Солнце тоже звезда - [69]

Шрифт
Интервал

Наташа нарушает их угрюмое молчание:

– Итак, сколько вопросов у нас еще осталось?

Он достает телефон.

– Два. И нам еще нужно в течение четырех минут смотреть друг другу в глаза.

– Можем смотреть в глаза, а можем просто целоваться.

Водитель, Мигель, прерывает их диалог, глянув в зеркало заднего вида:

– Ребят, вы ведь в курсе, что я вас слышу? И вижу тоже. – Он издает скабрезный смешок. – А то некоторые садятся в машину и делают вид, будто я глух и слеп, но это не так. Просто чтобы вы знали.

Он снова смеется, и Наташа с Даниэлем невольно тоже начинают хохотать.

Но смех угасает, они возвращаются в реальность. Даниэль обхватывает руками лицо Наташи, и они нежно целуют друг друга. Между ними по-прежнему химия. Оба слишком разгорячены, не знают, куда деть руки, которые, похоже, созданы лишь для того, чтобы они могли прикасаться друг к другу.

Мигель не произносит ни слова. Ему когда-то разбивали сердце. Он видит эту боль.

Даниэль заговаривает первым:

– Вопрос тридцать четыре. Что бы ты спасла из огня?

Наташа задумывается. У нее такое чувство, словно весь ее мир сейчас горит. И то единственное, что ей хочется спасти, она спасти не может.

Даниэлю она говорит:

– У меня пока ничего и нет, но я что-нибудь придумаю.

– Хороший ответ, – отвечает он. – У меня все просто. Мой блокнот.

Он прикасается к карману пиджака, чтобы удостовериться, что блокнот на месте.

– Последний вопрос, – объявляет он. – Смерть кого из членов твоей семьи ты восприняла бы тяжелее всего и почему?

– Папину.

– Почему? – спрашивает он.

– Потому что для него еще не все кончено. А ты чью?

– Твою, – отвечает он.

– Я же не твоя семья.

– Нет, моя, – упрямится он, вспоминая рассказ Наташи о множественности миров. В какой-то другой вселенной они женаты, там у них, может быть, двое детей, а может, ни одного. – Тебе не нужно ничего мне говорить. Я просто хочу, чтобы ты знала.

Есть слова, которые Наташа должна ему сказать, но она не знает, где их взять, не знает, с чего начать. Вероятно, поэтому Даниэль и хочет быть поэтом – чтобы находить правильные слова.

– Я люблю тебя, Даниэль, – наконец произносит она.

– Похоже, вопросы все же сделали свое дело, – ухмыляется он.

Она улыбается в ответ:

– Ура, наука.

Проходит мгновение.

– Я знаю, – говорит Даниэль. – Я уже это знаю.

Четыре минуты

История любви

ДАНИЭЛЬ СТАВИТ ТАЙМЕР в телефоне на четыре минуты и берет ее ладони в свои. Нужно ли им держаться за руки во время этого эксперимента? Он точно не знает. Согласно исследованию, это последний шаг, который нужен, чтобы влюбиться друг в друга.

А что будет, если вы уже влюблены?

Сначала они чувствуют себя довольно глупо. Наташу так и подмывает сказать, какая это дурацкая затея. На их лицах появляются беспомощные, почти смущенные улыбки. Наташа отводит взгляд, но Даниэль сжимает ее руки: «Останься со мной».

Ко второй минуте они уже не так напряжены. Улыбки исчезают, и они пытаются запечатлеть в памяти лица друг друга. Наташа вспоминает биологию: все, что ей известно о глазах, о том, как они устроены. Оптическое изображение его лица отправляется на ее сетчатку. Там – преобразуется в электронный сигнал. По зрительному нерву сигнал передается в зрительную зону коры головного мозга. Теперь она знает, что навсегда запомнит его лицо вот таким. Она будет помнить, когда именно ей стали нравиться светло-карие глаза.

Даниэль пытается подобрать слова, чтобы описать ее глаза. Они светлые и темные одновременно. Словно кто-то накрыл плотной темной тканью яркую звезду.

На третьей минуте Наташа заново проживает день и все моменты, которые привели их сюда. Видит здание Службы гражданства и иммиграции, странную женщину-охранника. Вспоминает доброту Лестера Барнса, ворующих Роба и Келли, встречу с Даниэлем.

То, как он спас ей жизнь.

Знакомство с его отцом и братом.

Норэбан, поцелуи, музей, крышу, снова поцелуи.

Лицо Даниэля, когда он сообщил ей, что она не сможет остаться, слезы раскаяния на папином лице.

И этот момент сейчас, в такси.

Даниэль думает не о прошлом, а о будущем. Есть ли что-то, что могло бы снова привести их друг к другу?

На последней минуте боль пронизывает их до самых костей. Поглощает, овладевает тканями, мышцами, кровью и каждой клеткой тела.

В телефоне жужжит таймер. Они шепотом дают друг другу обещания, зная, что вряд ли смогут их исполнить, – звонить, писать и даже летать международными рейсами, и к черту расходы.

