Счастье, несчастье... - [7]
Конечно, мать должна защищать обязательно, именно эту роль отвели ей и природа, и общество. Сколько дано ей жизненного времени, сколько хватает у нее сил, столько и должна она защищать. Если она забывает об этих своих обязанностях, ничего хорошего из этого не получается. Ее долг защищать свое — пусть великовозрастное — дитя. Но защищать спасая, а не губя! Защищать, оставаясь для него высоким нравственным авторитетом — и в этом отношении нам важно знать, как вели себя матери Алексея и Михаила после того, как узнали об их преступлениях.
Бедный, бедный Юрий Борисович! — и тут его ждала беда. В день нападения, как вы помните, сестры прибежали к брату, горячо выражая ему свое сочувствие и проклиная преступников. Узнав, кто были преступники, они разом замолкли и больше не пришли. Наталья Федоровна позвонила однажды, когда у Юрия Борисовича были гости и он не мог разговаривать, обиделась и больше не звонила. Ей бы, разодрав власы и посыпав их пеплом, на коленях ползти к братнину порогу, а она удалилась в обиде.
Сестра Галина тоже позвонила раз — накануне суда.
Юра,— сказала она,— как это получилось, что тебя сломаны ребра?
Странный вопрос, не так ли. На самом деле в нем был смысл: преступники выдвинули версию, будто ребра были сломаны случайно, при падении, и вот теперь Юрию Борисовичу недвусмысленно предлагали «вспомнить», что это именно так и было. На суде сестры держали себя по отношению к брату с нескрываемой ненавистью, так, будто это он ворвался к ним в квартиру, бил и грабил. Ему пришлось услышать из уст сестры Галины, что в тот день она не видела у брата каких-либо существенных повреждений. А когда сам Юрий Борисович сказал, что они были и очень болезненны (он долго лечился), в зале кто-то громко гоготнул. Я обернулась: это был немолодой грузный человек с палкой — отец Михаила.
Как видите, жизнь в этих семьях тоже изрядно выворачивали наизнанку, так что мальчикам в конце концов было чему тут научиться.
Мы с Натальей Федоровной ведем долгий тяжкий разговор. Она больна (ишемическая болезнь) и совершенно раздавлена.
— Я ночами все не сплю,— говорит она медленно.— Проклинаю свою жизнь. Знаю, что не смогла воспитать сына. Но я уверяю вас, Алеша сам понял весь ужас того, что совершил, и клянет себя, как я себя кляну.
В искренности ее слов с их каменной тяжестью невозможно сомневаться.
Она тихо кивает головой.
— Жалко их,— говорит она печально.— Молодые.
А помните? «Стрелять таких негодяев надо. Стрелять!» Оказывается, не так все просто на белом свете.
Она убеждена, будто Алексей сам теперь глубоко раскаивается, а я вспоминаю свою встречу с ним в тюрьме (нас разделяло стекло, а говорили мы каждый в свою трубку). Пришел он, вооруженный великим множеством бумаг, выписками из кодексов, постановлений Верховного суда, и тут же принялся бодро читать, цитировать. И — в ответ на мои вопросы.
— Да, мы угнали у продавщицы овощного ларька машину,— говорит он, смеясь чуть ли не хвастливо.— А откуда, спрашивается, у нее машина?
— Расскажите о нападении на вашего дядю,— прошу я.
И тут лицо его становится задумчивым и отвлеченным.
— Есть истины,— говорит он туманно,— которые на самом деле не истинны, не так ли?
— Но все же,— настаиваю я,— попросту, как это было?
Нет, попросту он не хочет.
— Ну, зачем об этом говорить,— отвечает он мягко.— Какой смысл? Пусть думают, что я плохой.
Намекает на какую-то роковую тайну, которая должна его оправдать. А я смотрю на него и думаю: пусто в тебе, пусто. Пустотелая душа. В ней один только хлам, низкие помыслы, корысть, цинизм. Вот что изо всех сил из года в год защищала Наталья Федоровна.
