Роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Комментарий [заметки]
1
См.: Гуковский Г. А. Пушкин и проблемы реалистического стиля. М., 1957, с. 144–149.
2
Список сокращений см. на с. 12–14.
3
В настоящее время это издание, охватывающее I–VI главы, представляет лишь исторический интерес.
4
Следуя принятой традиции, все даты во "Внутренней хронологии "Евгения Онегина" даются по старому стилю.
5
Своеобразным пределом такого подхода явился роман Б. Иванова "Даль свободного романа" (М., 1959), в котором П представлен в облике нескромного газетного репортера, выносящего на обозрение публики интимнейшие стороны жизни реальных людей.
6
В этом смысле больше, чем домыслы о том, какую из знакомых ему барышень «изобразил» П в Татьяне, могут дать парадоксальные, но глубокие слова Кюхельбекера: "Поэт в своей 8-й главе похож сам на Татьяну. Для лицейского его товарища, для человека, который с ним вырос и знает его наизусть, как я, везде заметно чувство, коим Пушкин переполнен, хотя он, подобно своей Татьяне, и не хочет, чтоб об этом чувстве знал свет" (Кюхельбекер, с. 99–100). Прообразом Татьяны восьмой главы тонкий, хотя и склонный к парадоксам, близко знающий автора Кюхельбекер считал… самого Пушкина! На проницательность этого высказывания указал Н. И. Мордовченко (см.: Мордовченко Н. И. "Евгений Онегин" — энциклопедия русской жизни. Пресс-бюро ТАСС, 1949, № 59).
7
По манифесту 20 июня 1810 г. серебряный рубль равнялся 4 руб. ассигнациями, т. е. речь шла о 4000000 руб. ассигнациями.
8
Л. Н. Киселева, проверившая биографии всех современников П, родившихся в интервале между 1794 и 1798 гг., по справочнику Л. А. Черейского "Пушкин и его окружение" (всего 137 биографий, охватывающих круг реальных жизненных наблюдений автора EO), установила, что среди них нет ни одного человека, который бы никогда не служил и не имел никакого чина. Подавляющее большинство из них учились в различных учебных заведениях, а не ограничивались только домашним образованием. Пользуюсь случаем поблагодарить Л. Н. Киселеву, любезно поделившуюся со мной результатами своих разысканий.
9
Радклиф (Рэдклифф) Анна (1764–1823), английская романистка, одна из основательниц «готического» романа тайн, автор популярного романа "Удольфские тайны" (1794). В «Дубровском» П назвал героиню "пылкая мечтательница, напитанная таинственными ужасами Радклиф", (VIII, 1, 195). Дюкре-Дюмениль (правильно: Дюминиль) Франсуа (1761–1819) — французский сентиментальный писатель; Жанлис Фелиситэ (1746–1830) — французская писательница, автор нравоучительных романов. Творчество двух последних активно пропагандировалось в начале XIX в. Карамзиным.
10
Ранние браки, бывшие в крестьянском быту нормой, в конце XVIII века нередки были и для не затронутого европеизацией провинциального дворянского быта. А. Е. Лабзина была выдана замуж, едва ей минуло 13 лет (См.: Воспоминания А. Е. Лабзиной. СПб., 1914, с. X, 20); мать Гоголя, Марья Ивановна, пишет в своих записках: "Когда мне минуло четырнадцать лет, нас перевенчали в местечке Яресках; потом муж мой уехал, а я осталась у тетки, оттого, что еще была слишком молода. <…> Но в начале ноября он стал просить родителей отдать меня ему, говоря, что не может более жить без меня" (Шенрок В. И. Материалы для биографии Гоголя, т. I. M., 1892, с. 43); отец "в 1781 г. вступил в брак" с "Мариею Гавриловною, которой тогда было едва 15 лет от роду" (Миркович, с. 2)
Проникновение романтических представлений в быт и европеизация жизни провинциального дворянства сдвинули возраст невесты до 17–19 лет. Когда красавице Александрине Корсаковой перевалило за двадцать, старик Н. Вяземский, отговаривая от женитьбы влюбившегося в нее сына, А. Н. Вяземского, называл ее "старой девкой, привередницей, каких мало" (Рассказы Бабушки. Из воспоминаний пяти поколений, зап. и собр. ее внуком Д. Благово. СПб., 1885, с. 439).
11
Мысль об Отечественной войне 1812 г. и связанных с нею бедствиях, как о времени морального очищения, соединяется для М. А. Волковой с представлением о неизбежности коренных перемен в жизни после войны: "…больно видеть, что злодеи вроде Балашова и Аракчеева продают такой прекрасный народ! Но уверяю тебя, что ежели сих последних ненавидят в Петербурге так же, как и в Москве, то им не сдобровать впоследствии" (письмо от 15 августа 1812 г. — цит. соч., с. 253–254).
