Саур-Могила. Военные дневники (сборник) - [42]

Шрифт
Интервал

24 Августа

Вечер

Уже в сумерках мы начали уходить с Саур-Могилы. Шли небольшим отрядом в шесть человек.

Впереди шёл «Бродяга», он был нашим проводником-следопытом. Позывной этот у него неспроста – раньше любил побродить с рюкзаком и картой, а теперь этот опыт и пригодился. Интроверт и интуит. Его интуиция не раз нас выручала.

Вторым шёл «Сокол», он был старшим в нашей маленькой группе. Так повелось ещё с Харькова, и «Вихрь» («Ровер») тоже назначал его старшим отряда.

Потом шёл я, практически в середине отряда. Блатное место. Думаю, меня там поставили, т. к. толку особого от меня не было – идёт себе, и на том спасибо. За мной шёл «Монах». Пятым шёл «Лис». Он не стал одевать бронежилет, взял только оружие. Поэтому был самым мобильным и юрким из нас. Замыкал нашу процессию Анатолий, тащивший ПКМ, который достался нам от отряда «Крым» (пулемёт с правого фланга). Он хоть и был из другого подразделения, но захотел выходить с нами.

Итак, Александр, Александр, Андрей, Александр, Алексей и Анатолий отправились в поход, который, они думали, будет недолгим.

Мы прошли метров двести по направлению к Петровскому вдоль опушки и повернули налево. Лесопосадка на склоне была завалена упавшими деревьями с посечёнными осколками стволами и ветками. Просто зайти в неё было сложно из-за поваленных стволов и густых кустов. Раз или два даже возвращались назад, чтобы зайти в другом месте. Пока «Бродяга» с «Соколом» пробирались вперёд, я вспоминал о том, что говорили про эти заросли – что в них много растяжек. Было слегка стрёмно, я прислушивался, надеясь услышать вовремя щелчок и успеть упасть. Но то ли слухи были преувеличены, то ли постоянные артобстрелы разминировали лесопосадку. Мы прошли сквозь чащу без происшествий, иногда поскальзываясь и держась за ветки – склон был крутой. Спустились в ложбинку. Впереди был пустырь с грунтовой дорогой. Потом – подъём и лес, к которому нам надо было дойти. В те дни луна была почти полная (больше половины точно) и светила в начале ночи – лунный свет хорошо освещал местность и нас. Если бы кто-то знал, что мы будем идти, мог бы устроить засаду и перебить нас спокойно. Но, видать, не судьба… Пустырь мы преодолели быстрым шагом, одной группой, держась на расстоянии нескольких метров друг от друга. Зайдя в лес, мы прошли метров тридцать и залегли. Надо было переждать до рассвета, чтобы продолжить поход. В темноте просто не было видно, куда идти.

Это была первая ночь, когда не надо было дежурить. Мы расположились кто как мог. Под деревьями, чтобы кроны нас закрывали от возможного обнаружения сверху. Я развязал шнурки, распустил слегка бронежилет, так чтобы можно было засунуть руки внутрь и, прижав их к груди, залезть в него как в кокон. Головой в шлеме прислонился к стволу дерева. Штурмовой рюкзак положил под поясницу, чтобы не застудить почек. И уснул, несмотря на холод. Было такое впечатление, что с этого дня кто-то начал отключать лето по ночам и включать его только на день, зато днём на полную катушку.

Уходя с могилы, я думал, что завтра, максимум послезавтра мы выйдем на точку в серой зоне, где нас подберут. А переночевать пару ночей на земле – это не проблема. И еда не проблема – по опыту похода под Горловку. Пару дней можно легко продержаться, главное, чтобы идти ничего не мешало, типа лишнего веса. У меня было несколько стикеров с мёдом, другие взяли ещё по банке консервов. Воды мы взяли столько, сколько у нас оставалось. У меня было два литра в рюкзаке (литр в бутылке, литр в гидраторе) – большое богатство – этого должно было хватить на завтрашний переход.

Из одежды с собой взял то, что было на мне, – бундесовские штаны, влагоотводящая футболка, лёгкий китель бундес (типа рубашки), бафка, каска и броник. Большой ошибкой, как я потом понял, было то, что не взял дополнительной одежды на ночь. Ну что же… «опыт – сын ошибок трудных». Всё только начиналось.

Пара фраз о походе и о войне

Опять

В те дни, когда мы шли, день и ночь отличались чувствительным перепадом температур. Ночью было очень свежо, и сон представлял из себя набор повторявшихся циклов.

