Смеющийся волк - [5]

Шрифт
Интервал


Он помнил шум дождя. Шорох листвы вдруг сменялся отчётливой напряжённой дробью. Ливень барабанил по камням, по сухой листве, увлажняя всё вокруг. Шум дождя превращался в громадный сгусток, засасывая в себя уши и глаза малыша. Дорога превращалась в речное русло, и, когда малыш с отцом шагали по ней, раздавались всплески.

Снег ложился бесшумно. Но в нём была боль. Снег укрывал всевозможные вещи. Однажды он споткнулся о камень, прятавшийся под снегом, и в кровь разбил ногу. Малыш удивился, сравнив цвет снега и крови из своей ссадины. Он также рассматривал струю своей мочи, которая растапливала снег. Цвет мочи был ярко-жёлтый. В отличие от городских кварталов, на кладбище снег лежал долго. Затвердевшая снежная корка была как стекло и норовила порезать озябшие покрасневшие ручонки малыша.

Вспоминалось только это. А то, как всё кладбище становилось белым под снежным покровом, он вспомнить не мог. Он не помнил, как поражался этой белизне.

Когда шёл снег или дождь, они с отцом, возможно, пережидали непогоду, укрывшись в какой-нибудь конуре в городском квартале. Например, в подземном переходе, в общественной уборной или под полом свайной веранды стоящего на отшибе дома. В то время не так уж мало было людей, ночевавших в подобных местах. Люди, потерявшие свои дома или ушедшие из дому, ютились где попало. Малыш с отцом были из их компании. Однако отцу больше нравилось спать на кладбище, чем в городе. Так казалось мальчику. Почему именно, было непонятно. То и дело кто-то из тех, что ночевали в подземных переходах, наутро уже не просыпались. Четырёхлетний малыш помнил, как отволакивали их мёртвые тела.

Почему всё-таки они сами так и не умерли, ночуя на кладбище? Хотя, наверное, правильнее было бы сказать, что отец с сыном влачили существование живых трупов. К тем, кто ночевал в городе, всегда могла привязаться полиция. Их сажали в грузовик и вывозили в спецлагеря. Поговаривали, что взрослых отправляют на Хоккайдо работать в угольных шахтах. Может быть, отец этого и боялся? Детей разлучали с родителями и посылали в другие лагеря. В любом случае отец через полгода погибал от истощения и болезней, а ребёнка отправляли в приют.

Отец был тощ от измождения. Он почти не открывал рта и ничего не говорил. Всегда понуро горбился и ходил волоча ноги.

Мальчику запомнилось только это. Физическим трудом отец заниматься не мог. К тому же у него был четырёхлетний ребёнок. Поскольку ребёнок уже входил в возраст, когда и сам мог работать чистильщиком обуви или побираться. Отец, вероятно, на это и надеялся. А пока что пережидал время, подрабатывая иногда на подносе в городских лавках и, наверное, подворовывая понемногу.

А может быть, отец, прихватив ребёнка, просто ждал с ним смерти на кладбище. Может быть, он только того и хотел — медленно умирать. Кладбище было для этого самым подходящим местом.

Должно быть, когда-то у них было жильё где-то в Токио, а у мальчика была мать. У отца хранилось письменное удостоверение, что всё это они потеряли в пламени войны. Правда, потом, когда удостоверение отдали на экспертизу, выяснилось, что оно фальшивое. Но всё равно для мальчика оно, безусловно, было важным документом. Опираясь на это удостоверение, он придумал себе некую семью и дом, в котором родился. Дом представлялся ему довольно большим, старым и очень уютным. При доме был палисадник, обнесённый изгородью. В палисаднике стоял чан, в котором мыли младенца, то есть его самого. Мыла круглолицая женщина, его мать. Неподалёку играли его старший брат и сестрёнка. На веранде дома отец, держа на коленях белого кота, ковырял в ухе. Но однажды с неба низринулся огонь. Изгородь сгорела, дом сгорел, мама и братик с сестрёнкой сгорели, он тоже сгорел — все в одночасье исчезли с лица земли.



Конечно, то были всего лишь фантазии, но он постоянно обращался к ним вновь и вновь в поисках утешения. Оттого-то эти фантазии были ему дороги.

Бывший малыш с неослабевающим увлечением рассказывал о своём прошлом. Повстречав двенадцатилетнюю девочку, он ей всё сам поведал. Воспоминания мальчика соскользнули в тело девочки и там зажили новой жизнью. У девочки, одетой в матроску, чёлка была скреплена заколкой. Чёлка у неё была чуть золотистого оттенка. Круглощёкое лицо смотрелось ещё совсем по-детски. Она поставила слева от себя тяжёлый кожаный портфель и время от времени трогала металлические пряжки кончиками пальцев.

Мальчик и девочка сидели возле чайной, что стояла на дороге, ведущей к большому синтоистскому храму неподалёку от императорского дворца.

Он купил в чайной две бутылочки апельсинового сока и отдал одну девочке. Мальчик, которому только что исполнилось семнадцать, был одет в потёртые школьные чёрные брюки и мятую белую рубашку. Волосы у него были пострижены ёжиком. С лёгкой улыбкой на загорелом лице, отражающей его внутреннее состояние, он продолжал свой рассказ. Вокруг рта у него пробивалась редкая щетинка.