12
Н. Раевский в книге "Портреты заговорили" (Алма-Ата, 1974, с. 277–281 и 292–312) считает, что в основу описания в "Пиковой даме" положен план дома Салтыкова на набережной Невы, в котором в 1830-е гг. жил австрийский посол Ш.-Л. Фикельмон (сейчас Дворцовая наб. д. 4). Следует учитывать, однако, типовой характер планировки петербургских особняков XVIII века.
13
Воспитанный во Флоренции и приехавший в 1812 году в Москву М. Д. Бутурлин писал: "На меня, привыкшего к постройкам европейских городов с сплошными и высокими их домами, Москва сделала первоначально странное впечатление с ее отдельными и двухэтажными, обыкновенно, домами, и одноэтажными домиками с палисадником пред ним, как бы в деревне, и с деревянными заборами между домами" (Бутурлин, с. 181).
14
Ср. анекдот, записанный П. А. Вяземским: "В холодный зимний день, при резком ветре, Александр Павлович встречает г-жу Д***, гуляющую по Английской набережной. "Как это не боитесь вы холода?" — спрашивает он ее. — "А вы, государь?" — "О, я — это Дело другое: я солдат". — "Как! Помилуйте, ваше величество, как! Будто вы солдат?" (Вяземский, Старая записная книжка, с. 165–166).
15
Название Невского проспекта «бульваром» представляло собой жаргонизм из языка петербургского щеголя, поскольку являлось перенесением названия модного места гуляний в Париже (ср.: "…после обеда все пойдем в Тюллери или на Булевар…" — Волков Д. Воспитание. — Российский феатр, т. XXI. СПб., 1788, с. 120; "Спектакли там <в Париже. — Ю. Л.> везде и jusques на Булеваре!" — Хвостов Д. Русский парижанец. — Российский феатр, т. XV. СПб., 1787, с. 180). Ср. для средних веков аналогичные уподобления типа "Новый Иерусалим" под Москвой или название «Бродвей» («Брод») для Невского проспекта между Литейным и Садовой в более позднее время.
16
Б. Иванов, автор романа "Даль свободного романа", заставил Онегина гулять по Биржевой набережной между кипами товаров и прямо на улице поедать устриц из только что открытой голландцем бочки, запивая их портером (Иванов Б. Даль свободного романа. М.-Л., 1959, с. 106–110). Вся эта нелепая сцена непосредственно списана из книги М. И. Пыляева "Старый Петербург" (СПб., 1909, с. 419). Однако Пыляев, говоря о "всеобщем сходбище" и о том, что "прибытие первого иностранного корабля" составляло "эпоху в жизни петербуржца", не уточняет, какого круга и общественного положения люди "пресыщались устрицами" под открытым небом. Конечно, решительно невозможно представить себе светского человека 1810-х гг., воспитанника аббата-эмигранта, жующим на улице в обществе ремесленников и запивающим еду портером. Если что-либо в этом роде и возможно было как шалость с друзьями после разгульной ночи, то считать это регулярным времяпровождением (ивановский Евгений еще хвастается им вечером в кругу светских дам!) — приблизительно то же самое, что считать, что Пьер Безухов, проснувшись утром, деловито отправлялся купать квартального, привязав его к медведю, а вечером рассказывал об этом в кругу восторженных дам. Комбинируя отрывки из разных источников, Б. Иванов не обнаруживает, однако, понимания изображаемого им времени. К сожалению, надерганные им поверхностные сведения выдаются иногда за "знание быта пушкинской эпохи" (См. сб. Русская литература в историко-функциональном освещении. М. 1979, с. 294).
17
М. А. Нарышкина — любовница, а не жена императора, поэтому не может открывать бал в первой паре, у П же «Лалла-Рук» идет в первой паре с Александром I.
18
Ср. в "Герое нашего времени": "Мы давно уж вас ожидаем", — сказал драгунский капитан с иронической улыбкой. Я вынул часы и показал ему. Он извинился, говоря, что его часы уходят".
Смысл эпизода в следующем: драгунский капитан, убежденный, что Печорин "первый трус", косвенно обвиняет его в желании, опоздав, сорвать дуэль.
