Сердце в пустыне - [77]

– О да, конечно! – пробормотал мулла, потрясенный грозным видом просителя. – Приводи девушку.

В назначенный час Амир пришел с невестой и свидетелями, случайными прохожими, которым пообещал заплатить по динару. Ему не хотелось видеть кого бы то ни было из тех людей, которых он знал прежде. Он желал, чтобы выстраданное, долгожданное счастье принадлежало только им с Джамилей.

– Я не хочу возвращаться в дом своего отца, – сказал Амир, когда они вышли из ворот мечети.

– Я тоже, – ответила Джамиля. – Пусть наша первая ночь пройдет в другом месте.

Амир посмотрел на взволнованную девушку. По-видимому, она ожидала желанного события ничуть не меньше, чем он сам! Это вдохновило его на поиски. Через час Амир обнаружил небольшую гостиницу в той части города, которая не пострадала от разрушений, и договорился о том, чтобы снять комнату до завтрашнего утра.

Амир и Джамиля попросили, чтобы им подали скромный ужин. Им принесли еду и питье и – оставили в покое.

Они долго говорили о будущем, поминутно сплетая руки, нежно целуясь, а потом легли в постель.

Джамиля впервые видела обнаженного и готового к любви мужчину, но не испытывала ни стыда, ни страха – ведь это был Амир, ее Амир! Скинув с себя одежду, он раздел девушку, дрожавшую от – предвкушения желанной близости, тогда как сам сходил с ума от страсти, которую больше не должен был сдерживать.

Это было такое блаженство – познавать друг друга губами, руками, всем телом. У Джамили было чувство, будто она обрела нечто родное и вместе с тем – потрясающее, неведомое. Извечное женское чутье подсказало девушке, что в своем воображении возлюбленный, должно быть, обладал ею уже тысячу раз – иначе откуда могла взяться такая осторожность и нежность, такое чуткое понимание!

Она сразу достигла вершин наслаждения – наверное, потому что так долго ждала этого неповторимого момента. Ни с чем не сравнимое чувство того, что она, наконец, принадлежит любимому, дарило невероятное счастье, какого она еще никогда не испытывала.

Утром они долго не вставали с постели. Это был их день.

Любуясь телом Джамили так, как художник любуется принадлежащим ему творением, Амир прошептал стихи своего любимого поэта Абуль-Атахия, стихи, которые редко вспоминал в последние годы:

Любимая в цвете своей красоты!

Языческих статуй прекраснее ты.

С тобой позабуду сокровища рая,

Эдемского сада плоды и цветы.[22]

– Я сильно изменился? – спросил он.

– Ничуть. Ты тот же Амир. Твои глаза, твоя улыбка.

– Пусть Аллах благословит тебя за то, что ты в это веришь! – ответил он и приник к ее губам неистовым, сладким поцелуем.

– Расскажи о Зюлейке, – попросила Джамиля, когда они оторвались друг от друга.

Амир не услышал в ее голосе ревности, в нем было только доверие.

– Тогда я был молод и не верил, что на свете существует любовь, не представлял, что значит иметь детей. Женщины понимают это быстрее и лучше. Если бы я был таким, как сейчас, я не поступил бы с Зюлейкой так, как поступил тогда.

Они помолчали, потом Амир произнес:

– Признаться, меня беспокоит только одно. Я беден. Разумеется, аль-Мамун платит мне жалованье, но это все, что я имею. Я был единственным человеком, который знал, где спрятано золото, награбленное моим погибшим другом Хамидом еще до меня, но не взял себе ничего – все отдал правителю Хорасана.

Я подумал, что, если когда-нибудь встречусь с тобой и мы начнем новую жизнь, в этой жизни не должно быть места тому, что будет напоминать о моем жестоком прошлом, о том, что я предпочел его забыть. Алим предлагал отдать мне часть отцовского наследстве, но я отказался. Пусть воля Хасана будет исполнена надлежащим образом.

– У меня есть деньги, которые оставил отец, – сказала Джамиля. – Можешь распоряжаться ими так, как считаешь нужным. Думаю, они нам пригодятся.

– Да. Особенно когда у нас появятся дети. – Амир рассмеялся. – О, моя звезда, можно подумать, я женился на тебе из корысти!

Молодая женщина улыбнулась.

– Я знаю, что это не так. И хочу, чтобы мы всегда сполна разделяли все, что имеем, будь то бедность или богатство, радость или горе.

Слушая мужа, разговаривая с ним, глядя ему в глаза, нежась в его объятиях, Джамиля не могла представить, что люди могут быть счастливы больше, чем они с Амиром. Похожее на тяжкий сон ожидание закончилось. Начиналась прекрасная, светлая, полная впечатлений и событий жизнь.

Алим сидел в своем кабинете и продолжал размышлять. Работа государственных учреждений была приостановлена, служители дивана распущены по домам. Ходили слухи, что халиф аль-Ма-мун будет создавать новые министерства. Алим не беспокоился о судьбе барида: без почтового сообщения не может существовать ни одна страна. Сейчас его волновало другое. Зюлейка, Ясин. Будущее его семьи.

В гареме стояла непривычная тишина. Зухра умерла. Джамиля до сих пор не вернулась – должно быть, они с Амиром решили провести брачную ночь в другом месте. Старший брат сказал, что последует за новым халифом. Значит, они с Джамилей не останутся в Багдаде, скорее всего, уедут в Мерв. Зюлейка ушла – ушла, унеся с собой радость и смех. В последнее время она много смеялась – потому что была счастлива.