— Я всю душу ему отдала,— говорит она.
Это так, это правда. А он проглотил и не поперхнулся.
Она смотрит на меня одними слезами — одними слезами смотрит! — и улыбается.
— Одиннадцать лет,— говорит она.— Я не доживу.
Да, он осужден на одиннадцать лет, а у нее больное сердце. Мы молчим. И вдруг она восстает.
— Я не верю, не верю, чтобы он мог так подчинить себе остальных — это его, его затянули, его погубили! Да, конечно, он был трудный, но он много болел... И он жалел меня... И он посадил столько деревьев... Нет, тут что-то не так, не так, не так!
Все еще метет по земле поломанными крыльями, все еще надеется защитить.
Такой перебор в родительской любви — явление нередкое (и, как мы видим, пагубное), но все же и природа, и общество в основном распорядились правильно, укрепляя родительскую любовь и тем самым цементируя семью, которая должна быть оплотом и опорой для каждого ее члена. Чтобы и взрослые, и дети тут отдыхали, набирались сил (если позволят мне столь возвышенный образ: как Антей от соприкосновения с землей).
И в связи с этим перед нами встает еще одна важная проблема — авторитета взрослых.
Единство авторитета взрослых — это, казалось бы, аксиома педагогики. Кто из нас не возмущался неразумностью и бестактностью родителей, которые взаимоотменяют распоряжения, данные ребенку, или, что еще хуже, не поддерживают авторитета учительницы. Идея единства авторитета взрослых, семьи и школы действительно стала аксиомой школьной и семейной педагогики. В самом деле, что может быть вреднее и нелепее, если отец говорит ребенку одно, а мать другое, учитель требует одного, а родители учат противоположному. Конечно — единство! Но это простое решение, примененное к жизни, оказывается слишком уж простым. Бывает, родитель в раздражении или гневе делает замечание или распоряжение столь нелепое, что другой потупляет глаза. В соответствии с непреложным требованием педагогики молча потупляет или, принудив себя, даже подтверждает нелепость. Только потом, наедине, один родитель скажет другому, что тот был неправ — потом и наедине.
![Болотные огни](/storage/book-covers/85/85a90aab0358c1c9e145ceef6e4be106ab68a778.jpg)
Роман «Болотные огни» — первое произведение Ольги Георгиевны Чайковской — возвращает читателя к началу 20-х годов, к трудному времени становления и укрепления советской власти. Герои романа — работники уголовного розыска в маленьком уездном городке. Посланные в уголовный розыск по партийной мобилизации или явившиеся по зову гражданского долга, они не знают специфики новой работы. Однако трудности не пугают их. Все душевные силы этих людей направлены к одной цели — обнаружить, выловить, обезвредить бесчинствующих бандитов… Пафос романа, его заветная мысль — доверие к человеку.
![Екатерина Великая. «Золотой век» Российской Империи](/storage/book-covers/2d/2d5b5546b7db10692711c0d429bd2a0c9603947f.jpg)
«Русский Петр I хотел сделать нас немцами, а немка Екатерина II – русскими», – писал известный острослов кн. Вяземский. Да, принцесса из захолустного прусского княжества Софья Августа Фредерика Ангальт-Цербская захватила российский престол незаконно, свергнув собственного мужа. Да, она до конца жизни говорила по-русски с сильным акцентом, а ее «безграмотность» вошла в анекдоты (говорят, Екатерина делала по четыре ошибки в слове из трех букв – вместо «еще» писала «исчо»). Да, «доброе сердце» и «душа республиканки» не помешали императрице беспощадно подавить Пугачевский бунт и превратить крепостных крестьян фактически в рабов.
