Рассвет над волнами (сборник) - [5]

Шрифт
Интервал

— А почему? — спросил Нуку взволнованно. — Слишком рано размагничиваться. Художественная жилка у тебя есть, может, просто надо побольше мужества…

Дискуссия так и осталась открытой, и они к ней больше не возвращались. Время от времени она доставала альбом студенческих лет, рисовала цветы, фрагменты городского пейзажа, чей-нибудь выразительный профиль, но ничего не доводила до конца. Ей не хватало терпения завершить цветовую гамму.

— Ничего, набьешь руку, и все восстановится, — подбадривал ее Нуку.

— Я пытаюсь, но все это скорее похоже на мазню, — отвечала Амалия.

— А по-моему, это очень мило, — утешал он ее. — Мне бы хотелось, чтобы у нас в квартире висело и твое произведение…

Однако произведение запаздывало с появлением на свет, а Нуку не выказывал по этому поводу нетерпения. И вот теперь его мечта, владевшая им все эти долгие годы, близка к осуществлению. Вскоре он переберется на корабль и станет тем, кем хотел стать, — морским офицером!

У Амалии еще звенел в ушах его триумфальный возглас: «…Меня переводят на корабль, понимаешь? Пришел приказ! Победа! Победа!» Но его победа таила угрозу для Амалии. Что-то шевельнулось у нее в душе, будто легкое дуновение ветра коснулось неподвижного воздуха их супружеской жизни. Как бы то ни было, а по вечерам Нуку бывал дома. Вместе они сидели у телевизора, вместе читали книги. Летом выходили из дому немного чаще — иногда в театр, иногда на рынок. Соседки ей завидовали: «Хорошо тебе, ты бываешь в театре, а я не могу сходить — у меня муж ушел в море…»

Нуку уже, наверное, на пути к дому — торопится еще раз рассказать о своей победе и отпраздновать ее заодно с годовщиной свадьбы.

Амалия представила, как он спешит домой, как, счастливый, распахивает дверь, как с порога произносит традиционное: «Ты еще не готова?» Она улыбнулась про себя — это была его обычная фраза, когда они собирались куда-нибудь, — и тут же спохватилась. Полчаса, которые дал ей на сборы Нуку, были на исходе. Однако молодая женщина решила еще минуту-другую побыть во власти собственного воображения. «Ты еще не готова?» — казалось, она уже слышит эту фразу наяву. Когда Амалия училась в институте, они выезжали в учебный лагерь для занятий по военной подготовке. Командиром у них там была женщина, лейтенант, которая очень часто задавала этот же вопрос. «Видимо, эти слова нравятся всем лейтенантам», — мысленно усмехнулась Амалия, представив, как капризно скажет мужу: «От тебя несет казенщиной. Подожди минутку, я никак не могу управиться с тушью для ресниц. Еще один, последний штрих…» А Нуку посмеется над ее мучениями и скажет: «Разве для такой красоты нужно еще какое-то оформление? А может, ты испытываешь на себе свои способности художника?»

Амалия стала торопливо причесываться, забыв о Венере Милосской, — Нуку терпеть не мог опозданий. Потом она вернулась в комнату, поправила декоративную подушку, передвинула телефонный аппарат поближе к глазу стилизованной птицы, подобрала с ковра красную нитку, подержала в раздумье книгу, так и оставшуюся раскрытой на сорок седьмой странице, — книги, подобные этой, обычно долго остаются раскрытыми на сорок седьмой или какой-либо другой странице.

Амалия решила было положить книгу на диван раскрытой, обложкой вверх, но передумала. Ей показалось, что это будет выглядеть слишком нарочито. Читать в такой день — значит, дать понять, что потеряна всякая надежда отметить семейный юбилей, и она благоразумно закрыла книгу, использовав вместо закладки поднятую с ковра красную нитку. Затем снова вернулась к зеркалу. «Если бы Нуку задержался на пару минут, я бы успела докрасить ресницы», — подумала Амалия и в этот момент услышала щелканье дверного замка.

— Ты еще не готова? — с порога вместо приветствия спросил Нуку.