19
Напомним правило дуэли: "Стрелять в воздух имеет только право противник, стреляющий вторым. Противник, выстреливший первым в воздух, если его противник не ответил на выстрел или также выстрелил в воздух, считается уклонившимся от дуэли…" (Дурасов, ук. соч., с. 104). Правило это связано с тем, что выстрел в воздух первого из противников морально обязывает второго к великодушию, узурпируя его право самому определять свое поведение чести.
20
Так назывался поединок, в котором после противников стрелялись их секунданты.
21
Бывали и более жестокие условия. Так, Чернов, мстя за честь сестры, требовал поединка на расстоянии в три (!) шага. В предсмертной записке (дошла в копии рукой А. Бестужева) он писал: "Стреляюсь на три шага, как за дело семейственное; ибо, зная братьев моих, хочу кончить собою на нем, на этом оскорбителе моего семейства, который для пустых толков еще пустейших людей преступил все законы чести, общества и человечества" (Сб. Девятнадцатый век, кн. I. M., 1872, с. 334). По настоянию секундантов дуэль происходила на расстоянии в восемь шагов, и все равно оба участника ее погибли.
22
Возможны фамилии от гидронимов — небольших озер (Кашинские от озера Кашинского) или рек (Нелединские от р. Неледины, притока Мологи, на которой находились их вотчины) (Веселовский С. Б. Ономастикон. Древнерусские имена, прозвища и фамилии. М., 1974, с. 142, 217), полностью расположенных в пределах владений данной семьи. Однако и этот случай весьма редок. В дальнейшем фамилии типа «Ленский» или «Волгин» могли появляться как искусственные (у артистов, незаконных детей, в качестве псевдонимов).
Известна «театральная» фамилия Ленский, которую носил московский артист Д. Т. Воробьев; в мемуарах А. О. Смирновой упоминается "Ленский, незаконный сын Фомы Лубенского" (Смирнова-Россет А. О. Автобиография. М., 1931, с. 161). Наконец, в бытовом контексте фамилия Ленский могла восприниматься как польская (П был знаком с Адамом Ленским, который чуть было косвенно не сделался причиной дуэли поэта с Соллогубом), хотя в тексте романа ассоциации этого типа автором не предусмотрены ("гидронимический" ряд: Онегин — Ленский снимает оттенок "полонизма").
23
Архаисты — литературные противники Карамзина, требовавшие, чтобы развитие русского литературного языка ориентировалось не на французские фразеологические модели, а на исконную, по их мнению, старославянскую языковую основу. В начале XIX в. лагерь архаистов возглавил А. С. Шишков, придавший движению реакционно-утопическую политическую окраску. Организационным центром группы сделались Российская Академия и созданная Шишковым Беседа любителей русского слова, Однако в конце 1810-х — начале 1820-х гг. в движении архаистов образовалось революционное течение (П. А. Катенин, А. С. Грибоедов, В. К. Кюхельбекер и др.), соединявшее политические настроения декабристского толка с программой архаизации языка литературы. См.: Тынянов, Пушкин и его современники, с. 23–121.
24
Ср.: "Волосы à la Titus, завитые и поднятые наперед, назади очень короткие" ("Московский Меркурий", ч. I, 1803, с. 75). Прическа подразумевала, что волосы зачесываются на лоб, в подражание бюстам римского императора Тита и соответствовала «ампирным» вкусам эпохи.
25
Ср. имя лакея Онегина (Guillot — Гильо), возможно, вызванное ассоциацией памяти.
26
Фатовская томность (франц. — Ю. Л).
27
Протокол так рисует последующее: "Он ответствовал, что я не умею, на что он: ты де дрянь, никуда не годисся и недостойно произведен" (Билярский П. С. Материалы для биографии Ломоносова. СПб., 1865, с. 29).
28
Физиократы — французские экономисты XVIII века, рассматривавшие землю в качестве единственного источника богатства и отрицавшие любые формы государственного вмешательства в экономику.
29
Перевод: "О, деревня! Гор<аций>" (лат.).
30
При такой замене русское йотированное «а» ("я") распадалось на две самостоятельные гласные фонемы «i» и «а», что делало звучание имени неестественным для русского, обнаруживая комическую неумелость стихов Трике.
31
Ночью (франц.) — ред.
32
Пользуюсь случаем поблагодарить Б. А. Успенского, любезно поделившегося со мной как этими, так и многими другими сведениями.
