Шмель на этюднике - [4]

Шрифт
Интервал

Хлебные поля натужно отяжелели спелым колосом. На подхват их идут комбайны, и враз заработали молотилки, веялки — косьба началась. Запылил раскрошенный колос, поднялись вспугнутые жаворонки, уже пропавшие с глаз. Проходит молодость лета, незаметно наступает умеренное предосенье.

Одним утром, когда я открывал форточку, влетел оранжево-красный листок и залепил в лицо — вот тебе! Уж коли идет осень, впускай ее в дом, растворяй окошко, она с ягодами, с грибами, с урожаем.

Размахнулась осень, выкатила из логов на взгорья, расплескалась и затопила прикамскую землю буйством красок. Наступила самая нарядная и живописная пора. Но краски осени меняются быстро, и я спешно укладываю в этюдник желтые, оранжевые и всякие другие цвета, в намеренье соперничать с колдовским разноцветьем. Оно промелькивало за окнами электрички, осень цепляла за живое, звала. И выйдя на загородной площадке возле леса, я расставил этюдник. Ветер, снимая с берез пригоршнями листву, кружил в воздухе, и мне было слышно, как они шелестели и шуршали, падая.

Нарастающий тяжеловесно гул поезда заглушил элегическую мелодию осени: шел товарняк. Я работал, не обращая внимания, лишь короткий гудок, будто оклик, отвлек меня. Обернулся и вижу: машинист электровоза приветствует художника взмахом руки. Успеваю ответно махнуть: «Спасибо!» — но голос заглушает перетакивающий гул колес.

Вечерние зори сгорают рано, утренние встают поздно — дни убывают. В лесу вместо легкого и трепетного шума мягкое шуршание под ногами. Разукрашены и муравейники: листьями привалило хода, но и без того хозяева закрывают их к зиме, успевая проветривать подземные лабиринты. А на соседнем муравейнике аврал: кто-то разворошил макушку. Да где же им справиться! Решаю помочь: насыпаю пригоршни сухой хвои, чтобы не застигло, не промочило осеннее ненастье и не погубило бы муравейник.

Ночью на лесных дорогах сковало лужи. Во льду плашмя и торчком, как цветные паруса, вмерзли опавшие листочки. Об этой поре Пришвин сказал: «Осень длится, как узкий путь с крутыми заворотами. То мороз, то дождь, и вдруг снег».

Опустевший залив сделался глубоко-черным, в нем отражался запорошенный снегом лес. А одинокая лодочка под берегом казалась легким перышком от рябенькой птицы, будто спорхнувшей с ближних осин. Зима вначале как бы примеривалась, затем, заковывая землю, богатела снегами. Север напускал строгости и крепил сугробы.

Хорошо пройтись на лыжах, посмотреть, как зимует лес, повстречаться там с кочующими стайками птиц, передразнить горластую ворону. А смягчится погода, невольно выберешься за город с этюдником, одевшись потеплее. Иной раз часа три простоишь, пока напишешь зиму. Интересно писать заснеженную природу: белое на белом холсте. Лишь небо в контрасте к белому темное, но писать его надо прозрачно, серой краской. Пишу небо, лес, стожки, кустарники, а снег — белый холст оставляю. Так и обманул зиму: мало белой краски истратил. Это значит, холст надо подготавливать в соответствии с мотивом: белый для белого — зимний этюд, теплый, скажем, охристо-желтый — для осени; серый для пасмурного дня или туманного утра…

Деревья в лесу заснежены: румяные рябиновые кисти смотрят сверху на меня в белых шапочках.

— Здравствуйте! — сказал я и потрогал ветку, она закачалась, кисти будто закивали мне, но шапочек не сронили: холодно!

Услышал я, как скрипнула осина и потекли струйки снега. Это неспроста: в гущу леса пробирался ветер — начиналась метель. С елей повалились комья снега, они закачались, замахали ветвями и, почудилось, заголосили: «Ах, батюшки, как мы раздетые зимова-а-ать бу-у-де-е-м!» Так смотришь всегда, пишешь и фантазируешь, а иначе художник глух и слеп.

Зимой, работая в мастерской над летним пейзажем, то осенним, с радостью отмечаешь: вот когда годятся и нужны собранные этюды! Разные времена года, как в музыке Чайковского или Вивальди, звучат в душе художника и бывает, что бьешься у холста под звуки любимого скрипичного концерта или симфонии, в записях на пластинке.

Но опять же нет покоя художнику, и долго отсиживаться в городе, в мастерской грешно. Воистину нет творчества без общения с жизнью, с природой, надо собирать этюдник, альбом — новое начинается за порогом дома.


Еще от автора Анатолий Николаевич Тумбасов
Смелый гриб

Автор этой книги пермский художник Анатолий Николаевич Тумбасов. Часто, выезжая за город, он делал зарисовки, а затем и рассказывал главным образом о том, что видел как художник. Это рассказы о весне, о лете, осени и зиме, о том крае, где он жил и работал. В книге вы прочитаете о дятле, выбивающем клювом «точка, тире», о грибе, смело вышедшем на дорогу, о тополе-новосёле, о сосне-маяке, о Камне Говорливом и о многом другом. Иллюстрации для книги нарисовал сам автор.


Рекомендуем почитать
Мф из Игарки. По следам авторов и героев книги

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


«…План захвата утвержден!»

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.