В этот вечерний час в храме было малолюдно. Ворота главного корпуса с хризантемами на створках были уже закрыты. По обе стороны дороги тянулись деревья сакуры. Сквозь молодую листву там и сям проглядывали подвешенные пластиковые фонарики ярких цветов. По гравию, устилавшему дорогу, бегали окрестные мальчишки. Молодая пара рассматривала установленную на обочине бронзовую статую. Старик-смотритель в последний раз сметал сор метлой из тонких бамбуковых веточек. Вокруг лавок чайной, застеленных по обычаю кумачовыми полотнищами, начали разбрызгивать воду. Спугнутая стая голубей разом вспорхнула, но тут же вновь опустилась на землю. На деревянной веранде вокруг чайной тоже виднелись серые метки голубиного помёта.


Рекомендуем почитать
Падение

Умирая, опавший лист вспоминает свою жизнь и размышляет о своей смерти.


Порождённый

Сборник ранних рассказов начинающего беллетриста Ивана Шишлянникова (Громова). В 2020 году он был номинирован на премию "Писатель года 2020" в разделе "Дебют". Рассказы сборника представляют собой тропу, что вела автора сквозь ранние годы жизни. Ужасы, страхи, невыносимость бытия – вот что объединяет красной нитью все рассказанные истории. Каждый отзыв читателей поспособствует развитию творческого пути начинающего автора. Содержит нецензурную брань.


Поворот колеса

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Параллельные общества. Две тысячи лет добровольных сегрегаций — от секты ессеев до анархистских сквотов

Нужно отказаться от садистского высокомерия, свойственного интеллектуалам и признать: если кого-то устраивает капитализм, рынок, корпорации, тотальный спектакль, люди имеют на всё это полное право. В конце концов, люди всё это называют другими, не столь обидными именами и принимают. А несогласные не имеют права всю эту прелесть у людей насильственно отнимать: всё равно не выйдет. Зато у несогласных есть право обособляться в группы и вырабатывать внутри этих групп другую реальность. Настолько другую, насколько захочется и получится, а не настолько, насколько какой-нибудь философ завещал, пусть даже и самый мною уважаемый.«Параллельные сообщества» — это своеобразный путеводитель по коммунам и автономным поселениям, начиная с древнейших времен и кончая нашими днями: религиозные коммуны древних ессеев, еретические поселения Средневековья, пиратские республики, социальные эксперименты нового времени и контркультурные автономии ХХ века.


От голубого к черному

Рок-н-ролльный роман «От голубого к черному» повествует о жизни и взаимоотношениях музыкантов культовой английской рок-группы «Triangle» начала девяностых, это своего рода психологическое погружение в атмосферу целого пласта молодежной альтернативной культуры.


Наглядные пособия

Японская молодежная культура…Образец и эталон стильности и модности!Манга, аниме, яой, винил и “неонка” от Jojo, техно и ямахаси, но прежде всего — конечно, J-рок! Новое слово в рок-н-ролле, “последний крик” для молодых эстетов всего света…J-рок, “быт и нравы” которого в романе увидены изнутри — глазами европейской интеллектуалки, обреченной стать подругой и музой кумира миллионов девушек…


Остров Южный Камуи

Небольшое собрание повестей и новелл Кётаро Нисимура открывает для российского читателя новое имя, которое японцы по праву сравнивают с именами Агаты Кристи и Жоржа Сименона. Однако по количеству детективных романов, повестей и новелл, коих насчитывается около шести сотен, Нисимура далеко опережает своих европейских коллег. Давно ставший легендой в мире японского детектива, Нисимура Кётаро ныне широко переводится в странах Запада. По его классическим произведениям поставлено множество фильмов и телесериалов.На русском языке публикуется впервые.


До заката

Ёсиюки Дзюнноскэ (1924–1994) — известный писатель так называемой «третьей волны» в японской литературе, получивший в 1955 г. премию Акутагава за первый же свой роман. Повесть «До заката» (1978), одна из поздних книг писателя, как и другие его работы, описывает частную жизнь, отрешённую от чего-либо социального, эротизм и чувственность, отрешённые от чувства. Сюжет строится вокруг истории отношений женатого сорокалетнего мужчины Саса и молодой девушки Сугико, которая вступает в мир взрослого эротизма, однако настаивает при этом на сохранении своей девственности.В откровенно выписанных сценах близости, необычных, почти неестественных разговорах этих двух странных любовников чувствуется мастерство писателя, ищущего иные, новые формы диалогизма и разрабатывающего адекватные им стилевые ходы.


Дорога-Мандала

Лауреат престижных литературных премий японская писательница Масако Бандо (1958–2014) прославилась произведениями в жанре мистики и ужасов, сумев сохранить колорит популярного в средневековой Японии жанра «кайдан» («рассказы о сверхъестественном»). Но её знаменитый роман «Дорога-Мандала» не умещается в традиционные рамки современного «кайдана», хотя мистические элементы и играют в нём ключевую роль. Это откровенная и временами не по-женски жёсткая книга-размышление о тупике, в который зашла современная Япония.


Лоулань

Содержание:ЛОУЛАНЬ — новеллаПОТОП — новеллаЧУЖЕЗЕМЕЦ — новеллаО ПАГУБАХ, ЧИНИМЫХ ВОЛКАМИ — новеллаВ СТРАНЕ РАКШАСИ — новеллаИСТОРИЯ ЦАРСТВА СИМХАЛА — новеллаЕВНУХ ЧЖУНХАН ЮЭ — новеллаУЛЫБКА БАО-СЫ — новеллаВпервые читатель держит в руках переведенную с японского языка книгу исторических повестей и рассказов, в которых ни разу не упоминается Япония. Более того, среди героев этих произведений нет ни одного японца. И, тем не менее, это очень японская книга. Ее автор — романист, драматург, эссеист, поэт, классик японской литературы XX в.