Simple Storys - [8]
Я достаю магнитофон, открываю блокнот, снимаю колпачок с авторучки, пишу «Бертрам» и подчеркиваю это слово.
– Честно говоря, – уточняет он, – я еще никому этого не рассказывал. – Он теперь жует быстрее и наконец проглатывает кусок. – Я хочу прежде всего спросить, действительно ли вы хотите, чтобы я вам все рассказал. Это очень страшно. Вы будете первой, первым человеком, который об этом узнает. – Он стряхивает крошки с ладони в свою тарелку и откидывается назад.
Я спрашиваю, можно ли включить магнитофон.
– Ну конечно, само собой разумеется, – говорит Бертрам. Его правая рука свисает с подлокотника. – Это случилось в четверг, две недели назад. По четвергам моя жена обычно ходит в гости к своей бывшей коллеге по работе. Они делают друг дружке стрижку и даже педикюр. Экономят таким образом деньги, и плюс к тому у них еще остается время, чтобы потолковать обо всем, чем женщина может поделиться только с другой женщиной, – нас, мужчин, они в свои секреты не посвящают, хотим мы того или нет. Знали бы вы, как много значат для Даниэлы ее волосы!
Я слышу несколько хлопков, один за другим. И до меня не сразу доходит, что это Бертрам ударяет ладонью по ручке кресла.
– Даниэла как всегда ушла из дома примерно в полвосьмого, – говорит он. – Я разрешил нашему сыну Эрику – ему двенадцать, но на вид он старше, – до девяти часов смотреть телевизор или играть на компьютере. Я наслаждался покоем и работал здесь, в гостиной, – подробнее об этом я, может быть, расскажу потом, сейчас не хочу злоупотреблять вашим временем, – ну, и сперва все шло хорошо. Когда пробило девять, я крикнул Эрику, чтобы он попрощался со своим другом и ложился спать. Эрик ответил: «Хорошо, папа, сейчас». Я продолжал работать и минут через десять услышал, как дверь нашей квартиры захлопнулась. Я был рад, что не придется еще раз обращаться к Эрику. Я как раз шлифовал одно весьма мудреное место.
– Простите, что вы шлифовали?
– Я пишу, – сказал он. – И когда я этим занимаюсь, меня может отвлечь даже малейшая помеха, малейший шум. А здесь, как вы сами знаете, слышно, когда в квартире тремя этажами выше плачет женщина. Тем не менее я volens nolens[3]ждал, когда Эрик зайдет ко мне попрощаться. Я слышал, как он спустил воду в унитазе, как возился в ванной. Когда все затихло, я подумал, что Эрик просто лег спать. В последнее время у него появилось много закидонов – возраст полового созревания, знаете ли. Я еще размышлял, стоит ли мне самому зайти к нему, пожелать спокойной ночи. Я как-никак остался за главного. И вот… Я толкнул дверь… – Бертрам замолчал. Я подняла голову и встретила его взгляд. Хотя, казалось, он чувствовал себя раскованно, вертикальная складка не исчезла с его лба.
– Представьте себе: там сидели трое парней. – Его правая рука сделала такое движение, будто вырвала что-то из воздуха. – Вы только представьте. Трое подростков, все Эрикова возраста, ну, максимум, тринадцать или четырнадцать лет. Сидят и шушукаются между собой, не обращая на меня никакого внимания. Я, конечно, не понял, о чем они шептались. Я только знал, что трое совершенно чужих парней сидят поздним вечером, в половине десятого, в моей квартире. Они поднялись, по очереди протянули мне руку, представились, назвав какие-то имена и фамилии, и – снова уселись.
«Где Эрик?» – спрашиваю я, и потом, поскольку они не отвечают, спрашиваю еще раз, и вдруг вижу, что Эрик лежит под своим аккуратно расправленным одеялом как труп – видны только кончики его волос.
«Эрик! – кричу я. – Эрик, что происходит?» – Тогда трое юношей прикладывают пальцы к губам и предостерегающе шипят: «Тсс».
