Солнечная женщина - [8]
— Бонни, ты замечательная женщина. Ты — прелесть, Бонни, — шептал он ей, гладя теплой рукой ее бедра.
— Я? — отодвинулась от него Бонни, чтобы посмотреть ему прямо в глаза — лгут они или говорят правду. — Я — замечательная женщина? — Потом что-то сообразив, кивнула. — Да, я замечательная женщина, Халамбус. — Помолчав, добавила — С тобой.
Он молчал и думал, что она права и что те мужчины, которые до него занимались с ней любовью, ничего не понимали в любви. Но ему просто повезло, что они были так бездарны. Иначе сейчас он не лежал бы рядом с Бонни и не обнимал это замечательное создание. И он снова обнял ее, и снова она уткнулась ему в грудь и ощутила всю тяжесть его сильного тела. Он уже все решил для себя. Она будет его, навсегда.
Занялась заря, и первые отблески просочились через толстые шторы, закрывающие по-южному широкое окно, через которое проникали лучи солнца Флориды. Бонни не спала, она только забылась в сладкой дреме, такой сладкой, точно конфета. А она понимала в них толк…
Утро ясное и солнечное застало их в объятиях друг друга. Они открыли глаза и одновременно улыбнулись.
— Бонни, моя Бонни! Я давно знал, что мне надо поехать в Америку. За тобой.
— Ты приехал, — сказала Бонни и закрыла глаза, улыбаясь. Ее рот был полным, губы вспухли от ночных поцелуев, веснушки на лице светились, точно блестки сусального золота. Ей никто не давал тридцати восьми лет. И он не дал бы, и не только из-за гладкой упругой кожи, но из-за ее почти девичьей неопытности.
В жизни Халамбуса были разные женщины, очень красивые, очень умелые. Они его вдохновляли. Но то было другое. А может быть, гречанки, по-восточному страстные и умелые, были подсознательно ему знакомы и не удивляли? А таких, как Бонни, он не знал. Наверное, в Бонни есть что-то немецкое или Скандинавское. Обнимая ее, он обнимал другую женщину, европейскую.
— Слушай, Халамбус, это ничего, что мы с тобой так быстро сбежали с приема? И бросили Даяну?
— Даяна все поняла раньше нас с тобой. Все в порядке, милая. Скажи мне, а ваша американская песенка «Май Бонни ливз овер зи оушен…» [2] — про тебя? Не в твою честь ее сочинили?
Бонни засмеялась.
— Нет, это в честь ее назвали меня. Родители, наверное, думали, что кто-то приедет за мной из-за океана. Они нашли друг друга в Калифорнии, хотя их предки приехали из Европы. У меня родство с Германией и Швецией. — Она помолчала, потом широко открыла глаза:
— Который час? Надо вставать. У меня куча дел! — Бонни соскочила с кровати. Он увидел ее целиком — молочно белую, стройную, сильную. Золотые волосы колыхались на плечах, точно ржаная солома. Но на ощупь они мягкие, в них так хорошо спрятать лицо и заснуть. Ямочки на ягодицах появлялись и исчезали, когда она топала босиком в ванную.
Она вернулась в длинном голубом халате, поцеловала его в щеку. От нее пахло свежестью и мятной зубной пастой.
— Кофе?
Она насыпала в чашки кофе и налила из-под крана горячей воды. Увидев изумление на его лице, она объяснила:
— Горничная сказала, что эта вода годится для кофе. Так здесь задумано.
Она очистила апельсин, и он уловил запах свежести и терпкости, смешанный с кофе.
— Знаменитый флоридский апельсин. Сладкий! — Она протянула ему. — Очень сладкий!
— Как ты, — выдохнул он.
Бонни засмеялась — ну снова, как в женских романах, которые она терпеть не могла и думала, что там сплошные выдумки и ни капли правды. И всегда удивлялась, что в них находят женщины. А когда она думала о своем журнале, то даже мысли не допускала о том, чтобы печатать подобную чепуху. Но Даяна спорила, говорила, что она, Бонни, не понимает большинства женщин. Так, может, это правда? Не понимала…
И только сейчас ей пришло на ум — хорошо, что своего журнала до сих пор у нее не было. Иначе он провалился бы с треском. Чтобы выпускать такой журнал, надо знать, что такое женщина, как знает это Даяна. А вот сейчас кое о чем Бонни начинает догадываться. И это вполне заинтересовало бы ее читательниц. Она вздохнула, осудив себя, — ну разве она женщина? Снова профессионал вылезает вперед. Но похоже, Халамбус не собирается прибегать, как Пейдж, к секс-линии. Не собирается. Похоже, у него на уме совсем другое…
— Бонни. — Он повернулся к ней, протянул кусочек апельсина. — Он такой же рыжий, как и ты, и такой же сладкий. Я хочу апельсин. Весь…
— А больше нет.
