Слева от солнца - [6]
— Ну да, я же реальный миллионер! — Генка расплылся. — И езжу на «Бентли» с личным шофером. Не видели у подъезда?
— Трепач! Вот подловят в темном углу, начистят моську, и ты своими хилыми ручонками даже защититься не сумеешь.
— Мне ручонки не нужны, у меня шокер есть.
Участковый только отмахнулся.
— Бесполезно…
В доме было жарко и душно, однако улица свежестью тоже не радовала. Неподалеку от подъезда распугивали тишину двое: Гера-дворник набивал метлу на палку, а рядом копался в мусоре и грохотал о контейнеры деталюшками пришлый бомж — должно быть, добывал золото и прочий цветмет. Заметив показавшегося на улице милиционера, бомж торопливо подхватил свой узелок, притаился за контейнерами, дворник Гера тоже прекратил стучать и скучно завозил метлой по асфальту.
Отвернувшись от них, участковый по-стариковски вздохнул и снова полез в карман за смятым платком. Вышедший следом штатский нервно закурил, раскрыв дипломат, зашуршал бумагами. Было видно, что держать раскрытый чемоданчик на весу ему неудобно, но ставить своего красавца на пыльную неухоженную скамью он явно брезговал.
— Что-нибудь еще? — поинтересовался Александр Витальевич.
— Да нет, на сегодня все, можешь отдыхать, — штатский наконец-то закрыл замки дипломата. Пыхнув дымом, оттопырил мизинец и словно клопа стряхнул с плеча спланировавший с тополя лист. — Но ты не расслабляйся, на днях вызовем.
— Опять, значит, приедете?
— А ты как думал! Надо добивать паршивца, — глаза мужчины блеснули стальным недобрым отсветом. — Угрожать вздумал! Это нам-то! Еще имя Касаюты откуда-то узнал…
— Это что, ваш директор?
Штатский кивнул. Стараясь не попасть на костюм, все с той же осторожной брезгливостью стряхнул пепел на землю.
— Ничего, подключим к делу ищеек пошустрее, нароем жареных фактов и посадим наглеца. Тоже мне — орех Кракатук нашелся! Не таких раскалывали.
— А не жалко? Парнишка-то головастый. И школу еще не закончил. Может, не стоит ему жизнь ломать?
— Вот таких головастых и надо в первую очередь обламывать, — штатский сплюнул под ноги. — И фирме прецедент нужен, я ведь объяснял! Одного суслика посадим, другим неповадно будет.
— Хмм… А что по этому поводу законы говорят?
— Ты за наши законы не волнуйся, — штатский фыркнул, — нужную статью мы всегда подберем. Сам, небось, знаешь, закон — что дышло…
— Ага, особенно для богатеньких.
Обращение на ты все больше нервировало участкового. Нужно было бы сказать «ты» ответно, но язык не поворачивался. Может, оттого, что помнил: поначалу штатский говорил ему «вы», а теперь вот «раскусил, разжевал» и понял, что церемониться с простоватым участковым вовсе необязательно.
— Верно. Богатые потому и богатые, что знают законы.
— И сами их сочиняют, — добавил Александр Витальевич. — Для себя.
— Для кого же еще… — штатский небрежно сунул участковому руку. Пожатие вышло вялым. — В общем, присматривай за архаровцем. Как бы не слинял до срока.
Александр Витальевич неопределенно качнул головой. Выплюнув сигарету, штатский развернулся. Идти ему было недалеко — всего-то пяток шагов до белоснежного лимузина — не то «Хонды», не то «Хендэ», а может, и вовсе какой-нибудь «Тойоты». В современной технике участковый разбирался слабо, — слава богу, не в ДПС и не ГИБДД служил. Машин же стало, как мошкары. «Субару», «Сузуки», «Рено», «Ниссаны», «Шевроле», «Доджи» — от чужих названий и броских значков рябило в глазах. Запоминать новые марки казалось лишним и скучным, хотя… В молодости Саша тоже любил моторы, чистил свечи и перебирал карбюраторы, гонял на ижевских мотоциклах, даже мечтал стать гонщиком. Однако не довелось и не случилось. Лестничными пролетами годы подвели к четвертому десятку, желания утратили остроту, а любовь к автоделу поблекла. Собственной машиной участковый так и не обзавелся, а те же мотоциклы в городе смотрелись диковато. Вот и приобщился к племени пешеходов, попривык и смирился…
Автомобиль сердитого гостя бесшумно тронулся с места, призрачной рыбиной скользнул за угол. Участковый повторно обтер лоснящееся от пота лицо, обежал двор глазами.