![Несравненная Екатерина II. История Великой любви](/storage/book-covers/82/82516bf5e53af9aa8b41a43847e070e9b258dc2f.jpg)
Ее 34-летнее царствование по праву величают «Золотым веком Российской державы», а ее саму – лучшей из императриц. Победы и свершения Екатерины Великой прославлены в веках, она превратила Россию в самое могущественное государство эпохи – по словам «екатерининских орлов»: «ни одна пушка в Европе без нашего разрешения выстрелить не могла».Но эта книга – не политическая биография гениальной царицы, а история любви несравненной женщины, которая сумела остаться обожаемой и желанной до преклонных лет. Это издание позволит вам заглянуть за парадный фасад дворцов и тронных залов, в личные покои императрицы, чтобы разглядеть под бриллиантовой короной, золотой мантией и царскими регалиями любящую женщину с ее бедами, радостями, роковыми страстями и поисками простого женского счастья…
![Летающее счастье](/storage/book-covers/71/71f923241c961e16b422e83cc1d18695aab088a1.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Екатерина Великая. Императрица: царствование Екатерины II](/storage/book-covers/57/575127f08ba2c85123c5625f27ae5942f7a594bf.jpg)
К ПРЕМЬЕРЕ СЕРИАЛА КАНАЛА НВО «ЕКАТЕРИНА ВЕЛИКАЯ» И ДОЛГОЖДАННОМУ ПРОДОЛЖЕНИЮ СЕРИАЛА «ЕКАТЕРИНА» НА КАНАЛЕ «РОССИЯ»! Ее 34-летнее царствование по праву величают «золотым веком» Российской империи, а ее саму – лучшей из императриц. Победы и свершения Екатерины Великой прославлены в веках, именно она превратила Россию в сверхдержаву, в которой, по словам «екатерининских орлов», «ни одна пушка в Европе без нашего разрешения выстрелить не могла». Эта книга – не только замечательная биография гениальной императрицы, но также история любви стойкой и смелой женщины, которая под бриллиантовой короной, золотой мантией и царскими регалиями прежде всего оставалась человеком со своими слабостями и страстями.
![Зона Синистра](/storage/book-covers/ae/aed54cd7365c384a725b920a850c18c0ffbed62d.jpg)
Широкую литературную известность Адам Бодор приобрел после издания своей повести "Зона Синистра". Синистра (значение латинского слова "sinistra" — зловещий, ужасный) — так называется в повести уголок Карпат где-то на границе Румынии, Венгрии и Украины; но Синистра — это и художественный образ, олицетворяющий не только бытие в Трансильвании, где диктатура Чаушеску накладывалась на угнетение национальных меньшинств: венгров, немцев и др. "Зона" эта — символ того "реального" социализма, который в последние десятилетия перед своим крахом все более превращался в жуткий фаланстер, нечто среднее между тюрьмой и психушкой.
![Нью-Йорк. 14 августа 2003 года](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Большой укол](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Шёпот листьев в больничном саду](/storage/book-covers/43/43fb9eda503fd934d0f151cf1eb505c5d90c9fa1.jpg)
Это история без прикрас. История одной девушки. Одной любви, одного предательства, одной болезни.И одного ночного визитёра, голос которого вначале так легко спутать с шёпотом листьев в больничном саду.Но только вначале.
![Первая роза](/storage/book-covers/5a/5ae727159a7fb78631c89e28301c2b784d962452.jpg)
Кто-то хочет жить, но не может. Кто-то может жить, но не хочет. Иногда первые и вторые сталкиваются. И пусть все утешения — только слова, но даже слова когда-нибудь могут переиграть чью-то жизнь…
![Стеклянная тетрадь](/storage/book-covers/67/6785e823050938a766e5aa5730b299c325e1092c.jpg)
«Стеклянная тетрадь» — сборник моих ранних повестей. Трудно сказать что-либо о них. Они разные. Они дороги мне потому, что каждая связана с определённым периодом моей жизни и напоминает мне о том времени и о причинах написания. Многое объясняю письма, размещённые в конце этого литературного сборника. В данном варианте "Стеклянной тетради" присутствует не всё, что было в книге изначально, многое я спрятал (возможно, навсегда) от посторонних глаз.