером колонны рабов: мужчин, женщин, подростков; видно было, как они сломлены и забиты. С белыми повязками на рукаве и рабочим номером на груди, шли они с навязанной песней, хотя сердце сжималось предчувствием, что не дожить им до следующего дня, и со слабой, теплящейся еще где-то искрой надежды на то, что все-таки останутся жить, так как принадлежат к категории "полезных евреев".

Так текли дни: между невозможностью жить и страхом умереть. Каждый день приносил с собой часы и минуты наибольшего напряжения. Но ангел смерти шутил с людьми злую шутку и не приходил, когда отчаяние приводило к полному равнодушию. Именно тогда, когда человеку было все равно: пусть смерть, но как можно скорее - напряжение спадало и вновь появлялась жажда жизни с новыми иллюзиями.

Кажется, не найдены еще слова для точного определения душевного состояния евреев в гетто после первой акции. Это было скопище людей, в массе своей потерявших человеческие чувства. Они не только притерпелись к страданиям и не содрогались, ступая по валявшимся на мостовой человеческим телам, но во взгляде живого человека другой живой читал само собой разумеющееся: "Идем на мыло". Это же чувство никчемности и бессилия выражалось и в цинических остротах, и в юморе висельников. Если человек заболевал, ему, конечно, сочувствовали, его жалели, но в то же время завидовали: он мог умереть естественной, человеческой смертью, избежать Треблинки.

Среди пятидесяти тысяч евреев варшавского гетто не было ни одной целой семьи, и уже почти не встречались обычные семейные чувства, нормальные отношения к жене и детям, привязанность к дому, к вещам. Никто не следил за собой, не обращал внимания на одежду, не думал о вещах. Вещи потеряли всякую цену. Все материальные и духовные ценности, которым раньше придавали такое значение, теперь были втоптаны в грязь. Все святое осквернялось. Господствовали цинизм и скепсис. Минуты забвения у многих были минутами самого большого опустошения и деморализации, циничных насмешек над собственной слабостью. Это был смех потерявших надежду, знающих, что каждая минута приближает их к смерти.


Рекомендуем почитать
Гибель Императорской России

Внук и сын солдата, убежденный монархист, занимавший высшие правительственные посты в последние годы Императорской России, Павел Григорьевич Курлов (1860–1923 гг.) в своих воспоминаниях восстанавливает правдивые факты и дает объективное отношение ко всему происходящему: «Я вижу Россию разоренную, залитую кровью и как бы вычеркнутую из списка не только великих, но и просто цивилизованных государств. Говоря о первой России, я опираюсь на факты и события, участником которых я был в силу своего служебного положения».



Архив Банановых островов. Том 1

Публикация из ныне не существующего сайта http://www.abi-1.com/, копия которого пока что находится в веб-архиве https://web.archive.org/web/20090525191937/http://www.abi-1.com/ К сожалению, картинки там не сохранились…:(Вставлены несколько из интернета.


Строки, имена, судьбы...

Автор книги — бывший оперный певец, обладатель одного из крупнейших в стране собраний исторических редкостей и книг журналист Николай Гринкевич — знакомит читателей с уникальными книжными находками, с письмами Л. Андреева и К. Чуковского, с поэтическим творчеством Федора Ивановича Шаляпина, неизвестными страницами жизни А. Куприна и М. Булгакова, казахского народного певца, покорившего своим искусством Париж, — Амре Кашаубаева, болгарского певца Петра Райчева, с автографами Чайковского, Дунаевского, Бальмонта и других. Книга рассчитана на широкий круг читателей. Издание второе.


Октябрьские дни в Сокольническом районе

В книге собраны воспоминания революционеров, принимавших участие в московском восстании 1917 года.


Дневник

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.