Штурмовик - [56]
Дважды я все-таки настоял на их применении, мне давали их применять по колоннам автомобилей. Результат, я считаю, великолепный, притом что оба вылета я делал ночью, только в разные дни.
В первый раз разведка дала район движения колонн по дороге из Шатоя в сторону Грозного. Я прилетел и с большой высоты прицелился в голову колонны, сбросил две РБК, сразу полыхнуло семь машин. Остальные не загорелись, но были повреждены, цель достигнута.
По разговорам летчиков, моих воспитанников, больше ракеты с самонаведением никогда не давали. Это очень странно. Но еще более странно, что их не использовали и позже, например, в ходе пятидневной войны в Грузии.
Какой был бы прекрасный результат в Южной Осетии, если бы такими боеприпасами отработали по колоннам грузинской армии, идущей в Цхинвал, ведь всех бы положили. Еще очень жаль, что таких боеприпасов у нас не было в Афганистане, они появились позже, а большая была бы помощь, особенно ночью.
Был один случай, ныне здравствующий замглавкома ВВС генерал Виктор Бондарев помнит и, думаю, не откажется от этого эпизода. Он тогда висел над районом боевых действий и видел своими глазами, когда я прицеливался точно в ручном режиме.
Ситуация была такая: БТР чеченцев уходил в лесной массив в районе Ведено, до лесного массива ему оставалось метров 300–400. Я попросил авианаводчика разрешить отработать по нему и, когда он дал добро, вдруг вспомнил, что у меня, кроме двух 500-кг бомб, никакого оружия меньшей мощности нет.
Делать нечего — выполнил классический заход, как на полигоне. Зашёл с высоты 1500–1800 метров над целью с углом пикирования 30 градусов, под углом к направлению движения цели 10 градусов, выполнил сброс сразу двух бомб. Подумал, что если будет большой промах, то второй заход все равно не успею сделать, БТР в лес уйдет. После сброса выполняю боевой разворот, смотрю на БТР и вижу у второй бомбы прямое попадание, а первая чуть с перелетом. От БТР ничего не осталось, а обломки землей засыпало. Генерал мне в эфир, помню, закричал удивленно: «Кошкин, как ты умудрился бомбой в БТР попасть?» Я пошутил, что случайно, но на самом деле я, конечно, целился. У меня ранее такой случай был в Афганистане в 1985 году. Звено вел сам командир полка А. В. Руцкой, а я был ведущий второй пары. Уничтожить нужно было пещеру с «духами», и А. В. Руцкой повесил себе две большие управляемые ракеты, чтобы во вход в пещеру попасть, а у нас было обычное, но тоже тяжелое вооружение.
Прилетели в район Северный Пандшер, начали строить маневр для атаки. Но там была проблема — Руцкой не мог своими ракетами отработать издали, кривое ущелье, цель не видно. Он приказал своему ведомому, чтобы тот отработал по цели, а сам сказал, что ракеты пускать не будет.
Смотрим, ведомый заходит на цель, сразу и не поймешь туда или не туда, пускает две большие неуправляемые ракеты С-24, и, бляха-муха, они попадают в «молоко» — от цели километра полтора.
Руцкой ему всеми литературными и нелитературными выражениями высказал все, что про него думал, потом обратился ко мне и приказал обозначить цель.
Я и обозначил, но у меня только 500-кг бомбы были. Вот я их и загнал точно во вход в пещеру, попутно все завалил там на фиг. Выражений было не меньше в мой адрес — Руцкой крикнул: «Ты бы еще атомную бомбу для обозначения цели сбросил».
Правда, когда прилетели на базу, похвалил и, как положено командиру, похлопал по плечу, а это дорогого стоит. Редкое по удаче попадание тогда получилось — если ракетой не попадают, а бомбой точно накрывают цель.
Также с удовольствием вспоминаю, что я был инструктором на Су-25 у всех генералов нашей воздушной армии. Первым из них был генерал Тендитников, прекрасный летчик, только он, помню, был не очень доволен, что я летаю низко. Он сам был из истребителей, а для них, сами понимаете, формулу «высота — скорость — маневр — огонь» никто не отменял. Поэтому он все время просил подняться повыше, «а то ненароком крылом что-нибудь зацепим».