В песочнице возилась стайка мальцов — дети рыли котлованы, строили крепости, гудели губенками, старательно изображали шум двигателей. Рядом сидели мамаши — все как одна с пивом и сигаретками. Дымили дружно и также дружно трещали языками. И хоть бы одна читала какую-нибудь книжку! А не книжку, так хотя бы журнал!
Тополь-гигант протянул ветви-ладони над песочницей, будто священник. То ли уберегал от палящего солнца, то ли отпускал грехи курящим мамашам. Одна ветка — такая толстая, что и веткой уже не назовешь, убегала от ствола метров на десять. «Не сломалась бы, — обеспокоился участковый, — сказать дворнику, пусть как-нибудь спилит»…
Пора было уходить, но Александр Витальевич продолжал топтаться возле Генкиного подъезда. На душе было муторно и неуютно. Может, от курящих мамаш, а может, от недавнего разговора со штатским.
Из проулка дохнуло нечаянным ветерком, и тотчас возле мусорных контейнеров родился вихрь. Танцуя из стороны в сторону, маленький торнадо прошелся по тротуару, шутя разбросал подметенные дворником прошлогодние листья, накручивая пакеты и бумажный мусор, прокатился по дороге и, в конце концов, загадочно испарился.
![ЗБ](/storage/book-covers/50/502dd4b91aba2b65d2d48bea6c6d9b9f53eedc44.jpg)
ЗБ (заброшенная больница) – самое таинственное место в городе. Там происходят необъяснимые с точки зрения здравого смысла вещи. Кто-то, попав туда, оказывается в своем прошлом, кому-то открывается будущее, а некоторые вообще пропадают бесследно. Временами в пустых коридорах начинают мигать разбитые плафоны и звучит тихая музыка. Но гораздо чаще в ЗБ что-то горит, рушится и слышны звуки стрельбы. По мнению 15-летней героини, ЗБ каким-то непостижимым образом отражает все беды и трагедии века нынешнего. И оно же помогает Лерке Аникиной преодолеть полосу неудач, стать мягче и терпимее к окружающим. Для среднего и старшего школьного возраста.
![Человек дейтерия](/storage/book-covers/85/8531be7136f58326a9eb0c92bd601a368ed41658.jpg)
Герои новой повести Олега Раина «Человек дейтерия» — обычные ребята, наши современники, с узнаваемыми для подростков первого десятилетия XXI века чертами поведения, привычками, языком, любимой музыкой и т. д. Но при этом главный герой повести мальчик Гриша Крупицын принадлежит к племени «белых ворон», кому выживание в мире ровесников и взрослых дается очень непросто. Он сначала ведет жизнь школьного изгоя, вечной жертвы побоев и издевательств, но неожиданно находит друга, который и помогает ему раскрыть себя, свои творческие способности, обрести смелость и уверенность.Повесть «Человек дейтерия» — это книга о том, как стать собой и как заявить о себе в не очень-то дружелюбно настроенном мире, как выстоять, если тебе всего тринадцать или четырнадцать лет.Рекомендуется школьникам среднего и старшего возраста.Рисунки автора.
![Спасители Ураканда](/storage/book-covers/a4/a43776f1ff0e40f4e1d1ab86355db7ec3d7728cb.jpg)
Серия детской литературы издательства «Сократ» «Уроки фантазии», давно завоевавшая симпатии и юных, и взрослых читателей, пополнилась фантастической повестью екатеринбургского писателя Олега Раина «Спасители Ураканда».Ураканд — это завоеванная и фактически погубленная чудовищной Бранганией некогда сказочно прекрасная и счастливая страна. Король Ураканда спасается от гибели и находит прибежище на Земле. Он ищет способ освободить свое королевство, однако удается это ему не в одиночку. Союзниками доброго волшебника становятся обычные ребята из летнего лагеря отдыха.
![Остров без пальм](/storage/book-covers/9e/9eaa2ed0b4e5d17b8997f7c900292e33b76ae4a8.jpg)
Ксюша, девочка из маленького приморского города, вынуждена в одиночку противостоять не ровесникам, а взрослым, которые разрушили ее семью, пытаются лишить родины. Силы явно неравны, и героиня повести «Остров без пальм», чтобы вернуть младшего брата, прибегает к нестандартным методам.Рисунки автора.
