Родственные души - [4]

Шрифт
Интервал

Ну, скажу я вам, эта проклятая машина была полна удивительных сюрпризов! Он мог вычленить ошибку — в конструкции механизма или в словесной формулировке — быстрее чем… да что угодно! Я успел подумать лишь одно: «Как, черт побери, я могу показать тебе, что ты ошибаешься, когда я не знаю, верю ли самому себе?».

Я поднял бутылку к свету, с минуту глядел на гипнотически плещущуюся янтарную жидкость, а после неохотно припрятал ее подальше в ящик стола и сосредоточил все внимание на Моузе.

— В людях имеется нечто особенное, и это необходимо знать, если ты хочешь понять нас, — сказал я.

— Что же это, сэр? — почтительно спросил он.

— Наши изъяны, под которыми я понимаю наши ошибки в суждениях и решениях… обычно это и есть то, что дает нам возможность совершенствоваться. У нас есть способность индивидуально и коллективно учиться на этих самых ошибках. — Не знаю, почему мне показалось, что он остался при своем мнении, ведь его лицо не меняло выражения, но это заставило меня подыскать понятный ему пример. — Смотри на это так, Моуз. Если робот в цеху совершит ошибку, он будет ее повторять, пока ты или программист не придете ему на помощь. Но если человек допустит ту же самую ошибку, он проанализирует, что сделал неверно, и исправит ее. (Во всяком случае, если он не конченый засранец или у него хорошие стимулы.) Он больше не совершит эту ошибку, в то время как робот будет повторять ее бесконечно, пока кто-то извне не исправит положение.

Будь у роботов эмоции, я бы поклялся, что Моуз выглядел удивленным. Я ожидал его обычного «я не понимаю, сэр» — да и что может машина по-настоящему понять о лабиринтах человеческого разума, — но он снова умудрился преподнести мне сюрприз.

— Вы дали мне довольно много информации для размышлений, сэр, — сказал Моуз, снова задирая голову вверх и набок. — Если мой анализ этих данных верен, та субстанция, которую вы употребляете, мешает вам должным образом определить причину или даже сам факт наличия вашей проблемы. Значит, ваше программирование не повреждено, как вы утверждали ранее. Скорее всего, испорчено непосредственное окружение программы.

Даже час спустя, когда я сошел с поезда и неровным шагом направился в торговый пассаж, мой мозг сверлила последняя фраза робота, его «вывод». Я был настолько обескуражен правотой этого утверждения, что даже не мог сформулировать адекватный ответ, а потому просто приказал Моузу вернуться на рабочую станцию.

И когда я свернул и прошагал еще по одной безымянной улочке — все они казались мне одинаковыми, — то попытался обнаружить ошибки в словах робота, но не смог. Но ведь он всего лишь машина! Как он сумел понять, что смерть любимого человека сеет панику и несет разрушение разуму любящего, особенно сознающего свою ответственность за эту смерть?!

Затем почти забытый голос в моей голове — тот самый, который я обычно глушил выпивкой, — спросил меня: «А разве алкогольное подавление всякой мысли о совместной жизни с Кэти как-то почтит ее память?». Потому что, сказать по правде, мое пьянство было вызвано отнюдь не чувством вины за ее смерть. Я не мог думать о будущем, где не было Кэти.

Через пятнадцать минут я вошел в пассаж, даже не заметив последних нескольких пройденных кварталов, и «на автомате» двинулся в направлении бутербродной лавчонки, куда я последнее время зачастил. Люди что-то покупали, болтали, куда-то спешили, жили полной жизнью, занимаясь повседневными делами, но каждый раз, когда мой взгляд задерживался на витрине, я видел Кэти в образе манекена и должен был тряхнуть головой или быстро поморгать, чтобы вернуть реальную картинку.

Только добравшись до жалкого закутка торгового комплекса, где размещались винный магазинчик, захудалое телеграфное агентство, куда я никогда не заходил, да грязноватая бутербродная, которая снабжала меня едой, я начал расслабляться. Это было единственное место, где меня не одолевали воспоминания. Кэти никогда не стала бы питаться здесь, но забегаловка с отслаивающейся краской на стенах и дешевой жирной пищей на бумажных тарелочках была мне желанным пристанищем только из-за укромного столика в темном углу, где владелец разрешал мне втихомолку выпивать — раз уж я покупал у него еду.

Я сделал свой обычный заказ и поел в первый раз после предыдущей ночи, одновременно размышляя над следующими разговорами с Моузом. Потом вдруг обнаружил, что владелец заведения, он же продавец, пытается тычками разбудить меня. Ничего странного в толчках или даже встряхивании для меня не было: обычно в этой забегаловке я упивался вусмерть и терял чувство времени.

Я взглянул на часы и сообразил, что проспал почти весь день, а теперь надо идти домой и подготовиться к следующей смене, иначе я рискую потерять работу. Потом до меня дошло: с того момента, как я встретил Моуза, ни одна капля алкоголя не попала в мой организм. Еще большим удивлением было осознание того, что я уже стремлюсь выйти на работу. Инстинктивно я подозревал, что причиной этому стал Моуз, его попытки диагностировать неполадки и определить, как меня «починить». В конечном счете, он был единственным существом, помимо Кэти, кто когда-либо требовал от меня самосовершенствования.