33
Исследователь брачных отношений А. Загоровский, отмечая резкое различие между церковными и народными нормами отношения к добрачному поведению девушки, делал вывод: "Очевидно, что при подобном воззрении на половую связь, добрачная потеря невинности не может быть не только поводом к разводу, но даже и предметом укора для девушки". Цитируя 'Стоглав", послание игумена Памфила Псковского и др. средневековые источники, он устанавливает свободу поведения девушек при осуществлении ряда архаических ритуалов. "Любопытно, — продолжает он, — что и в теперешней России <т. е. во второй половине XIX столетия. — Ю. Л.> есть местности и племена, среди которых невинность девушки совсем не ценится. В Мезенском уезде потере девушкой невинности до брака не придается значения, напротив, родившая девушка скорее выходит замуж, чем сохранившая девственность. В Пинежском уезде, Арх. губ. и в Уссурийских казачьих станицах <т. е. в районах старообрядческого населения, сохранившего наиболее архаические черты народного быта. — Ю. Л.> на вечеринках имеет место полная свобода половых сношений" (Загоровский А. О разводе по русскому праву. Харьков, 1884, с. 106–107).
34
В отрывке Брюсова "Рассказы Маши…" так описывается святочное гадание — "слушанье на перекрестке": "Вечером пойдут девицы на беседу. Потом которая-нибудь скажет: "Пойдемте слушать". Сейчас они кресты снимут, на гвоздь повесят. Такие там, в избах, где беседы, <гвозди> вбиты по стенам. Сядут, кто на кочергу, кто на ухват, кто на сковородник, и поедут на перекресток. Там сделают дорогу: три полосы по снегу проведут. Встанут и начнут всех нехороших призывать: "Черти, дьяволы, лешие, водяные, русалки, домовые, баечники, перебаечники — приходите и покажитесь нам" ("Лит. наследство", т. 85, 1976, с. 88).
35
Fashionable (англ.) — франт.
36
Мать запретит читать это своей дочери (франц.). Измененный стих из комедии Пирона "Метромания".
37
Приводим этот стих по варианту беловой рукописи.
38
Шестой стих читался: "На Польшу, на климат туманный", а вм. "на все сердитый господин" было: "Граф Турин" (VI, 511).
39
Трагический финал, видимо, должен был произойти не в самой седьмой главе, а в том ее продолжении, которое вытекало бы из первоначального ее варианта.
![Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII — начало XIX века)](/storage/book-covers/be/beaeff3e867732d0c0ec6583e7cd6c85cd11d485.jpg)
Автор — выдающийся теоретик и историк культуры, основатель тартуско-московской семиотической школы. Его читательская аудитория огромна — от специалистов, которым адресованы труды по типологии культуры, до школьников, взявших в руки «Комментарий» к «Евгению Онегину». Книга создана на основе цикла телевизионных лекций, рассказывающих о культуре русского дворянства. Минувшая эпоха представлена через реалии повседневной жизни, блестяще воссозданные в главах «Дуэль», «Карточная игра», «Бал» и др. Книга населена героями русской литературы и историческими лицами — среди них Петр I, Суворов, Александр I, декабристы.
![Структура художественного текста](/storage/book-covers/5f/5fb9233e413ffa26feb0f4d12d0be17334ba2bd9.jpg)
Монография вошла в сборник «Об искусстве», в котором впервые были собраны и систематизированы труды Ю.М.Лотмана по теории и истории изобразительного искусства, театра, кино, по общеэстетическим проблемам.
![Семиотика кино и проблемы киноэстетики](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![В школе поэтического слова. Пушкин. Лермонтов. Гоголь](/storage/book-covers/d5/d55be64620419aa0c7b9ba3b6028f52abbb3d1f1.jpg)
Книга, предназначенная учителю-словеснику, познакомит с методами анализа литературного текста и покажет образцы применения этих методов к изучению произведений Пушкина, Лермонтова и Гоголя.Литературоведческий анализ дается на материале как включенных в школьную программу произведений, так и непрограммных.Работа будет способствовать повышению филологической культуры читателей.
![Семиосфера](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Седьмая книга сочинений Ю. М. Лотмана представляет его как основателя московско-тартуской семиотической школы, автора универсальной семиотиче¬ской теории и методологии. Работы в этой области, составившие настоящий том, принесли ученому мировую известность. Публикуемые в томе монографии («Культура и взрыв» и «Внутри мыслящих миров»), статьи разных лет, по существу, заново возвращаются в научный обиход, становятся доступными широким кругам гуманитариев. Книга окажется полезной для студентов и педагогов, историков культуры и словесников, для всех, кто изучает глубинные явления культуры.СЕМИОСФЕРА Культура и взрыв Внутри мыслящих миров Статьи.
![Сотворение Карамзина](/storage/book-covers/c3/c30897dfe5afe3b2bba31d7fd6d0dc1180f79517.jpg)
Издаваемая книга — не исследование творчества Карамзина в целом и не биография в смысле перечня внешних фактов его жизни. Это биография души, попытка раскрыть внутренний пафос исканий писателя, который, как считает Ю. М. Лотман, всю жизнь выковывал себя. Отсюда и название книги «Сотворение Карамзина». Смысл книги — в показе исторической значительности морального «самосотворения».
