Самак-айяр, или Деяния и подвиги красы айяров Самака - [55]

Самак-айяр сказал:

– Атешак, дай клятву помогать мне, быть моим другом и исполнять все, что я скажу, беречь мои тайны, никому их не открывать, не замышлять измены и другим не позволять да мне ни в чем не перечить – и я тебе без всяких хлопот твою Дельарам предоставлю. Да ты ведь и сам знаешь, что у меня это лучше получится, чем у Катрана.

Атешак обрадовался, припал к его стопам и сказал:

– Я твой раб, приказывай!

Поклялся он господом вседержителем, и огнем, и светом, и солнцем, и хлебом-солью, и мудростью благородных, что вреда не причинит, измены не замыслит и будет то делать, что Самак велит. Друзьям его другом будет, его врагам – врагом.

Обнял его Самак и сказал:

– Ты мне брат! – а потом добавил: – Братец, а теперь свяжи мне руки, на шею ремень накинь и тащи к Катрану. Он увидит меня и скажет: «Отрубите ему голову», а ты скажи: «Богатырь, разве тут место казни? Позволь, чтобы для такого человека завтра на мейдане виселицу поставили и вздернули его, чтоб другим неповадно было, чтобы знали люди, как мы расправились с Самаком и как с прочими поступим». Катран скажет: «Надо, чтобы кто-нибудь его постерег». А ты возьми меня к себе, скажи, мол, раз я его доставить сумел, значит, и устеречь сумею. Отведи меня в свою палатку, а уж там мы устроим все как подобает, и я добуду для тебя Дельарам.

На том они и договорились. Скрутил Атешак Самаку руки, накинул ему аркан ременный на шею и повел в свой лагерь. Там увидали, что Атешак кого-то на аркане ведет, спрашивают:

– Кто такой?

Атешак отвечает:

– Радуйтесь и веселитесь: это Самак.

Все, кто слышал его, говорили: «Самого главного айяра поймали» – и бежали за ними следом. На Самака тычки да колотушки так и посыпались. Не понравилось ему это, он Атешаку говорит:

– Ты им не давай меня лупцевать.

Прикрикнул Атешак на толпу, разогнал всех, вошел в шатер Катрана, поклонился, а сам аркан из рук не выпускает, Самака придерживает. Катран спрашивает:

– Атешак, ты как победоносный лев пришел или как лиса-подлиза?

– О богатырь, на твое счастье явился я как лев и Самака привел связанного.

Огляделся Катран, Самака увидел и вскричал:

– Ну, презренный, кто кого поймал – я тебя или ты меня?! Кто кого хитрее оказался? Отрубите ему поскорей голову!

Атешак поклонился и говорит:

– Богатырь, ну что это за речи? Да разве так следует поступать? Взять сразу и укокошить его… А со мной как же? Никто и не знает, что я совершил. Нет, надо завтра на мейдане виселицу поставить и его повесить, чтобы другим неповадно было, а о нас пошла бы слава.

– Да кто его до завтра сторожить станет? – говорит Катран.

– Я сумел его выкрасть и сюда притащить, сумею и посторожить. Поручи его мне: ради своей славы я его пуще жизни стеречь буду.

– Ну, как знаешь, – сказал Катран. Атешак взял Самака за руку и отвел в свою палатку.

А Катран с прошлой ночи к вину не притрагивался – Самака боялся. Когда же он увидел его связанным в руках Атешака, то воскликнул:

– Несите вина, выпьем на радостях! У меня от гнева на Самака к вину охоты не было, а сейчас от сердца отлегло, можно и выпить.

Тотчас подали вино, взялся Катран пить. Так нагрузился, что совсем опьянел и заснул.

Самак и Атешак дождались, пока Катран уснул, поднялись и вдвоем отправились в его шатер. Видят, лежит Катран в бесчувствии. Самак говорит:

– Атешак, как же мы его потащим?

– Богатырь, это тебе лучше знать, я в таких делах не разбираюсь, – отвечает Атешак.

Подумал Самак и сказал:

– Братец, как бы мне тут люльку достать?

– Да перед шатром Катрана две люльки валяются, – отвечает Атешак. – Мехран-везир прислал в них сюда свою жену и двух дочерей.

Самак слышал, но в толк не взял, вышел из шатра, видит, лежат две люльки.

– Ну, Атешак, тогда достань двух мулов, ты ведь здесь свой, все знаешь, а я тем временем Катрана соберу.

Пошел Атешак за мулами. А Самак уложил Катрана в люльку, собрал все золото и серебро, которое там было, тоже в люльку сложил. Тут и Атешак с мулами подоспел. Укрепили они люльку между мулами, Самак говорит:

– Атешак, пойди приведи тридцать гулямов в полном вооружении, с саблями наголо. Пусть вокруг люльки станут, щитом Катрану служат, когда мы через лагерь пойдем. А если гулямы спросят, что случилось, зачем это понадобилось, ты скажи, мол, пахлаван мне велел, когда он напьется, отнести его подальше на край лагеря – на случай, если ночью враги нападут, чтобы он им под руку не попался.

Атешак отправился за гулямами. Велел, чтобы они надели доспехи, обнажили мечи: так, дескать, пахлаван приказал. Вывел он их, те выстроились вокруг люльки, а сами переговариваются: что, мол, случилось? За разговорами не заметили, как из лагеря вышли, мимо караула прошли. Так добрались они до стоянки Хоршид-шаха.

В эту ночь начальником караула был Сиях-Гиль. Смотрит он – целая толпа приближается, мечи обнажили, люльку окружили, а какой-то человек мулов под уздцы ведет. Поехал Сиях-Гиль им навстречу, смотрит, а это Самак мулов ведет, на люльку длинное покрывало наброшено, а вокруг – тридцать гулямов. Самак тоже Сиях-Гиля увидел, приблизился, поклонился и сказал:

– О богатырь, это Катран, которого я с превеликим почетом и уважением уложил в люльку, окружил стражей из его же гулямов, дабы он знал, как Самак его привез. Ну, а теперь хватайте гулямов!