София и тайны гарема - [9]
Когда история об этом достигла стен нашего гарема, просочилась внутрь сквозь узорчатые решетки и с быстротой молнии облетела всех его обитательниц, я сначала опешил, а потом принялся хохотать как безумный. Да и неудивительно: в конце концов, я тоже как-то раз оказался на борту корабля вместе с Софией Баффо и буду сожалеть об этом до конца моих дней. Однако мой безжалостный смех опечалил Эсмилькан. Прошло уже три дня, а госпожа все еще продолжала корить меня за то единственное саркастическое замечание, брошенное мною в адрес Сафии, хотя его и не слышала ни одна живая душа.
— Я всего лишь высказал предположение, что ее бесплодие — не только воля Всевышнего, — оправдывался я.
— Но ведь я же просила тебя быть полюбезнее с Сафией, когда она приедет в мой дом!
Мое напряжение тут же передалось Эсмилькан.
— Я всегда любезен с Сафией, — обиженно проворчал я.
— Нет, это не так.
— Во всяком случае, я любезен с ней ровно настолько, насколько она этого заслуживает. И уж, конечно, любезнее, чем она со мной.
— На твоем месте я бы просто не замечала этого.
— Так же, как Сафия не замечает меня!
— Когда она в хорошем настроении.
— Или как не замечают ковер под ногами. — Словно пытаясь подчеркнуть свои слова, я заметался по нашим новым роскошным коврам, нога в которых утопала по самую щиколотку. Одно лишь упоминание имени этой женщины выводило меня из себя.
Моя госпожа, свернувшись клубочком на диване, внимательно наблюдала за мной. Солнечный свет, пробиваясь сквозь резные решетки на стенах, причудливыми золотыми лужицами стекал на ковры. Эсмилькан играла с пушистым котенком, щекоча его павлиньим пером.
— Боюсь, мало кто замечает таких, как ты. Такова уж судьба.
— Пусть так. Но почему она без конца злится и раздражается?
— Вдвоем вы устраиваете порой самые настоящие представления.
— Но начинает не я, а она!
— Ей достаточно только косо посмотреть на тебя, и ты сразу встаешь на дыбы.
— Во всем виноваты ее глаза.
— «Миндаль, пропитанный ядом…» Так, кажется, ты их назвал однажды?
— Да. И еще ее волосы.
— Золотистые, как масло.
— Вот-вот. А стоит только мужчине обнять ее покрепче, как у него появляются слезы на глазах. Так бывает, когда режешь луковицу!
— Абдулла, ты несправедлив. Ты же сам знаешь, что Сафия верна моему брату Мураду.
Я лишь презрительно фыркнул, оставив это замечание без комментариев. Бросив спорить, я опустился на диван возле нее. Конечно, мне было прекрасно известно, что евнуху неприлично сидеть в присутствии своей госпожи, но наши отношения с Эсмилькан были другими — она относилась ко мне не так, как к простому рабу. С тех пор как я категорически отказался отзываться на дурацкое имя, которое она приберегла для первого евнуха своего гарема, Лулу, Эсмилькан сдалась и больше уже не пыталась унизить меня. Даже приказы, которые она отдавала мне, звучали скорее как просьба. Слишком часто ей самой приходилось испытывать унижения, и она хорошо знала, что это такое. А поскольку в гареме не было старшей по рангу женщины, которая обычно устанавливает твердый порядок, то указать мне на мое место было некому.
И потом, в отличие от многих моих предшественников, я слишком недавно стал рабом и лишился своей мужественности. Может быть, поэтому я так остро воспринимал унижения. Но я понимал, что омрачать жестокой правдой невинность Эсмилькан было бы не только бесполезно, но еще и жестоко.
Госпожа вдруг рассмеялась, наконец позволив котенку завладеть пером. Обхватив мое лицо ладонями, она заставила меня посмотреть ей в глаза. Я зажмурился, почувствовав на своих щеках ее мягкие ладони. В моей душе вновь проснулся жгучий стыд. За этот год я понял, что у меня уже никогда не вырастет борода. Новое, жестокое унижение — еще одно напоминание о том, что я обречен вечно страдать, оказавшись в личине евнуха.
— Ах, моя милая, дорогая госпожа, — пробормотал я, не открывая глаз. — Вы ни в ком не видите дурного!
Я схватил мягкую ручку Эсмилькан прежде, чем она успела отдернуть ее, и прижал к своей безволосой, как у зеленого юнца, щеке.
— У меня такое чувство, — с усмешкой пробормотала Эсмилькан, — что подобные перепалки доставляют тебе удовольствие.
— Но вы сами смеетесь и хлопаете в ладоши от радости, наблюдая наши ужимки и кривлянье — будто бы мы котята, затеявшие шутливую драку, чтобы веселить вас.
— Да неужели? — Эсмилькан с притворной досадой дернула руку, и я выпустил ее из своей ладони. — Ладно, ворчи уж, если тебе так хочется. Только я требую, чтобы вы оба перестали вести себя как два венецианца! Когда я вижу это, мне всегда становится обидно, словно я чего-то не понимаю…
— Тогда позвольте мне научить вас своему языку. Мне так давно этого хочется.
— Может быть, потом. После того, как ребенок… — Эсмилькан непроизвольным движением расстегнула еще одну пуговку своего йелека. — И все равно, готова держать пари на что угодно, что, даже знай я итальянский, я бы все равно что-нибудь да упустила бы.
Я отвел глаза.
— Уверяю вас, моя госпожа, вы ошибаетесь.
— Знаешь, я ревную.
— Не стоит, — пробормотал я. — Тем более к Софии Баффо.
— А там, в Венеции, Сафии когда-нибудь удавалось взять над тобой верх?