![Геопоэтика. Пунктир к теории путешествий](/storage/book-covers/da/da56d0e5ef7dceae879175814190584a90ae9325.jpg)
В сборник вошли тексты Игоря Сида, посвященные многообразным и многоуровневым формам взаимодействия человека с географическим пространством, с территорией и ландшафтом: художественные эссе и публицистические очерки 1993–2017 гг., в том числе из авторской рубрики «Геопоэтика» в «Русском журнале», а также исследовательские статьи и некоторые интервью. Часть текстов снабжена иллюстрациями; отдельным разделом дан откомментированный фотоальбом, представляющий самые разные срезы геопоэтической проблематики. Поэт, эссеист, исследователь, путешественник Игорь Сид — знаковая фигура в области геопоэтики, инициатор в ней научного и прикладного направлений и модератор диалога между направлениями — литературно-художественным, прикладным (проективным), научным, а также между ними и геополитикой.
![Мастера римской прозы. От Катона до Апулея. Истолкования](/storage/book-covers/80/80e9ef647825df7e0c5f7249423253076a3e17ec.jpg)
Книга Михаэля фон Альбрехта появилась из академических лекций и курсов для преподавателей. Тексты, которым она посвящена, относятся к четырем столетиям — от превращения Рима в мировую державу в борьбе с Карфагеном до позднего расцвета под властью Антонинов. Пространственные рамки не менее широки — не столько даже столица, сколько Италия, Галлия, Испания, Африка. Многообразны и жанры: от дидактики через ораторскую прозу и историографию, через записки, философский диалог — к художественному письму и роману.
![Книга, обманувшая мир](/storage/book-covers/30/3084478db0782718f4934ce95950c2a5691a0c10.jpg)
Проблема фальсификации истории России XX в. многогранна, и к ней, по убеждению инициаторов и авторов сборника, самое непосредственное отношение имеет известная книга А. И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». В сборнике представлены статьи и материалы, убедительно доказывающие, что «главная» книга Солженицына, признанная «самым влиятельным текстом» своего времени, на самом деле содержит огромное количество грубейших концептуальных и фактологических натяжек, способствовавших созданию крайне негативного образа нашей страны.
![Полевое руководство для научных журналистов](/storage/book-covers/8d/8dab22d40aac5b9c76b14aa14ba9892a991e3c2e.jpg)
«Наука, несмотря на свою молодость, уже изменила наш мир: она спасла более миллиарда человек от голода и смертельных болезней, освободила миллионы от оков неведения и предрассудков и способствовала демократической революции, которая принесла политические свободы трети человечества. И это только начало. Научный подход к пониманию природы и нашего места в ней — этот обманчиво простой процесс системной проверки своих гипотез экспериментами — открыл нам бесконечные горизонты для исследований. Нет предела знаниям и могуществу, которого мы, к счастью или несчастью, можем достичь. И все же мало кто понимает науку, а многие боятся ее невероятной силы.
![Писать как Толстой. Техники, приемы и уловки великих писателей](/storage/book-covers/45/457be4d923b42d002b0f896e352a380ebcc5708b.jpg)
Опытный издатель и редактор Ричард Коэн знает, на что надо обратить внимание начинающим писателям. В своей книге он рассказывает о том, как создавать сюжет, образы персонажей и диалоги; объясняет, кого стоит выбрать на роль рассказчика и почему для романа так важны ритм и ирония; учит, как редактировать собственные произведения. Автор не обходит стороной вопросы, связанные с плагиатом и описанием эротических сцен. Вы не просто найдете в этой книге советы, подсказки и секреты мастерства, вы узнаете, как работали выдающиеся писатели разных стран и эпох.
![Ольга Седакова: стихи, смыслы, прочтения](/storage/book-covers/d1/d19e0b9f22cecccc43b098cbe9ae074ff3e2f100.jpg)
Эта книга – первый сборник исследований, целиком посвященный поэтическому творчеству Ольги Седаковой. В сборник вошли четырнадцать статей, базирующихся на различных подходах – от медленного прочтения одного стихотворения до широких тематических обзоров. Авторы из шести стран принадлежат к различным научным поколениям, представляют разные интеллектуальные традиции. Их объединяет внимание к разнообразию литературных и культурных традиций, важных для поэзии и мысли Седаковой. Сборник является этапным для изучения творчества Ольги Седаковой.