Simple Storys - [9]
– Раздается короткий звонок в дверь, – возобновляет он свой рассказ и откашливается. – В этом отчаянном положении я кричу, кричу как сумасшедший, взывая о помощи, пока один из них не зажимает мне своей влажной гадкой лапищей рот. Входят еще два подростка и, видимо, не умея придумать себе иного развлечения, плюют мне в лицо. Плюют все пятеро, каждый – по крайней мере трижды. Потом они затыкают мне рот кляпом из кухонных тряпок и полотенца. Слава богу, насморками я почти не болею. Им ведь было до лампочки, задохнусь я или нет. Тут я услышал, как поворачивается ключ в замке. Они мгновенно утихомирились и притаились как мыши. Один из них крикнул в коридор: «Добрый вечер, фрау Бертрам, вашему Эрику плохо, идите сюда скорее, да идите же!» Я чуть не обезумел при мысли, каким шоком это будет для Даниэлы, как она потом всю жизнь не сможет от него оправиться. Но я был связан и не мог ей помочь. Я ничего не мог сделать. Они сразу прикрывают за Даниэлой дверь, и тот тип, что сидит на Эриковой кровати, говорит: «Вы бы разделись, фрау Бертрам, здесь жарко», – и все пятеро гогочут.
Голос Бертрама делается более монотонным. Он торопится, будто у него истекает время. Парни расстегивают ширинки, и происходит то, чего можно было ожидать. Бертрам не пропускает подробностей, про кляп во рту он давно забыл.
– Это противоречит логике, – говорю я, выключая магнитофон. И добавляю, что охотно потрачу последние пять минут на то, чтобы рассказать историю, которую я сама пережила и которая, в отличие от его басни, правдива вплоть до мельчайших деталей.
– Еще месяц назад я была такой дурочкой, – говорю я, – что рискнула одна пойти в квартиру того сумасшедшего старика, что живет над нашей редакцией. И когда я наведалась в его холодное жилище, думая, что сумею уговорить его больше не дебоширить, он повел меня в спальню и стал орать, что я – отъявленная воровка, для которой даже западный замок, новый замок западного образца, не составляет никакого препятствия. Я, мол, украла у него две месячные пенсии, не говоря уже о новых брюках и его коричневых сандалетах. Более того, я бросила в его стаканчик для бритья огарок свечи и спрятала за шкафом топор. И в подтверждение своих слов он действительно достает из-за шкафа топор, а потом требует, чтобы я последовала за ним, так как это еще далеко не все. Он, шаркая, проскальзывает мимо меня, выключает свет – и я оказываюсь в абсолютной темноте. Нигде в квартире свет не горит, даже в прихожей. Мои ноги словно приросли к полу, я прислушиваюсь к его шагам. Достаточно одного удара, и… Тут лампа зажигается. Я наконец осознаю, что нахожусь в спальне у свихнувшегося старика. Повернувшись ко мне спиной, зажав топор между колен, он открывает дверь, бурчит что-то о воровстве. Благодарение богу, в замочной скважине торчит ключ. Я поворачиваю его, засов не поддается… Я распахиваю дверь, старик хватает меня за руку, кричит, топор падает на землю, но дверь открыта, и на пороге стоит толстуха Шольц, наша секретарша, она отталкивает его, отталкивает обеими руками…
– Вот это и вправду хорошая история, – говорю я, застегивая свою сумку. – Если сравнить с вашей, так просто блестящая!
Бертрам со скучающим видом смотрит в пустое пространство. Я говорю, что по горло сыта таким дерьмом, каким он меня только что пичкал, и притворяюсь, будто перепиливаю себе шею.
– По горло и выше! – кричу я и добавляю, что вообще не могу понять, зачем каждый день выслушиваю бредни совершенно чужих мне людей. Это признание ошеломляет меня саму, и я не могу сдержать смеха.
– С такими завихрениями в голове вы вряд ли многого добьетесь, – говорит Бертрам и, не вставая с места, начинает собирать посуду. Он берет мою тарелку с нетронутым куском пирога и надкусанной ватрушкой, мою полупустую чашку, помещает все это на свою тарелку и задувает свечу.
Я говорю, что, возможно, он прав, и смотрю на узор древесной пленки, которую теперь вижу перед собой на месте убранных им тарелки и блюдечка. И надо же, он опять здесь – тот самый крокодилий глаз, что вечно таращится на меня из-под своего тяжелого века со столешниц, ковров, шкафов, половиц, отовсюду, – наш мир изобилует крокодильими глазами.
Я советую Бертраму, раз уж ему лезут в голову такие истории, купить себе газовый пистолет или газовый баллончик, который поместится в любой карман, или разориться на проститутку, или напечатать объявление в разделе «Знакомства». Излагая все это, я смотрю на складку между его бровями, которую поначалу приняла за шрам. Я раздаю советы, но сама думаю о том, как много вокруг «глазков», амеб и крокодилов, и подозреваю, что это только начало, что не одно, так другое будет неотступно преследовать меня, что вскоре у меня не останется ни единой мысли, которая не была бы отравлена, не напоминала бы о человеческой низости, от которой бы меня не тошнило.
Бертрам закрывает за мной дверь. Я нащупываю кнопку, чтобы включить свет, и вдруг слышу щелчок реле – это Бертрам у себя в квартире отключил освещение лестничной площадки.
Шины «рено» в порядке. Но кто-то поставил свой «опель» вплотную к нему, и я вынуждена влезать в кабину через правую дверцу.
![Адам и Эвелин](/storage/book-covers/35/3542cb375d1fd20a16790f00320ccfeb5dd28fe2.jpg)
В романе, проникнутом вечными символами и аллюзиями, один из виднейших писателей современной Германии рассказывает историю падения Берлинской стены, как историю… грехопадения.Портной Адам, застигнутый женой врасплох со своей заказчицей, вынужденно следует за обманутой супругой на Запад и отважно пересекает еще не поднятый «железный занавес». Однако за границей свободолюбивый Адам не приживается — там ему все кажется ненастоящим, иллюзорным, ярмарочно-шутовским…В проникнутом вечными символами романе один из виднейших писателей современной Германии рассказывает историю падения Берлинской стены как историю… грехопадения.Эта изысканно написанная история читается легко и быстро, несмотря на то что в ней множество тем и мотивов.
![33 мгновенья счастья. Записки немцев о приключениях в Питере](/storage/book-covers/71/717ff2cd14fd79e599331d7f76a0ee64edf5e865.jpg)
Автор приехал в Петербург из Германии в 1993 году, основал газету "Привет, Петербург!" и, увлекшись русской жизнью тех насыщенных встрясками лет, стал писать эту книгу. Она вышла на немецком языке в 1995 году, была отмечена несколькими литературными премиями и вызвала большой интерес в разных странах. В ней — "нормальная" жизнь: новостройки, бедлам, нравы, не всегда понятный для европейца быт, сердечность и радушие. Остро увидено, сердечно и интересно написано. На русском — впервые, это девятый язык, на котором книга издана.
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.
![Философия пожизненного узника. Исповедь, произнесённая на кладбище Духа](/storage/book-covers/94/94900028f52c5fcf7b12f4c156d2068db7c885d3.jpg)
Господи, кто только не приходил в этот мир, пытаясь принести в дар свой гений! Но это никому никогда не было нужно. В лучшем случае – игнорировали, предав забвению, но чаще преследовали, травили, уничтожали, потому что понять не могли. Не дано им понять. Их кумиры – это те, кто уничтожал их миллионами, обещая досыта набить их брюхо и дать им грабить, убивать, насиловать и уничтожать подобных себе.