![Валентина. Леоне Леони](/storage/book-covers/f9/f918ef9fdbaa187422ac69ef88b1cc6ac930b99e.jpg)
Рожденная для светской жизни аристократка Аврора Дюпен нарушила все правила, по которым жили ее современницы, и стала знаменитой Жорж Санд. Первые романы она писала, чтобы обеспечить себе самостоятельный доход в Париже, куда бежала от мужа. Героини ее произведений пока не в силах вырваться из плена предрассудков, но в их душах любовь побеждает страх и смирение: аристократка Валентина («Валентина») отдает свое сердце простому юноше в надежде, что он сумеет его удержать, а добрая и гордая Жюльетта («Леоне Леони») верит, что ее всепобеждающая любовь поможет освободить возлюбленного из плена темных страстей.
![Тайная жена Казановы](/storage/book-covers/c6/c672353872e915dc0d9dec3250a6397663c54d0b.jpg)
Венеция, XVIII век. Жизнь Катерины Капретте спокойна и размеренна. А двадцать лет назад она бурлила любовными авантюрами и сладострастными приключениями — ведь когда девушке было четырнадцать, в нее влюбился сам Казанова, знаменитый соблазнитель. Для того чтобы удержать его рядом с собой и обязать жениться, Катерина решилась на отчаянный шаг… За это родители отправили ее в монастырь. Спустя годы давняя соперница Катерины Марина начинает грязный шантаж, всеми силами стараясь раскрыть шокирующие и головокружительные тайны жены Казановы…
![Жемчужина Корсики](/storage/book-covers/14/147a041ac1f4d504131c4d29ad9813fd41f6ee67.jpg)
В V веке племя вандалов разоряет один из процветающих городов Римской империи – Карфаген. Десятилетняя девочка Юлия захвачена в плен и продана в рабство Евтолмию – богатому торговцу из Сирии. Нелегко приходится подрастающей красавице среди чуждых по вере людей, завистливых и сластолюбивых взглядов, каждодневного изнуряющего труда. Но вот, наконец, казалось, молодую девушку постигает удача – в Юлию влюбляется её хозяин Евтолмий. И тут господин и рабыня отправляются в морское путешествие…
![Урок удовольствия](/storage/book-covers/77/77f8af8a8ef4d85ec9ab8ca02cf01500d1c66159.jpg)
С момента, как Король призвал мужа леди Элеонор в крестовый поход, она молилась о его благополучном возвращении. Находясь на Святых землях, сэр Гевин посылал домой необыкновенные богатства: гобелены, специи, масла. Но среди роскошных тканей лежала книга с изображением любовников, сплетённых в экзотической позе, о которой леди и не мыслила. Элеонор провела много одиноких ночей, мечтая, чтобы Гевин подарил ей наслаждение таким же образом. Но Гевин вернулся чужим и отстранённым, и Элеонор начинает опасаться, что потеряла единственного мужчину, которого когда-либо любила.
![Анна. Тайна Дома Романовых](/storage/book-covers/cf/cf223759af6c44bb3d8a92413a01eeac16e5c8f5.jpg)
Так начинались едва ли не все самые драматические, самые безум-ные истории о любви. Российский самодержец Павел I на балу обратил внимание на дочь московского сенатора Анну Лопухину… И весь мир для него вдруг мгновенно преобразился. Куда делись императорская невозмутимость, сдержанность и самообладание? Непозволительные чувства хлынули, как цунами, смыв в туманную даль бесконечные заботы и тревоги о судьбе России. Вмиг охладел некогда пылкий интерес к фаворитке Нелидовой. В сердце государя теперь была только она, юное, божественное создание, и она оставалась там до жуткой кончины Павла I. По сей день с полотен художников, писавших портреты Лопухиной, смотрит на нас очаровательная молодая женщина с большими темными глазами, которые как бы говорят: «Я была рождена для тихой семейной жизни, но, увы, вышло совсем по-другому…».
![Последняя ошибка императора](/storage/book-covers/f4/f47be51019cd99e25fe1488886b81f218ccf08b2.jpg)
Может ли любовь погубить империю? Какой беспристрастный свидетель поможет точнее понять минувшую эпоху, лучше, чем свидетельства современников и исторические документы? Российские императоры, их жены, фавориты и фаворитки – загадочные истории и необычные повороты сюжета. Борьба за власть и придворные интриги. О женской любви, которую не смогла сломить даже пытка, и как оценил ее первый русский император Петр I. Правители и самозванцы, гении и безумцы, аристократы духа и проходимцы.
![Жемчужина гарема](/storage/book-covers/85/85c0b5564370a64718bc7782d0de4aec3bfd8c3b.jpg)
Халид надеялся, что когда он даст Саре свободу, она не решится покинуть его. Он думал, что выпущенная из клетки птичка вернется к своему хозяину. Он ошибался. Сара уедет, и ему некого в этом винить, кроме себя самого. Одна только мысль о разлуке с ней вызывала желание разнести в щепки всю мебель во дворце.
![Влюбленная пленница](/storage/book-covers/fc/fc75e0dc0dcd46f062d1dfe1d0084817f757ed5a.jpg)
В мир любовных переживаний и всепоглощающих страстей погружают читателя романы Дорин Оуэнс Малек. Эти книги – истории любви, герои которых мужественно противостоят ударам судьбы и обретают счастье, преодолевая суровые жизненные невзгоды и испытания.Эми Райдер, ставшая пленницей благородного разбойника Малик-бея, попадает в удивительный мир Оттоманской империи конца XIX века с ее экзотическими дворцами, гаремами и невольничьими рынками. Вряд ли она могла предполагать, что ее похититель станет для нее единственным мужчиной, подарившим ей сказочную любовь и неземное блаженство.