– Быть не может, что у нас есть только этот день.

Даниэль произносит это раз, потом второй.

Наташа не высказывает того, о чем думает. Что суждено быть вместе не обязательно означает навсегда.

Они целуются, потом еще раз. И наконец-то кое-что осознают. День – величина переменная. Из начальной точки никогда не увидишь его исхода.

И еще они чувствуют: любовь всегда все меняет.

Для того она и существует.

Наташа

МАМА ДЕРЖИТ МЕНЯ за руку, а я смотрю в окно.

«Все будет в порядке, Таша», – говорит она. Мы обе понимаем, что это скорее надежда, чем обещание, но спасибо и на том.

Самолет взлетает. Мир, который я знала, исчезает внизу. Огни города уменьшаются до размера булавочных головок, потом становятся похожи на земные звезды. Одна из этих звезд – Даниэль.


Еще от автора Никола Юн
Весь этот мир

Мэделайн – обычная девушка, живет с мамой, много читает. Вернее, она только и делает, что читает. Потому что Мэделайн не выходит из дома. Совсем. Никогда. У девушки странное заболевание, вроде как аллергия на жизнь. Из-за этого ей нельзя выходить из своей белой стерильной комнаты, ведь кругом микробы, и ей при любом столкновении с миром людей грозит гибель. Мама ухаживает за дочерью, няня помогает, и Мэделайн смирилась со своей судьбой и жила спокойно в одиночестве, пока… В соседнем доме поселился симпатичный парень – Олли.


Всё на свете

Моя болезнь редка, мало, кто знает о подобном недуге. Одним словом, у меня аллергия на мир. Я не покидаю дом уже семнадцать лет. Единственные, кого я когда-либо видела, это моя мама и медсестра Карла.Но однажды к соседнему дому подъезжает грузовик. Я выглядываю в окно и вижу его. Он высокий, стройный и одет во все черное — черная футболка, черные джинсы, черные кроссовки и черная вязаная шапочка, которая полностью скрывает его волосы. Он ловит мой любопытный взгляд и внимательно смотрит на меня. Я смотрю на него в ответ.


Рекомендуем почитать
Дурные деньги

Острое социальное зрение отличает повести ивановского прозаика Владимира Мазурина. Они посвящены жизни сегодняшнего села. В повести «Ниночка», например, добрые работящие родители вдруг с горечью понимают, что у них выросла дочь, которая ищет только легких благ и ни во что не ставит труд, порядочность, честность… Автор утверждает, что что героиня далеко не исключение, она в какой-то мере следствие того нравственного перекоса, к которому привели социально-экономические неустройства в жизни села. О самом страшном зле — пьянстве — повесть «Дурные деньги».


Дом с Маленьким принцем в окне

Книга посвящена французскому лётчику и писателю Антуану де Сент-Экзюпери. Написана после посещения его любимой усадьбы под Лионом.Травля писателя при жизни, его таинственное исчезновение, необъективность книги воспоминаний его жены Консуэло, пошлые измышления в интернете о связях писателя с женщинами. Всё это заставило меня писать о Сент-Экзюпери, опираясь на документы и воспоминания людей об этом необыкновенном человеке.


Старый дом

«Старый дом на хуторе Большой Набатов. Нынче я с ним прощаюсь, словно бы с прежней жизнью. Хожу да брожу в одиноких раздумьях: светлых и горьких».


Аквариум

Апрель девяносто первого. После смерти родителей студент консерватории Тео становится опекуном своего младшего брата и сестры. Спустя десять лет все трое по-прежнему тесно привязаны друг к другу сложными и порой мучительными узами. Когда один из них испытывает творческий кризис, остальные пытаются ему помочь. Невинная детская игра, перенесенная в плоскость взрослых тем, грозит обернуться трагедией, но брат и сестра готовы на всё, чтобы вернуть близкому человеку вдохновение.


И вянут розы в зной январский

«Долгое эдвардианское лето» – так называли безмятежное время, которое пришло со смертью королевы Виктории и закончилось Первой мировой войной. Для юной Делии, приехавшей из провинции в австралийскую столицу, новая жизнь кажется счастливым сном. Однако большой город коварен: его населяют не только честные трудяги и праздные богачи, но и богемная молодежь, презирающая эдвардианскую добропорядочность. В таком обществе трудно сохранить себя – но всегда ли мы знаем, кем являемся на самом деле?


Тайна исповеди

Этот роман покрывает весь ХХ век. Тут и приключения типичного «совецкого» мальчишки, и секс, и дружба, и любовь, и война: «та» война никуда, оказывается, не ушла, не забылась, не перестала менять нас сегодняшних. Брутальные воспоминания главного героя то и дело сменяются беспощадной рефлексией его «яйцеголового» альтер эго. Встречи с очень разными людьми — эсэсовцем на покое, сотрудником харьковской чрезвычайки, родной сестрой (и прототипом Лолиты?..) Владимира Набокова… История одного, нет, двух, нет, даже трех преступлений.