![Телефон доверия](/storage/book-covers/3d/3df4b1823aeba88b2659121dc1425e6a3fd17d36.jpg)
Конец XXI века. Прогресс информационных технологий дошел до того, что люди на планете Земля массово отказались от собственного разума и физически стали частью всемирной сети. Они добровольно носят чипы, вживленные под кожу, ради того, чтобы непосредственно в мозг им поступали гигабайты информации — прежде всего, конечно, развлекательной. Они почти бессмертны: успешно выращивают себе новые органы, обновляют клетки тела. Но у медали есть обратная сторона. Человечество стало управляемым буквально «одним кликом» компьютерной мыши.
![Отроки до потопа](/storage/book-covers/7a/7a287f063a641d95d66b45b4e3a0529e20565a23.jpg)
Новый остросюжетный роман екатеринбургского писателя Олега Раина «Отроки до потопа» можно назвать современным «романом воспитания», так как он — о взрослении героя-подростка, о том, как школьник Сергей Чохов сталкивается с множеством ситуаций, в которых он вынужден делать очень трудный, неудобный, но единственно правильный выбор и нести ответственность за него. Герой учится драться за то, что считает правильным, не молчать, даже если он оказался один против всех, верить в дружбу и любовь, и даже… летать на дельтаплане.Эта книга продолжает серию «До пятнадцати и старше…» издательства «Сократ», адресованную юным читателям среднего и старшего школьного возраста.
![Полет](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Иногда полет фантазий бывает горьким на вкус.Ей становится страшно. Что теперь делать? Внутри разгорается пугающее ощущение острой недостаточности, словно только что кто-то умер. Кто-то важный. Очень важный и близкий.Она встает. Подходит к зеркалу и смотрит на свое простое, бледное лицо. Она не видит в нем ни смелости, ни красоты, ни хитрости, ни мудрости. Обычные глаза, обычный мир в них.В голове все крутится один и тот же вопрос. Ну, почему все так, как есть? Почему нельзя закрыть глаза и оказаться там — в этом предмете.
![Письма](/storage/book-covers/d6/d66ddfbc43ae9db6a131e82407a76e1c2992520a.jpg)
Лишь спустя неделю от него приходит письмо, в котором кратко и поэтично парень меня бросает. Он ссылается на страх ответственности, на детскую глупость, на недостижимые мечты. Говорит словами родителей, разрывая мое сердце на тысячи, миллионы крошечных частей. Извиняется. Вновь и вновь. Просит прощения. Заявляет, что нашел себе другую, что собирается с ней уехать. Что, если бы я почувствовала то, что чувствует он, я бы его поняла. Что именно это и есть настоящая любовь. Что между нами была лишь привязанность и странная зависимость.
![Розовый террор](/storage/book-covers/92/92822ffa932e9971f5fbe587a7a2138a36065ff4.jpg)
Чего хочет женщина?Большой и чистой любви. Куклы по имени Мужчина, не важно, что него (у неё?) другая семья (другая хозяйка). Хочу, и всё! А ещё денег, шубки, бриллиантов, телевизионной славы, квартиры в центре города, путешествий. Приключений на пятую точку. На худой конец, ванну – непременно розовую.
![Мой папа-сапожник и дон Корлеоне](/storage/book-covers/cb/cbdb24bb1016f5ad52d6b22841ed600e10ac8c61.jpg)
Сколько голов, столько же вселенных в этих головах – что правда, то правда. У главного героя этой книги – сапожника Хачика – свой особенный мир, и строится он из удивительных кирпичиков – любви к жене Люсе, троим беспокойным детям, пожилым родителям, паре итальянских босоножек и… к дону Корлеоне – персонажу культового романа Марио Пьюзо «Крестный отец». Знакомство с литературным героем безвозвратно меняет судьбу сапожника. Дон Корлеоне становится учителем и проводником Хачика и приводит его к богатству и процветанию.
![Ипостась](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Все может свершится неожиданно, не мне об этом говорить, но то как мы отреагируем или что совершим, примем, зависит только от нас не глядя и не воспринимая чье либо влиянье, мненье, попытки убеждений, как говорится «Все мое останется со мной» и это не материальная ценность. Все однажды свершится, все.
![Вечер в Муристане](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.