Второй вылетал на Су-25 командующий, генерал Михайлов. Он в Чечне несколько раз летал со мной на БШУ (в спарке) и удивлялся большим углам пикирования, в 50–60 градусов. Жаловался, что неприятно: «Слишком быстро вершины гор остаются где-то наверху, а мы между ними несемся к земле». Потом выпускал на Су-25 генерала Ефименко (ныне покойный). Он много летал на Су-17, и я решил ему показать маневренные возможности Су-25, доказать, что они лучше. Помню, с высоты 1200 метров начал выполнять переворот, но сделал ошибку, скорость не увеличил до 500 км/ч. Перевернул самолет на скорости 400 км/ч, увеличил обороты до максимала и начал увеличивать перегрузку слишком быстро, сразу до пяти единиц. Самолет начал трястись, я уменьшил перегрузку, быстро упала высота. Увеличиваю перегрузку — трясется самолет. Короче, на высоте 200–250 м вывел самолет из пикирования и говорю генералу, что, мол, не очень получилось, сейчас покажу как надо. На что он мне с юмором ответил: «Нет, ну тебя на фиг, Саня, я и так верю тебе, что самолет классный, но давай сегодня не будем повторять».
Я верю, что пройдут смутные времена, армию перестанут унижать и разгонять, верю, что настанет время, когда русские летчики опять будут лучшими в мире. Что наши пилоты не будут стесняться ходить в форме с голубыми погонами, и даже милиция будет их приветствовать при встрече. Что в кожаной летной куртке можно будет с гордостью ходить по любому городу нашей страны, и люди будут знать, что обладатель этой куртки из элитных частей.
![Из прошлого](/storage/book-covers/14/14c59a020ee6979a44dad0ef0b66305fe4a10b3a.jpg)
Бениамин Бранд – врач и журналист, родился в Польше, из которой его родители вместе с детьми бежали от нищеты и антисемитизма в Советский Союз. Как и многие представители своего поколения, Бранд стал свидетелем и участником событий, оказавших роковое влияние на судьбы советских евреев. Учёба в еврейской школе Харькова, первой столицы Советской Украины, участие в литературной еврейской жизни, встречи с еврейскими писателями и поэтами привели Бранда в журналистский техникум, окончив который, он уехал в Биробиджан. Получив второе, медицинское образование, он не переставал писать и печататься в еврейской прессе – в газете «Биробиджанер Штерн», в журнале «Советиш Геймланд».
![Какие они разные… Корней, Николай, Лидия Чуковские](/storage/book-covers/60/60a4c5baa25a8aa50fc3f2baa6eb674cdc7881bd.jpg)
Книга Евгения Никитина, кандидата филологических наук, сотрудника Института мировой литературы, посвящена известной писательской семье Чуковских. Корней Иванович Чуковский (настоящее имя – Николай Корнейчук) – смело может называться самым любимым детским писателем в России. Сколько поколений помнит «Доктора Айболита», «Крокодилище», «Бибигона»! Но какова была судьба автора, почему он пришел к детской литературе? Узнавший в детстве и юности всю горечь унижений, которая в сословном обществе царской России ждала «байстрюка», «кухаркиного сына», он, благодаря литературному таланту, остроумному и злому слогу, стал одним из ведущих столичных критиков.
![Жизнь на волоске](/storage/book-covers/8d/8d91420a5a96414c116e25f8e384535f623293b6.jpg)
В своих рассказах болгарский писатель рассматривает проблемы риска, мужества и храбрости, проявляемых человеком в экстремальных, опасных для жизни ситуациях. Герои рассказов, наряду с военнослужащими, — люди труда разных профессий и возрастов. Такие непредвиденные ситуации складываются не только в воинской, но и в повседневной жизни — пожары, несчастные случаи, аварии. Книга предназначается для широкого круга читателей.
![Заяшников Сергей Иванович. Биография](/storage/book-covers/61/61ee03c360f7ee3dcb3cdfe4e2730c94cb67b2e8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Титан](/storage/book-covers/75/754889a4c3c46815fc550537ec64e6a72be50c50.jpg)
Книга о выдающемся итальянском мастере эпохи Возрождения — Микеланджело. В книгу вошли документы, письма, сонеты, отрывки из древних мифов, воспоминания современников Микеланджело, дающие представление о великом мастере и его эпохе. Книга богато иллюстрирована: фотографии, фрагменты произведений художника, наброски, рисунки.
![Таврида: земной Элизий](/storage/book-covers/60/60b294373acb0f91184eb70a0e9fafc7d10bad8f.jpg)
Ирина Николаевна Медведева-Томашевская (1903–1973) – литературовед, жена пушкиниста Бориса Викторовича Томашевского. Крым был любимым местом отдыха семьи Томашевских, а Пушкин – главным в их жизни поэтом. В книге «Таврида: земной Элизий» соединились наука и поэзия: очерки на основе документальных материалов об истории полуострова с 1760-х по 1830-е годы и описание путешествия Пушкина по Крыму. Издание дополнено письмами Дмитрия Сергеевича Лихачёва.