Еще от автора Майк Резник
Второй контакт

В Пентагоне служат офицеры-инопланетяне! Они летают на земных космических кораблях! Но возможно ли такое? Майор Макс Беккер тоже считал, что невозможно, пока чуть не поплатился жизнью за свою любознательность.


Чужие. Охота на жуков

Когда Колониальные морпехи отправляются на поиски самой смертоносной добычи, Ксеноморфов, они называют это «охотой на жуков». И правило тут только одно: убей или будь убитым. Перед вами восемнадцать совершенно новых историй о таких «тесных контактах», написанных выдающимися современными мастерами боевой фантастики.События первых четырех фильмов серии «Чужой», экспедиции отважных землян в иные миры, на заброшенные космические поселения и в гнезда самых опасных монстров Вселенной, – эти приключения гарантированно заставят кровь бежать быстрее… так или иначе.


Принцесса Земли

 После того, как умерла Лайза, я пребывал в таком состоянии, словно мою душу выдернули из тела, а то, что оставалось, не стоило даже того, чтобы взорвать его к чертям собачим. Я до сих пор не представляю, от чего она умерла; врачи пытались рассказать мне, отчего она потеряла сознание и что её убило, но я просто их не слушал. Лайза была мертва, и я никогда больше не смогу с ней поговорить или прикоснуться к ней, никогда не поделюсь кучей совершенно неважных мелочей, и это было единственное, что имело для меня смысл.


Сантьяго

В отдаленном будущем, в жестоком мире войн и убийств, среди опасностей Звездного Пограничья родился Сантьяго — герой и великий преступник. Самые опытные и безжалостные «охотники за головами» шли по его следу в надежде на огромную награду — но теряли жизнь. Однако теперь на поиски знаменитого преступника отправляется лучший из лучших — космический снайпер Найтингейл, готовый погибнуть — или победить.


Пистолет для мертвеца

Говорят, где-то есть мир, в котором территория Соединенных Штатов Америки простирается от океана до океана. Быть может. А у нас на дворе 1881 год, и граница пролегает по реке Миссисипи. Дальше простирается территория индейских племен, и магия шаманов во главе с Джеронимо не дает американцам продвинуться дальше. Вся надежда на Томаса Эдисона и его удивительные изобретения. Для защиты гения наняты легендарный законник Уайетт Эрп с братьями, а также прославленные стрелки Док Холидей и Бэт Мастерсон. Но даже им придется туго, когда то, что некогда было убийцей Джонни Ринго, восстанет из мертвых и наведается в Тумстоун, чтобы вступить в битву…


Аванпост

У самого края черной дыры, в центре Млечного Пути, на планете Генрих II, обращающейся вокруг двух звезд, Плантагенет и Тюдор, расположен бар «Аванпост». Через двери этого бара проходят величайшие герои, злодеи и искатели приключений в галактике. Чтобы выпить, похвастаться и обменяться историями. «Аванпост» — нейтральная территория. Здесь запрещены схватки. Только здесь кровавые враги могут выпить вместе и вспомнить боевое прошлое. Ведь все эти охотники за головами, мошенники, воры и убийцы имеют между собой намного больше общего, нежели со всей остальной галактикой.


Рекомендуем почитать
50/60 (Начало)

Фантастическая повесть о 3-х пересекающихся мирах. Основное действие разворачивается в 80-х годах двадцатого столетия, 2010-х 21 века и в недалеком будущем. Содержит нецензурную брань.


И звуки, и краски

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Гусь

В Аскерии – обществе тотального потребления, где человек находится в рабстве у товаров и услуг и непрекращающейся гонки достижений, – проводится научный эксперимент. Стремление людей думать заменяется потребительским инстинктом. Введение подопытному гусю человеческого гена неожиданно приводит к тому, что он начинает мыслить и превращается в человека. Почему Гусь оказывается более человечным, чем люди? Кто виноват в том, что многие нравственные каноны погребены под мишурой потребительства? События романа, разворачивающиеся вокруг поиска ответов на эти вопросы, унесут читателя далеко за пределы обыденности.


Свет мой, зеркальце…

Борис Ямщик, писатель, работающий в жанре «литературы ужасов», однажды произносит: «Свет мой, зеркальце! Скажи…» — и зеркало отвечает ему. С этой минуты жизнь Ямщика делает крутой поворот. Отражение ведет себя самым неприятным образом, превращая жизнь оригинала в кошмар. Близкие Ямщика под угрозой, кое-кто успел серьезно пострадать, и надо срочно найти способ укротить пакостного двойника. Удастся ли Ямщику справиться с отражением, имеющим виды на своего хозяина — или сопротивление лишь ухудшит и без того скверное положение?В новом романе Г.


Кайрос

«Время пожирает все», – говорили когда-то. У древних греков было два слова для обозначения времени. Хронос отвечал за хронологическую последовательность событий. Кайрос означал неуловимый миг удачи, который приходит только к тем, кто этого заслужил. Но что, если Кайрос не просто один из мифических богов, а мощная сила, сокрушающая все на своем пути? Сила, способная исполнить любое желание и наделить невероятной властью того, кто сможет ее себе подчинить?Каждый из героев романа переживает свой личный кризис и ищет ответ на, казалось бы, простой вопрос: «Зачем я живу?».


На свободу — с чистой совестью

От сумы и от тюрьмы — не зарекайся. Остальное вы прочитаете сами.Из цикла «Элои и морлоки».