Он показывает мне это в лицах и повторяет: «Тсс, тсс». Я рисую удлиненный крендель слева направо через всю страницу. Лицо Бертрама покраснело от возбуждения.
«Не будите его, – говорит самый рослый, – пусть спит». При этом он тянет за край одеяла, пока не обнажается вся голова Эрика, и высоко поднимает лезвие бритвы. «Красивые маленькие ушки, – говорит он, – красивый маленький носик», – и машет лезвием в воздухе, чтобы я тоже его хорошо разглядел, как иллюзионист, который что-то показывает. «У вас нет никаких шансов, – говорит другой. – Так что не делайте глупостей, иначе маленький Эрик лишится не только уха». «Кто вы?» – спрашиваю я. «Вас это не касается». Мне приходится сесть, и они привязывают меня к стулу, рядом с письменным столом Эрика. На какой-то миг во мне просыпается воля к борьбе. Ты справишься, ты сильнее этих подростков, говорю я себе в то время, как они меня привязывают. Но они вооружены бритвенными лезвиями, и пока я доберусь до Эрика, он будет искалечен или убит. Судя по тому, как они все это проделывают, это не первый их опыт, у них была практика, они – профи.
Я все еще обвожу змееобразными линиями имя «Бертрам». Он молчит. Я пробую ватрушку и кладу ее обратно на тарелку. Бертрам смотрит на меня. «Эта капелька могла бы спасти ваш аквариум», – выхватывают мои глаза строчку из объявления в лежащей на самом верху газете, и я автоматически подсчитываю стоимость рекламы: две колонки, высота шестьдесят миллиметров плюс пятидесятипроцентная надбавка за размещение на последней странице.
![Адам и Эвелин](/storage/book-covers/35/3542cb375d1fd20a16790f00320ccfeb5dd28fe2.jpg)
В романе, проникнутом вечными символами и аллюзиями, один из виднейших писателей современной Германии рассказывает историю падения Берлинской стены, как историю… грехопадения.Портной Адам, застигнутый женой врасплох со своей заказчицей, вынужденно следует за обманутой супругой на Запад и отважно пересекает еще не поднятый «железный занавес». Однако за границей свободолюбивый Адам не приживается — там ему все кажется ненастоящим, иллюзорным, ярмарочно-шутовским…В проникнутом вечными символами романе один из виднейших писателей современной Германии рассказывает историю падения Берлинской стены как историю… грехопадения.Эта изысканно написанная история читается легко и быстро, несмотря на то что в ней множество тем и мотивов.
![33 мгновенья счастья. Записки немцев о приключениях в Питере](/storage/book-covers/71/717ff2cd14fd79e599331d7f76a0ee64edf5e865.jpg)
Автор приехал в Петербург из Германии в 1993 году, основал газету "Привет, Петербург!" и, увлекшись русской жизнью тех насыщенных встрясками лет, стал писать эту книгу. Она вышла на немецком языке в 1995 году, была отмечена несколькими литературными премиями и вызвала большой интерес в разных странах. В ней — "нормальная" жизнь: новостройки, бедлам, нравы, не всегда понятный для европейца быт, сердечность и радушие. Остро увидено, сердечно и интересно написано. На русском — впервые, это девятый язык, на котором книга издана.
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.
![Философия пожизненного узника. Исповедь, произнесённая на кладбище Духа](/storage/book-covers/94/94900028f52c5fcf7b12f4c156d2068db7c885d3.jpg)
Господи, кто только не приходил в этот мир, пытаясь принести в дар свой гений! Но это никому никогда не было нужно. В лучшем случае – игнорировали, предав забвению, но чаще преследовали, травили, уничтожали, потому что понять не могли. Не дано им понять. Их кумиры – это те, кто уничтожал их миллионами, обещая досыта набить их брюхо и дать им грабить, убивать, насиловать и уничтожать подобных себе.