Глава 2

Корабль есть корабль — объект, сумма объектов, рабочее место. И все же Нуку охватило чувство, похожее на то, которое испытываешь, когда поезд мчит тебя к дорогим сердцу местам. Однажды он уже испытал нечто подобное, когда впервые вышел в море, будучи курсантом. Небо тогда было голубое-голубое, а весь горизонт усыпан силуэтами кораблей. Вот портовый кран медленно поднял грузовой автомобиль и плавно перенес его на палубу ржавого грузового суденышка. Опершись о поручни, на пакетботе стояли два молодых брюнета с обнаженными торсами. Засмотревшись на суда, один из курсантов споткнулся.

— Смотри, куда идешь! — одернул зазевавшегося бесстрастный голос командира взвода.

И вот их взорам открылся во всем своем великолепии военный учебный корабль, сверкающий, выглядевший совсем иначе, чем грузовые суда, стоявшие на разгрузке у пирса. Он был голубовато-серого цвета. Эти орудия, морская форма помогали каждому моряку ощутить в себе личность и как бы выделяли их из среды других людей. У Нуку тогда, как сейчас, от радости перехватило дыхание — сбывалась мечта, которую он лелеял долгие годы.

Нуку остановился, чтобы перевести дух. У бетонного пирса застыл «морской охотник», «МО-7». Это был его корабль. Солнечные лучи играли на куполе сферической антенны, напоминавшем астрономическую обсерваторию. Возле антенны, которой проектировщик придал изысканную форму, мастерил что-то человек в комбинезоне. А вон и высокий капитанский мостик. Сколько раз Нуку поднимался туда по делам, когда корабль, как сейчас, швартовался в порту. Он пытался представить себя в плавании, в открытом море, борющимся со стихией, но не мог. Воображение отказывало. Взгляд Нуку скользил по мачтам соседних кораблей, крышам зданий. Нет, по-настоящему почувствовать себя моряком он мог только в плавании.


Рекомендуем почитать
Британские празднества

(англ. Mark Twain, настоящее имя Сэ́мюэл Лэ́нгхорн Кле́менс (англ. Samuel Langhorne Clemens) — знаменитый американский писатель.


Призрак покойного мистера Джэмса Барбера

Чарльз Джон Гаффам Диккенс (англ.Charles John Huffam Dickens; 1812—1870) — выдающийся английский писатель XIX века.


Поезжай в Европу, сын мой!

В заключительный, девятый, том вошли рассказы "Вещи", "Скорость", "Котенок и звезды", "Возница", "Письмо королевы", "Поезжай в Европу, сын мой!", "Земля", "Давайте играть в королей" (перевод Г. Островской, И. Бернштейн, И. Воскресенского, А. Ширяевой и И. Гуровой) и роман "Капкан" в переводе М. Кан.


Суббота в Лиссабоне

В книгу вошли рассказы нобелевского лауреата Исаака Башевиса Зингера (1904–1991), представляющие творчество писателя на протяжении многих лет. Эти произведения разнообразны по сюжету и тематике, многие из них посвящены описанию тех сторон еврейской жизни, которые ушли в прошлое и теперь нам уже неизвестны. Эти непосредственные и искренние истории как нельзя лучше подтверждают ставу бесподобного рассказчика и стилиста, которой И. Б. Зингер был наделен по единодушному признанию критиков.


Дедушкин отель

В последний том Собрания сочинений Шолом-Алейхема включены: пьесы, заметки о литературе, воспоминания из книги "Еврейские писатели", письма.


Город за рекой

В третий том серии «Утопия и антиутопия XX века» вошли три блестящих романа — классические образцы жанра, — «Гелиополис» (1949) Эрнста Юнгера, действие которого происходит в далеком будущем, когда вечные проблемы человека и общества все еще не изжиты при том, что человечество завоевало Вселенную и обладает сверхмощным оружием; «Город за рекой» (1946) Германа Казака — экзистенциальный роман, во многом переосмысляющий мировоззрение Франца Кафки в свете истории нашего столетия; «Республика ученых» (1957) Арно Шмидта, в сатирическом плане подающего мир 2008 г.