— Есть. Я знаю, где он… — Халамбус закрыл глаза, поднял ее на руки. Полы халата распахнулись, пояс соскользнул с талии. Он вынул Бонни из халата и положил на кровать. И она поняла еще одно — ей нравится любовь при свете дня больше, чем в темноте. При свете она видит, как он парит над ней, как красиво его тело, как оно поднимается и падает…
Глава 8
На приеме Даяна увидела Бонни и Халамбуса и сразу поняла все. Она посмотрела снова — уже чуть насмешливо — на Халамбуса, потом на Бонни.
— Бонни? Была я права?
Бонни не отвела глаз. Напротив, она взглянула на нее открыто:
— Абсолютно. И даже более, чем ты сама представляешь.
— Бонни — он твой. Это я тебе говорю. Он даст тебе все и даже — журнал «Санни Вумэн».
— При чем тут «Санни Вумэн»?
— Только после встречи с ним у тебя может родиться дитя, о котором ты мечтала всю жизнь. И которое всю жизнь любила. Разве ты не знаешь, что после встречи мужчины и женщины рождаются дети? — насмешливо спросила Даяна.
![Сердцу не прикажешь](/storage/book-covers/23/23159571e758a5565767a0d061d594de481efc4b.jpg)
Юная принцесса Эснира после попытки переворота стала лишь разменной монетой в политических играх. Став призом, дополнением к награде за помощь новому Императору, девушка всё же надеялась завоевать любовь война. Однако Арнир поклялся, что никогда не полюбит ни одну женщину и готов во что бы то не стало сдержать свою клятву. Что же делать прекрасной, гордой демонессе, что бы завоевать сердце мужа?
![Кьяра для Императора](/storage/book-covers/cd/cd87fe2c02a69298f580063cedd220c36cfc07d5.jpg)
Мог ли подумать Дарвард, что уезжая с друзьями в тёмный лес поохотиться, возвращаться ему придётся в полуразрушенный дворец? Да и ещё сражаться за то, что принадлежат ему по праву рождения — трон! А отвоевав свою Империи мог ли предположить молодой владыка, что сражаться с врагом в тысячу раз проще, чем держать в узде старых интриганов — советников, которые твёрдо намерены женить златокрылого демона во благо всей Империи?
![While Your Lips Are Still Red](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
«Если риск мне всласть, дашь ли мне упасть?» У Беллы порок сердца, несовместимый с деторождением… но сделает ли она аборт, зная, на какой шаг ради нее пошел муж?
![Меня приговорили](/storage/book-covers/11/11632ee53608153e9bdeddb3463ed569ed56d788.jpg)
Небольшая бесплатная история для моих любимых читателей♡♡♡♡ Меня похоронили заживо. Нет, нет это не синоним, или антоним. Не описание разбитого сердца, после измены или предательства. Меня похоронили заживо в прямом смысле этого слова. И это моя история, в ней не будет хэппи энда, громких слов о любви, да и самой любви в ней не будет. Я расскажу о человеческой жестокости, в мире где всем на это плевать. О боли и ужасе который не знает границ. О том как из женщин делают безвольных кукол, заставляя дрожать от страха… Это моё интервью, в котором я в первые расскажу всю правду о нем, и о том что сделала сама… Интервью которое будут очень откровенным…
![Амортенция](/storage/book-covers/be/becb5db78ccc6d666e2cf916d5e706b77daee20a.jpg)
Спин-офф (вбоквел) к первому тому «Двух миров». На дворе май 1996-го; ученики Хогвартса готовятся к экзаменам, в то время как некоторые обитатели замка прилагают все усилия, чтобы избавиться от скуки.
![Тринадцатый](/storage/book-covers/bc/bcc94d70da43f7df5146926739c5459ac48e8856.jpg)
Все знают, что их было двенадцать. По велению Пославшего их, они сошли на землю, оказавшись в современной России. Им всего лишь нужно было произвести разведку – соблюдаются ли Его заповеди? Кто мог предвидеть, что к ним присоединится Тринадцатый, которому о современных нравах известно далеко не всё…У Адама было две жены! Не верите? Полистайте древнюю Каббалу и ранние апокрифы. Ева — это дщерь Бога, а Лилия — дьявольская дочь. С момента сотворения мира прошло семь тысяч лет. Ева и Лилия продолжают свое существование среди нас.