Не было каремата и спальника. Из постельных принадлежностей были – броник и каска. И технология ночлега была следующая.

1. Сначала двигаешься, чтобы согреться.

2. Залезаешь в каску и бронежилет, как жук в панцирь, и перекрутив его слегка, чтобы бронеплиты были параллельно земле.

3. Перекручиваешься – ложишься на один бок, свернувшись калачиком.

4. Лежишь и дрожишь, ибо холодно.

5. Минут через пять, максимум десять, уставшее тело решает, что можно выключиться, и ты проваливаешься в сон, всё ещё дрожа.

6. По окончанию фазы глубокого сна просыпаешься в позе эмбриона из-за холода и чувствуешь боль в затёкших конечностях.

7. Повтор цикла с условиями: если слишком холодно, то встаёшь и приседаешь, растираешь ноги и руки, чтобы согреться. Если можно терпеть, то просто перекручиваешься в бронике на другой бок. Дрожишь и через пять минут падаешь в следующий сон.

Утром понимаешь, что что-то снилось, но не можешь вспомнить, что именно.

Это способ, который работал для меня. У кого не было бронежилета, как у Анатолия, например, тому было тяжелее. Кто, наученный предыдущим жизненным опытом, взял дополнительную одежду или спальник, как «Бродяга», тот, наоборот, переносил ночёвки полегче – не так дрожал. Но днём ему приходилось больше тащить на себе – когда каждый килограмм превращался в пудовую гирю, наподобие той, что у меня в кладовке пылится.


Рекомендуем почитать
Полоса

Рассказ из сборника «Русские: рассказы» (2013)


Среди садов и тихих заводей

Япония, XII век. Кацуро был лучшим рыбаком во всей империи, но это не уберегло его от гибели. Он поставлял карпов для прудов в императорском городе и поэтому имел особое положение. Теперь его молодая вдова Миюки должна заменить его и доставить императору оставшихся после мужа карпов. Она будет вынуждена проделать путешествие на несколько сотен километров через леса и горы, избегая бури и землетрясения, сталкиваясь с нападением разбойников и предательством попутчиков, борясь с водными монстрами и жестокостью людей. И только память о счастливых мгновениях их с Кацуро прошлого даст Миюки силы преодолеть препятствия и донести свою ношу до Службы садов и заводей.


Комбинат

Россия, начало 2000-х. Расследования популярного московского журналиста Николая Селиванова вызвали гнев в Кремле, и главный редактор отправляет его, «пока не уляжется пыль», в глухую провинцию — написать о городе под названием Красноленинск, загибающемся после сворачивании работ на градообразующем предприятии, которое все называют просто «комбинат». Николай отправляется в путь без всякого энтузиазма, полагая, что это будет скучнейшая командировка в его жизни. Он еще не знает, какой ужас его ожидает… Этот роман — все, что вы хотели знать о России, но боялись услышать.


Шиза. История одной клички

«Шиза. История одной клички» — дебют в качестве прозаика поэта Юлии Нифонтовой. Героиня повести — студентка художественного училища Янка обнаруживает в себе грозный мистический дар. Это знание, отягощённое неразделённой любовью, выбрасывает её за грань реальности. Янка переживает разнообразные жизненные перипетии и оказывается перед проблемой нравственного выбора.


Голубиная книга анархиста

Новый роман Олега Ермакова, лауреата двух главных российских литературных премий — «Ясная Поляна» и «Большая книга» — не является прямым продолжением его культовой «Радуги и Вереска». Но можно сказать, что он вытекает из предыдущей книги, вбирая в свой мощный сюжетный поток и нескольких прежних героев, и новых удивительных людей глубинной России: вышивальщицу, фермера, смотрителя старинной усадьбы Птицелова и его друзей, почитателей Велимира Хлебникова, искателей «Сундука с серебряной горошиной». История Птицелова — его французский вояж — увлекательная повесть в романе.


Маленькая страна

Великолепный первый роман молодого музыканта Гаэля Фая попал в номинации едва ли не всех престижных французских премий, включая финал Гонкуровской, и получил сразу четыре награды, в том числе Гонкуровскую премию лицеистов. В духе фильмов Эмира Кустурицы книга рассказывает об утраченной стране детства, утонувшей в военном безумии. У десятилетнего героя «Маленькой страны», как и у самого Гаэля Фая, отец — француз, а мать — беженка из Руанды. Они живут в Бурунди, в благополучном столичном квартале, мальчик учится во французской школе, много читает и весело проводит время с друзьями на улице.